Предыдущая часть:
Сон особого облегчения не принёс, но хотя бы придал сил. Екатерина принялась обзванивать объявления, которые хоть как-то вписывались в бюджет. И вскоре нашёлся дом с туалетом, выгребной ямой и очень старым ремонтом. Его сдавали буквально за коммунальные платежи. Женщины решили рискнуть и поехать посмотреть жилище.
Хозяйка, сухонькая бабушка, живущая у сына в городской квартире, причитала:
— Крепкий дом. Отец мой ещё строил и стоит удачно. Вокзал в двух шагах. Я с вас много не возьму. Сын вообще сказал: забудь про этот дом. Ну как забыть-то? Семьдесят лет тут прожила.
— Ладно, берём, — сказала Катя, осматриваясь. — А ремонт можно будет небольшой сделать?
— Да, что угодно, — махнула Аглая Тихоновна. — Только следите и бездомных не пускайте. Можете и собачку завести. Сейчас вот я договорчик принесла, чтобы никто вас тут не обижал.
Катя с удивлением подписала договор аренды. Выглядел он странновато, но женщина решила, что лучше такая бумага, чем вообще никакой. Бабушка ушла, оставив ключи и показав, где лежит запас дров.
Дом хоть и располагался в черте города, но на самой окраине, да ещё и был с печным отоплением. Внутри, правда, оказалось довольно чисто. Три комнаты, три кровати, одна большая. Её сразу решили отдать Светлане с ребёнком.
— Смотри, можно поменять смены так, чтобы дома всё время кто-то был с ребёнком, — предложила Катя. — Ему сколько?
— Шесть, скоро семь, — вздохнула Света. — Я в девятнадцать родила. Думала, мужа изменю, переделаю его.
— А он совсем психом оказался. Когда на ребёнка попытался руку поднять, мы сбежали.
— Это правильно, — кивнула Екатерина. — И понемногу сделаем ремонт. Крыша сейчас не течёт. Ладно. А мыться можно вообще в душе на работе, ребёнка в баню водить.
— Да ты не переживай, — произнесла Света. — И тоже рожай, воспитаем. Можно, знаешь, ведь час на уколы ходить делать или ещё где-то. Медсестра, мне кажется, никогда не пропадёт.
— Да, но пока страшно как-то, — призналась Катя. — Спасибо, что поддерживаешь.
Вечером Светлана привезла в дом Пашу. Он принес с собой не игрушки, а целую связку книжек. Малыш увлечённо читал. Кате он сразу понравился. Мальчишка был не капризным, воспитанным, не по годам умным. Уже знал цифры и буквы и вполне мог пойти в школу, о чём мечтал.
Теперь они жили по новому распорядку. Утром топили печь. Потом одна из них ехала на работу, вторая оставалась на хозяйстве. Паша вызвался выпалывать огород и теперь старательно дёргал травку, освобождая землю метр за метром.
На работу теперь нужно было ехать полтора часа на стареньком автобусе. Здесь ходил только пригородный. Потом пешком от остановки до больницы. И каждый раз в сестринской Катя вспоминала Наталью, но там больше не витал аромат приторных духов. Зато коллеги судачили, что Наталья подцепила богатого мужчину и уехала с ним отдыхать в медовый месяц.
Эти разговоры ужасно злили Екатерину, но она старалась держаться, понимая, что не может позволить себе остаться ещё и без работы, а тем временем Алексею стало хуже. Дали о себе знать скрытые травмы. Теперь пациент лежал на аппаратах. Требовалась операция, проводить которую никто не был обязан. Общая страховка такое лечение не покрывала. Врачи разводили руками. Требовались дорогие расходники, но никто не собирался платить за них из своего кармана.
— И сколько это стоит? — поинтересовалась Катя у врача, с которым работала. — Жень, можно же его, наверное, провести по себестоимости.
— Да всё равно несколько сотен тысяч, — отмахнулся он. — Мы же не благотворительная организация.
— Деньги найдутся? — поинтересовалась она.
Доктор удивлённо поднял бровь.
— Откуда? Ты же с мужем разводишься.
— Ого, все уже в курсе моей личной драмы, — удивилась Катя.
— Ну что поделаешь, не злись, — примирительно сказал врач. — А деньги? Ну, если будут, прооперируем в тот же день.
Катя долго не могла решиться, но всё же поняла, другого выхода не было. Она знала, общий доступ к счёту муж не заблокировал. Там хранилась приличная сумма, скопившаяся уже после покупки дома. И вот теперь Катя собиралась снять свою половину. Вечером получила нужную сумму в банкомате. Везла деньги в сумке через весь город и тряслась, а утром оплатила операцию Алексею. Врач был шокирован, но тут же отправил реаниматолога готовить анестезию.
К середине смены пациент уже вернулся в палату, поскольку операция прошла успешно, и теперь его ждала реабилитация, после чего Катя, пошатываясь от усталости, вышла из больницы. Она перенервничала, да ещё и плохо себя чувствовала. Но жалеть её никто не собирался. Из стоявшей неподалёку знакомой машины выскочил Сергей. Он бросился к ней, потрясая кулаками в воздухе.
— Ты совсем охренела?! — заорал Сергей. — Я уже собрался путёвки на Мальдивы оплачивать, а тут — пусто!
— Я просто взяла свою половину, между прочим, по закону. И, кажется, вовремя, — усмехнулась Катя. — Иначе бы ты точно так же потратил все деньги на любовницу. С нашего, напомню, общего счёта.
— Ты вообще не имеешь к этим деньгам никакого отношения, — продолжал Сергей. — Немедленно вернула. Прямо сейчас, слышишь?
— У меня их нет, — спокойно ответила Екатерина. — Оплатила операцию одному хорошему человеку.
— Наталья ещё мягко сказала — ты реально чокнутая, — заявил Сергей. — Кто ещё снимет полмиллиона, чтобы спустить их на операцию?
— Слушай, я могу не требовать больше ничего при разделе имущества, — вздохнула Катя. — Так что считай это компенсацией за доставленные неудобства.
— И на дом не станешь претендовать, — поинтересовался муж, прищурив глаза.
— Нет, — пообещала она. — Как ты вообще себе это представляешь? Я же не буду жить в соседних комнатах с твоей любовницей.
— Было бы забавно, — хохотнул Сергей. Ладно, но ты мне тогда всё это подпишешь в самые ближайшие дни. Официально передашь права на недвижимость.
— Как скажешь, — ответила Катя, чувствуя, что ещё чуть-чуть и грохнется в обморок.
— Странная ты какая-то, — заметил муж. — Я вообще не хотел идти на мировую, но раз уж так выходит, почему нет?
— Спасибо, — ответила Катя и пошла прочь.
Он смотрел вслед жене со странной смесью жалости и брезгливости на лице. В тот день Катя с трудом добралась до дома. Её жутко тошнило. Начался токсикоз. Автобус вонял бензином и шатался словно корабль во время шторма. Света сразу поняла, что ей плохо. Помогла переодеться, уложила в постель.
— В сумке возьми деньги на хозяйство, — прошептала Катя. — Всё, что нажила в браке, а остальное заплатила за операцию Алексею.
— Слушай, а чего ты так прикипела-то к этому бездомному? — не понимала Светлана. — Ну, оставила бы лучше нам с ребёнком на нормальную жизнь.
— Ай, себе я и так заработаю, — ответила Екатерина. — А у этого человека, похоже, никого на всём белом свете. Думаешь, он не хочет жить только потому, что нищий?
— Да, ты права, — покраснела Светлана. — Я что-то себе голову глупостями забила. Ты лежи, а мы с Пашей в магазин сходим, лимон тебе купим, чтобы не так тошнило.
Они ушли за покупками, а через час Катя оказалась на кухне, где жадно ела нарезанный тонкими ломтиками лимон, посыпанный сахаром, в то время как Света рядом хохотала, и Екатерине впервые за этот день стало легче.
После операции Алексей довольно быстро шёл на поправку. Правда, память к нему не вернулась, и узнавать мужчину тоже никто не спешил. Его готовили к выписке. Катю это тревожило.
— Жень, — обратилась она к врачу. — А куда ты его собираешься выписывать? Может, хотя бы в социальную палату его пристроим, в приют какой-то?
— Ай, ну я же не благотворительная организация, — ответил доктор. — Он же взрослый человек, практически здоровый, пусть сам решает, как дальше быть, документы получает, выясняет, кто он.
— Вообще-то это несправедливо, — заявила она.
— Ты прямо как маленькая, будто не знаешь, как работает больничная система, — отмахнулся врач. — И вообще, какая-то нервная стала. Тебе что, этот пациент родственник?
— Нет, но тоже человек, — сказала она. — Ладно, понятно. Ничего ты делать не собираешься.
Пока она размышляла, как помочь Алексею, того уже выписали. Катя пришла на следующую смену, обнаружила пустую койку и расплакалась. На неё косились пациенты и коллеги, но ей было всё равно. Она лишь представляла несчастного, снова оказавшегося на улице.
Вечером, выйдя из больницы, Катя побрела к остановке, и тут её окликнули.
— Екатерина, здравствуйте.
— Алексей! — обернулась она, сияя от счастья. — А я так расстроилась, что вы пропали.
— Да куда же я пропаду? Идти-то мне некуда, — улыбнулся мужчина мягко. — И я хотел вас поблагодарить. Мне сказали, кто оплатил моё спасение.
— Да не стоит. Просто захотелось помочь, — улыбнулась Катя.
— Может, и я могу быть чем-то полезен? — поинтересовался Алексей.
— Может быть, давайте пока сходим к нам, устроим вас на постой, — предложила Катя. — Надеюсь, Света не сильно рассердится.
Коллега сначала не обрадовалась такому соседству, но, увидев однажды, как Алексей учит Пашу выводить буквы красивым каллиграфическим почерком, словно в школьных прописях, она смягчилась. Да и вообще мужчина в доме оказался очень кстати. Нарубил дров для печки, подправил дверь, чтобы та закрывалась нормально. А ещё теперь было кому присматривать за ребёнком, пока все на работе.
Постепенно жизнь входила в нормальную колею. Катя подписала соглашение с мужем о разводе с мирным разделом имущества, определив, что дом остаётся Сергею. Само расторжение брака тоже должно было вскоре случиться. Она радовалась, что успела это сделать до того, как живот станет заметен. И теперь они со Светой усиленно работали, стараясь накопить побольше денег.
Алексей же делал в доме ремонт, даже начал обустраивать душевую, обнаружив поддон в сарае. А Света больше не заикалась про бесполезность постояльца. У них образовалась странная, но мирно сосуществующая маленькая коммуна. А ещё Катя неожиданно начала испытывать настоящую симпатию к Алексею. Этот мягкий человек с добрым взглядом хоть и оставался для них загадкой, но успел стать родным и близким.
Вскоре новое место жительства безымянного пациента перестало быть тайной. Света проболталась кому-то из медсестёр, и вот через пару недель у них на пороге появился незваный гость, и он сразу очень не понравился Кате. Это был хорошо и дорого одетый мужчина в костюме, словно с чужого плеча. Внешне чем-то походил на Алексея и с порога радостно закричал:
— Лёха, братан, вот ты где! Наконец-то нашёл!
— Вы кто? — осторожно поинтересовалась Екатерина, у которой незнакомец доверия не вызывал.
— Да брат вот этого бродяги! — мужчина притянул к себе Алексея. — Ну привет. Закончились твои скитания.
— Вы уверены, что вы родственники? — поинтересовалась она скептически. — И как его зовут?
— Алексей Смирнов. Прошу любить и жаловать, — улыбнулся гость. — А я Олег, родной брат. Мы двойняшки, но не однояйцевые близнецы, поэтому мало похожи.
— А почему же вы так долго не откликались? — спросила Катя. — Ваш брат столько времени провёл в больнице.
— Вы не поняли, — сказал Олег. — Нас разлучили очень давно. Родителей убили. Мы попали в разные детские дома в возрасте четырёх лет. Семья была богата, и в дом влезли грабители. Довольно известная история. Можете проверить, кстати.
— И что было дальше? — поинтересовалась Катя ещё более недоверчиво.
— Я пробыл в детском доме не очень долго. Меня усыновила богатая пара, но им не сказали, что есть второй ребёнок, — пояснил Олег. — Я узнал обо всём, когда уже вырос. Родители разрешили поискать родную семью. Так-то и выяснилось, что второй мальчик не был усыновлён. Он выпустился из детского дома, получил какое-то муниципальное жильё, но потерял его и оказался на улице, став бродягой.
— И как же вы сейчас узнали про Алексея? — поинтересовалась Катя, начиная сочувствовать братьям, разлучённым в детстве.
— У меня был его выпускной снимок с детского дома. Когда увидел объявление полиции, сразу всё понял. Лёшка попал в беду, вот и приехал выручать. Ну ничего, братан, теперь заживём. Я помогу с документами и жить будем у меня в квартире. А вам спасибо за помощь.
— В каком детском доме я был? — поинтересовался Алексей.
— В третьем, Заречный район, — пояснил Олег, — а меня отправили в первый. Говорят, потому что болел чем-то. Вот после карантина всё перепутали.
— Ясно. Знаешь, помощи с документами я буду рад, но жить пока останусь здесь, — сказал Алексей тихо, но твёрдо. — Нужно время, чтобы привыкнуть к таким новостям.
— Ладно, я не тороплю, — кивнул Олег. — Но от денег ты, надеюсь, не откажешься. Вам тут, в этой хибаре, они явно не помешают.
Продолжение :