Роман Михаила Елизарова «Юдоль» вышел после серьёзного перерыва, редкого для этого плодовитого и популярного автора. Между прочим, обладающего устойчивым кругом поклонников, если не сказать фанатов.
Для современной литературы это явление нечастое. Тут, думаю, важно ещё и то обстоятельство, что Елизаров известен и как автор-исполнитель (к выходу романа он выпустил одноименный альбом). Аудитория Елизарова-прозаика и Елизарова-барда совпадает не полностью, но они и не изолированы, одна постоянно пополняет другую (в основном слушатели переходят в разряд читателей). Маркетингово это очень грамотно. Вообще, конечно, Елизаров представляет собой редкую у нас разновидность писателя-бренда.
У такого автора, как и у любого бренда всегда возникает своего рода развилка. С одной стороны, хочется развиваться, говорить что-то новое. С другой – есть опасность разочаровать поклонников, потерять аудиторию… «Юдоль» – это именно тот Елизаров, автор ранних рассказов, романов «Pasternak» и «Библиотекарь», каким его любят поклонники, отслеживающие развитие излюбленных тем и образов писателя.
Итак, перед нами история вторжения в наш мир тёмных, демонических сил, несущих ту самую заглавную «Юдоль». Что это такое – в книге объясняется множество раз, каждый раз по-другому. Но в целом ничего хорошего. Если коротко – это богооставленность, состояние мира, в котором тёмное начало легко одерживает верх. Автор выражает твердую уверенность, что наш сегодняшний мир в это самое и погружён.
Тут еще и время, и место действия работают на концепцию – провинция времен перестройки, с Кашпировским по телевизору и свинцовой скукой повседневности. В известном смысле, книгу можно прочитать и как политический памфлет: мол, многочисленная нечисть и мерзость, описанная Елизаровым, налезла в наш мир именно в перестроечные времена. Отмечу мастерство автора в описании позднесоветских деталей – всякий, кто их помнит, после «Юдоли» начинает одновременно испытывать ностальгию и отвращение. Уметь надо вызывать такие разнонаправленные эмоции! Елизаров в этом большой дока. Как и в пародийных стишках, которыми буквально наполнен роман (например, переделки советских песен на бесовский лад: они начинают звучать по радио с новыми словами, но практически никто этого не замечает; становится жутко).
И вообще, как изобретательно, как ярко описывает автор весь этот сброд, его ритуалы, его внешний вид, его иерархию! Все это продумано тщательно, до мелочей, а подано энергично и увлекательно.
Так и вспоминается то Гоголь, то Заболоцкий:
Все смешалось в общем танце,
И летят во все концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.
Другое дело, что в гениальном стихотворении автора «Столбцов» резюмируется вся эта свистопляска так:
Разум мой! Уродцы эти –
Только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье,
Сонной мысли колыханье,
Безутешное страданье, –
То, чего на свете нет.
В «Юдоли» всё ровно наоборот. Разум, как и вера, вообще добро, низвергнуты, уничтожены. Только демоны и составляют реальность (зыбкую и сумеречную, что на этом свете, что на том). Безутешное страдание тотально. Человек, да что там – Бог оказывается бессилен. (Про Бога отдельная история; крайне не советую читать книгу поклонникам ортодоксальных религий, причем любых – тут реально есть чем оскорбиться).
Честно говоря, читать многостраничные теологические рассуждения Елизарова (ещё и вполне кощунственные) – крайне утомительно. Их как будто стало больше, чем в прежних вещах, и они по-прежнему какие-то непропечённые. Даже не сомневаюсь, что в них заложен и яд, и острота, но, повторю, разобраться в сортах этой скучной писанины способны разве что фанаты Елизарова (тем более, что они у него имеются). И поэтому любое предложение сделать 400-страничный роман более читабельным за счет сокращения философии вызовет у них жуткое возмущение. А по-моему – следовало бы.
Но самое главное вот что. Давно известно, что сочинить апологию зла куда проще, чем апологию добра. Черти описаны в мировой литературе на порядок интереснее, чем ангелы, есть откуда заимствовать. (Кстати, идея с продажей души дьяволу, вообще с вторжением демонического в наш мир, в этом году обсуждается не только у Виктора Пелвеина в A Sinistra, но и у Юрия Буйды в романе «Лев и Корица»; видать, тревожными временами навеяно.)
Елизаров, несомненно, идёт по пути наименьшего сопротивления. Получая в итоге ещё одну страшную сказку с плохим концом, каких было у него уже немало. Такой типичный «роман Елизарова». Четырехсотстраничную метафизическую частушку, не более того.
Я взял на себя смелость эту частушку свести к четырем строкам:
Прочитали мы "Юдоль" –
Всюду черти дразнятся.
Жизнь есть боль и смерть есть боль,
Ни малейшей разницы.
Если так, стоило ли огород городить.
Михаил Гундарин