Катя ужинала, когда Сергей, расправив плечи и ухмыляясь в тарелку, выпалил:
— Меня повысили в должности. Теперь я возглавляю весь отдел. А ты так и продолжишь таскать свои утки в той больнице, пока не выйдешь на пенсию.
— Рада за тебя, — ответила она, отодвинув стул и отведя взгляд к плите. Она повернулась к плите, расправив фартук и опустив руки на крайстолешницы. Собиралась поделиться с ним новостью, которую узнала лишь сегодня, но после его слов передумала и просто размешала чай ложкой. Не хотелось рассказывать о беременности именно сейчас, и она просто подвинула солонку ближе к краю стола. К тому же на ранних сроках могло случиться непредвиденное, и она положила руку на живот, глядя на пустую чашку. Как медсестра, она отлично понимала это, поэтому решила держать секрет при себе, пока одежда позволит скрывать изменения, и продолжила чистить овощи.
Катя молча убирала посуду со стола и мыла её, переставляя стаканы на сушилку. Через десять минут Сергей вышел из комнаты в костюме, который тянул в плечах.
— Я отмечу повышение с Дмитрием, — сказал он, поправляя воротник. — Ты же сегодня никуда не планировала, оставаясь дома?
— Нет, не планировала, — отозвалась она, не отрываясь от посуды и вытирая вилку.
— Ну вот, тогда наслаждайся мытьём тарелок, — сказал Сергей, надевая пальто, — а я отдохну, как и полагается человеку на такой позиции.
Катя открыла рот, чтобы спросить, куда именно он направится, но закрыла его и продолжила полоскать тарелку. Она оглядела кухню с блестящей барной стойкой, где стопка немытых стаканов стояла нетронутой. Подумала, что скоро придётся здесь переставлять мебель и добавлять коврик на пол. Для ребёнка такая обстановка с острыми углами стойки не подойдёт.
Услышав, как хлопнула дверь, она опустила плечи и убрала волосы со лба. Она поставила чашку на полку, вспомнив его костюмы и свои форменные халаты. Амбициозный менеджер в крупной торговой сети и обычная медсестра в городской больнице, с ее графиком смен. Екатерина всегда выделялась тонкими чертами лица и прямой осанкой. Именно это и привлекло будущего мужа, когда он увидел ее фото в альбоме. А к её работе он относился, морща нос при упоминании пациентов. Постоянно советовал сменить профессию на что-то вроде косметолога, показывая журналы с салонами. Катя каждый раз отказывалась, качая головой и возвращаясь к своим записям. Открыто презирал её и Дмитрий, лучший друг мужа, сын местного банкира, который слонялся без дела.
Они с Сергеем знали друг друга ещё со школы, где сидели за одной партой и делили тетрадки. Когда Дмитрий узнал, что избранница друга — медсестра, он при каждой встрече отпускал шутки в её адрес.
— Умоляю, один укольчик, я умираю! — воскликнул Дмитрий, хлопая себя по коленям.
— Хватит дурачиться, — требовала Катя.
— Что, даже утку не подашь, если попаду в вашу богадельню? — ухмылялся Дмитрий, подмигивая друзьям. — Ну, слава богу, хоть не поломойка, а то Сергею пришлось бы носить обидное звание мужа уборщицы, — добавил он, разводя руками. А что, на врача-то ума не хватило выучиться? — спросил он, поднимая брови.
Катя могла бы объяснить этому парню с деньгами, что дело вовсе не в отсутствии ума. Девочка из бедной семьи, воспитанная бабушкой, просто не имела средств на такое образование, копила на книги сама. Родители были челноками, которые мотались с товаром по разным местам, но много лет назад исчезли без вести. Она помнила, как после этого им угрожали какие-то люди, стуча в дверь и требуя деньги. Бабушки не стало, когда Катя поступила учиться, а вскоре единственное жильё — деревенский дом — сгорело от случайного пожара. В пустующем здании прятались бездомные, оставив после себя окурки и бутылки. В сельсовете она стояла у стола, а чиновник развел руками, сказав, что никакой компенсации не положено. В брак с Сергеем она вступала без копейки за душой, но вкалывала за двоих, беря extra смены. Одно время даже проводила уколы и процедуры на дому, ездя к пациентам на велосипеде. Дом они приобрели, вложившись поровну пять лет назад, подписав бумаги в нотариусе. Но приятеля мужа это не интересовало, он просто отмахивался от разговоров. Он всё равно смотрел на неё, приподнимая подбородок и скрещивая руки.
На работе в последнее время дела шли с заминками, с новыми правилами. В отделении появилась новая девица с ярким маникюром. Она только что закончила медицинский колледж, но всем рассказывала, что в больнице она ненадолго — просто наберёт стаж, а потом откроет косметологический кабинет, разложив кремы на полках. К обязанностям Наталья относилась равнодушно, но быстро завоевала симпатию коллег, раздавая дорогие сладости и экзотические фрукты от поклонников. Катя никогда ничего у неё не брала, отходя в сторону, а та в полной мере пользовалась расположением остальных. Всю смену тратила на полировку ногтей, пока другие ухаживали за пациентами. Ранее Наталья несколько раз просила Сергея подвозить её после смены, ссылаясь на позднее время, и Катя не возражала, не желая показаться ревнивой, хотя теперь подозревала, что именно так началась их интрига, видя его машину на парковке.
К утру муж так и не вернулся, оставив кофеварку пустой. На смену Катя собиралась, вытирая глаза рукавом. Сергей даже не потрудился предупредить, просто не пришёл домой, а в отделении бегали с носилками. Екатерина помогала врачам принимать нового пациента — безымянного мужчину, которого нашли с пробитой головой на перроне местного вокзала, с кровью на одежде. Камеры наблюдения не работали, как всегда в дождь. Было неизвестно, откуда прибыл этот человек в грязной одежде. Документов, кошелька или сумки при нём не нашли.
Пациента записали как безымянного. Никто из медсестёр не хотел с ним возиться. Особенно морщила нос Наталья. А вот Катя почти сразу поняла, что мужчина никакой не бродяга. Ногти и руки явно ухоженные, нерабочие. Одежда, хоть и перепачканная, была довольно крепкой и не из дешёвых. Через пару часов приехала полиция, сделала снимки пациента, чтобы разместить в объявлениях. Мужчина открывал глаза, таращил их, но пока даже не говорил.
— Фу, Мерзлякова, что ты с этим беспризорным возишься? — скривилась Наталья. — Он же грязный, наверняка вонючий.
— А зачем ты вообще пошла в медсестры? — усмехнулась Екатерина. — Здесь такие пациенты могут быть через одного.
— Ой, да плевать мне на ваше милосердие, — улыбнулась девица и приложила флакон лака к ногтю. — Какой выбрать? Вишнёвый или розовый?
— Ты вообще не в курсе, что длинные ногти не положены? — поинтересовалась Катя. — Это же антисанитария.
— Ой, ну ты зануда, Мерзлякова, — усмехнулась Наталья. — Как ещё муж от тебя не сбежал? Такой упакованный мальчик. Но неужели повёлся на какие-то скрытые таланты? Или ты его в костюме медсестрички покоряла?
— Отстань. А делом лучше займись. У тебя во второй палате капельница давно закончилась, — огрызнулась Катя. — А её нужно делать непрерывно.
— Без тебя разберусь, — отмахнулась Наталья. — Там всё равно бабка. Жить осталось два понедельника. Врачи ещё спасибо скажут за экономию медикаментов.
От такого цинизма Катю передёрнуло. Она сама сменила капельницу пациентке из второй палаты, потом снова заглянула к безымянному. Тот немного стонал, бредил, всё время повторял имя Алексей. Катя решила, что, наверное, его так зовут.
Ночью он окончательно пришёл в себя, закричал в палате, перебудив половину отделения. Катя бросилась бегом на помощь, но Алексей просто сидел в постели, запутавшись в капельнице. Оказалось, он не помнил ничего — ни имени, ни как оказался на вокзале.
Новостей из полиции тоже не поступало. Зато по телевизору Екатерина видела, что фото пациента уже показывали на местном телеканале. Впрочем, даже по общению было ясно, что мужчина не из простых. Говорил интеллигентно, не громко. Обладал богатым словарным запасом, даже смог прочесть стихи наизусть по просьбе врача. Но стоило попытаться вспомнить прошлое, как начинала дико болеть голова.
Вслед за Екатериной всё отделение стало называть его Алексеем. Он и сам был не против, а вообще оказался беспроблемным пациентом. Смущался, когда Екатерина приходила обработать раны, но особенно её удивил странный шрам на спине. Старый, заросший, тонкий и белый. Он образовывал правильной формы полумесяц. Катя подумала, что была операция, но врач развеял её подозрения. В этом месте делать надрез было просто бессмысленно.
Домой она приехала вымотанная. Мужа снова не было, хотя ей показалось, что похожее на его машину авто стояло на больничной парковке. Катя списала это на усталость и свои фантазии.
Следующие пару дней особых перемен в состоянии Алексея не наблюдалось. Зато она легко поладила с новой санитаркой Светой. Та недавно развелась с мужем и временно жила у матери. Но та не собиралась долго держать у себя дочь с внуком. У неё была насыщенная личная жизнь и любовник, нетерпевший детей в доме.
В следующее ночное дежурство Катя застала Светлану в слезах в бельевой. Та горько рыдала, орошая слезами стопку наволочек.
— Ты чего? — погладила её по плечу Екатерина. — Да перестань, всё наладится.
— Он нас нашёл, ребёнка напугал, — плакала Света. — Нужно снова бежать. Мать долго внука держать не станет. Дала мне два дня на поиски нового жилья.
— Ну, может, он просто бесится и не всё так страшно, — предположила Катя.
— Ты его не знаешь, — завыла Света. — Первая жена Васькина на инвалидности после его побоев. Мне говорили: не выходи за этого психа, не слушала. Ещё и ребёнка родила, идиотка.
— Да не реви ты. Решим как-то вопрос, — успокаивала её Екатерина. — У нас на участке флигель. Можно там пожить. Я с мужем поговорю.
— Правда? А можно я сразу с тобой поеду? — вцепилась в её руку Светлана. — Если получится, заберу ребёнка и сразу перееду.
— Ну, конечно, — кивнула Катя, удивляясь собственной смелости.
Она уже представляла, что по этому поводу скажет Сергей. Но реакция мужа превзошла все ожидания. Когда утром две женщины перешагнули порог дома, то сразу почувствовали запах приторных резких духов. Они их хорошо знали, ведь именно такими пользовалась Наталья. Но в доме у Кати ничего подобного не водилось. Она решительно направилась в гостиную, где в кресле, развалившись и держа в руке бокал вина, сидела та самая Наталья.
— Знакомься, это теперь мой личный помощник… и всё остальное, — усмехнулся Сергей.
— За те дни, что мы работали бок о бок, я не встретила бы такого щедрого мужчину, — добавила девушка.
— В общем, собирай вещи и вали. Наталья остаётся, она мне больше подходит. Оформим развод и живи, как хочешь. Ты всё равно никогда не умела как следует ценить мой успех.
— Вообще-то это и мой дом, — возмутилась Катя.
— Всё решим на разводе, получишь свои три копейки и до свидания, — хохотнул муж. — Всё, Катюль, давай топай. Скандалить ты никогда не умела. Это что, кстати, за убожество с тобой? Решила бомжиху приютить?
Но сама внезапно оказалась на её месте. Под дружный хохот мужа и его новой пассии Катя собирала вещи, сгорая от стыда перед Светланой. Она ведь так на неё надеялась, поверила, а теперь стала невольной свидетельницей позора. Но Света не думала насмехаться, а деловито подсказывала, что стоит брать из вещей, а что оставить.
Вскоре Катя собрала вещи в чемодан и сумку, вышла из дома и больше не оглянулась — лишь бы не видеть их смеющихся рож, оставив мужа с его новой пассией, и при одной мысли об Наталье её начинало тошнить от отвращения.
— Да не реви ты, — сказала Катя, обращаясь к заплаканной Светлане. — Что, сырость-то разводить?
Рядом с больницей была дешёвая гостиница. Они решили поспать там, оставить вещи, а потом поискать постоянное жильё.
— Я тебе всё отдам, — бормотала Света. — Главное сына поскорее забрать, а то он всё время плачет, ко мне просится.
— Заберём, — пообещала Катя. — Правда, сейчас я просто с ног валюсь. Ты прости, что всё так вышло.
— Да что уж! — махнула рукой Света. — Ну, Наталья, ну змеюка, когда она успела всё это?
— Видимо, тогда, когда он месяц назад меня на работу подвозил, — сдавленным голосом ответила Катя. — Наталья как раз ночью менялась и попросила его подвести. Не хотелось показаться ревнивой, так что разрешила.
— Да уж, у неё, похоже, вообще никакого стыда, — продолжала возмущаться Светлана.
— А я к тому же и беременна, — тихо произнесла Катя. — Теперь на улице осталась.
Они с трудом сняли самый маленький и дешёвый номер, поскольку в сезон всё было заполнено туристами, и эта коморка в полуподвале, к счастью, никого не привлекала. Медсестры уснули почти одновременно, каждая думая о своём. Света мечтала, что скоро заберёт сына, а Катя пыталась поверить, что не будет растить ребёнка на улице. Правда, получалось это пока плохо.
Продолжение :