— Бедная ты моя девочка… — сказала Соня — Ну потерпи, потерпи немного. Макс любит тебя и хочет забыть прошлое, как страшный сон. Помоги ему, пожалуйста! А Федора я беру на себя. Пройдет время, и он смягчится, я уверена.
Майя изо всех сил старалась не разреветься, но Шубина все равно заметила ее слезы и воскликнула:
— И что это? Зачем? У тебя такие глаза невероятные, редчайший оттенок. Тебе не плакать надо, а сражать взглядом наповал!
— Извини, вовсе не собиралась, да вот что-то накатило. Я устала уже от всего, а ты так добра ко мне, Соня.
Предыдущая глава 👇
Софья закусила губу. Да уж, сама доброта — дурит девчонке голову, а той ведь и кинуться не к кому.
— Вот что, — твердо сказала она Майе, — запомни: ты всегда можешь обратиться ко мне. С любой печалью, с любой бедой, ясно? И особенно с тем, что касается этих двоих — Максима и Федора. Даже если у тебя и есть друзья, здесь они тебе не советчики, а я помогу и поддержу. Ты поняла? Обещаешь, что не станешь ничего скрывать и в одиночку переживать?
Майя молча кивнула, у нее дрожали губы. Соня пересела к ней и обняла.
— Тебе придется нелегко, моя хорошая, но за счастье иногда надо бороться.
— Я готова! — ответила Майя. — Просто одной решимости мало: я не понимаю, что мне делать.
— Тебе? — Софья задумчиво гладила Майю по волосам. — Тебе нужно поскорее родить, моя дорогая. Максим мечтает о наследнике, так подари ему его мечту.
— Я боюсь, что станет хуже. Хотя… куда хуже-то?
— Не сгущай краски. Ничего не происходит.
— Максим одержим! — Майя отстранилась от Сони и умоляюще заглянула ей в глаза. — Скажи, почему? Что такого было в Юле, что он до сих пор не может ее отпустить?! Или он однолюб? Но тогда у меня нет шансов. Ты знаешь, что в самом начале он предлагал мне настоящую сделку? Брак в обмен на ребенка!
Соня смотрела на нее так, будто не верила своим ушам.
— Он не говорил тебе такого? — с сомнение спросила Майя, и та покачала головой, глядя чуть ли не с ужасом.
— Странно… А я думала, между вами нет секретов. Мне даже казалось удивительным, что он не с тобой, пока я не узнала о Федоре.
Тут уж Соня не выдержала и ошеломленно переспросила:
— Я и Максим?! Детонька, да ты с ума сошла!
— Но он с таким обожанием порой смотрит на тебя…
— У нас с Максом совершенно другие отношения, Майя, поверь. Мы с ним друзья и очень привязаны друг к другу, но не более.
— А я думала, что дело только в Юлии и Федоре.
— Так это я их обоих с Максимом и познакомила. Ладно, признаюсь, может, я и переспала бы с ним когда-нибудь, но Юля успела раньше, а то, что брала себе она, уже никто взять не смел… Что касается Федора, ему абсолютно все равно. Романтический этап у нас давно пройден, и теперь я для него просто мать его детей, часть имущества Лисовских, на котором можно еще и заработать немного. Ну, и любовница, конечно, но больше по привычке.
— Какие ужасные вещи ты говоришь… Мне все меньше нравится ваш мир.
— Наш мир?
— Тот круг, к которому вы все принадлежите.
— О, Майя, я тебя успокою. Большинство людей в нем как раз вполне нормальны. Жадные, глупые, эгоистичные, примитивные — всякие есть, но в массе своей они укладываются в пределы нравственных стандартов. Дорны и Лисовские — всего лишь любопытное исключение. Ты уже посмотрела галерею Максима?
— Да, — Майя хмыкнула, — полюбовалась. Кстати, портрета Юлии там нет.
Соня удивленно воззрилась на нее.
— Как это нет?
— А вот так. Максим превратил весь дом в ее мемориал. Запер спальню, запрещает прикасаться к вещам. Он даже кусты, которые она сажала, выкорчевать отказывается! А ты советуешь потерпеть…
Соня тяжело вздохнула и глубоко задумалась, подперев рукой подбородок. Наконец она сказала:
— Я постараюсь тебе помочь. И выброси из головы все плохое.
— Только не говори Максиму, что я жаловалась тебе!
Майя вдруг испугалась, что зря была так откровенна с Шубиной. Соня укоризненно поглядела на девушку.
— Разумеется, я ничего ему не скажу. За кого ты меня принимаешь?
Неожиданно в гостиную вошел Ярослав Грибоконь, но поразило Майю не столько само его появление, сколько то, что в руках он нес поднос с чайными принадлежностями.
— Прекрасные дамы, я приготовил для вас чай! Если нужен кофе — это ты сама, моя королева!
Последние слова относились к Софье, и она одарила маэстро чарующей улыбкой.
— Чай вполне подходит!
Затем она указала на Майю.
— Ярик, это Майя. Я рассказывала тебе, помнишь?
И видя некоторое замешательство в его взгляде, многозначительно добавила:
— Та история с Чигвинцевым…
Грибоконь вдруг покраснел, и Майя едва сдержала улыбку. Оказывается, она не единственная заливается краской при малейшем волнении.
— Ах, Майя! — Ярослав чуть ли не поклонился ей. — Как же, как же… Чудовищный случай! Такое нельзя простить…
— Но мы уже все придумали! — радостно воскликнула Софья, расставляя чашки. — У нашей золотой девочки есть интересные идеи для цикла, и она скоро представит их, да, дорогая?
— Даже раньше, чем ты думаешь… — ответила Майя, и вдруг слова застряли у нее в горле.
Разливая чай, Соня чуть подогнула рукава, чтобы не залезть ими в чашки, и стали видны сине-фиолетовые пятна. Майя не очень хорошо разбиралась в таких вещах, но ей показалось, что это были следы пальцев. Кто-то с чудовищной силой сдавил Соне запястья, и произошло это буквально накануне. Она подняла глаза на безмятежное лицо Шубиной, окинула ее взглядом и только сейчас обратила внимание, что сегодня та была одета в наглухо закрытое платье, скрывающее грудь и шею почти до самого подбородка.
***
С самого детства Виктория Волкова слышала, что она очень умна. Не слишком старательная, непоседливая, дерзкая и даже агрессивная — все это тоже, но ее ум и абсолютно не женскую рассудительность отмечали все без исключения. Тем удивительнее выглядел отказ Вики поступать в вуз.
— Ты могла бы стать кем угодно, — возмущалась Ольга Михайловна. — Любой факультет, хоть самый сложный — физмат какой-нибудь, математика, юридический…
Зарубина не понимала воспитанницу, тем более, что ее обучение собирались оплачивать меценаты, хотя директор интерната была убеждена, что Вике хватит баллов для зачисления на бюджет.
Однако девушку все это не интересовало, и свои блестящие мозги она тратила совершенно бездарно, по мнению большинства. Еще в детские годы Вика поражала окружающих способностью буквально вычислять их. То есть ей не требовалось следить за людьми, чтобы узнать о том, что трудовик крутит шуры-муры с математичкой, Васька из старшей группы таскает обезболы из медкабинета и толкает их за пределами интерната, а одна из поварих тырит продукты. Девочка догадывалась об этом, просто сопоставляя факты и мастерски увязывая их между собой. “Преступников” Вика не сдавала — ее увлекал сам процесс расследования.
Став старше, она начала зачитываться детективами, где не было стрельбы и погони, зато описывалась аналитическая работа, которую проводили сыщики, чтобы установить личность виновного. Ее любимыми героями стали, конечно же, Пуаро, Холмс и мисс Марпл, и Вика втайне мечтала, что однажды так же, как и они, поможет полиции раскрыть какое-нибудь загадочное преступление. И вот, когда в их городке наконец произошло именно такое, Леша встал на пути невесты стеной и потребовал дать слово, что она не будет соваться в дело об убийстве Зарубиной.
Был у Вики такой пунктик — данное слово она не нарушала. Принцип. Поэтому, как ни вздыхала девушка, но подключиться к следствию могла разве что на уровне надежд на скорейший результат. Однако никаких других клятв жениху она не приносила, а потому считала, что в остальном у нее руки развязаны. Например в анализе странной ситуации с Федором Лисовским, который зачем-то решил с ней пообщаться одним прекрасным летним днем на пляже, сначала рекомендовав ей ее же любимое мороженое, а потом посоветовав двигаться менее фривольно.
Просидев пару часов над блокнотом, рисуя в нем блоки и стрелки, Вика удовлетворенно откинулась в кресле. Так-так… Кажется, ей есть о чем расспросить возлюбленного. Как хорошо, что именно сегодня Ярцев решил переехать к ней!
***
Денису Важенину не терпелось посмотреть видео с флешки, полученной от Дорна, и он, едва разгреб дела и надавал всему составу заданий, уселся за личный ноутбук.
Его догадка была верна: в день своей гибели Ольга Михайловна Зарубина действительно посещала коттеджный поселок, где жил Максим Дорн, и камеры равнодушно зафиксировали весь ее путь от шлагбаума у будки охранников до дома Макса. А вот потом… Денис просматривал записи снова и снова, отматывал и перематывал, но так и не смог найти момент ухода Зарубиной из поселка. Он напряженно размышлял. Женщина вошла на участок и больше не выходила, и через два дня ее труп нашли поблизости. Важенин задумался. А если Макс причастен к убийству? Был ли он сам в тот день в своем доме?
Денис принялся отсматривать видео вновь и уже на двадцатой минуте радостно потер руки: рано утром в ворота особняка въехал автомобиль, чей номер отлично умещался в объектив камеры. Еще через полчаса Важенин знал точно, что это машина Дорна. Итак, Зарубина пришла к Дорну, а от него не вышла. Вернее, вышла, но уже мертвой либо была убита вскоре после того. Могла ли она покинуть территорию поселка с той стороны, где подходы к нему камерами не оборудованы? Нет, ведь оттуда только один выход — через шлагбаум, значит, Зарубина, если и решила сократить путь до городка, должна была сначала вернуться к охранному пункту тем же путем, которым шла к дому Макса… От напряжения заболела голова. Денис плохо помнил ландшафт, поэтому мысленная визуализация ничего не дала. Схватив куртку, он бросился к машине: чего гадать — надо поехать туда и все увидеть своими глазами.
***
Войдя в квартиру Виктории, Ярцев потянул носом и блаженно улыбнулся.
— Вкуснятину приготовила? — спросил он невесту, встретившую его нежнейшим поцелуем.
Сияя обворожительной улыбкой, Вика дождалась, пока Алексей разденется, вымоет руки, а затем проводила его на кухню, где как раз запекалось в духовке мясо по рецепту, добытому и освоенному буквально на днях.
— Я сейчас умру, что за ароматы! — взвыл молодой человек, усаживаясь за стол.
Несмотря на переживания Вики мясо оказалось не только съедобным, но и, по словам Алексея, безумно вкусным. Она сама почти не ела и сидела напротив Ярцева, задумчиво глядя, как он с аппетитом уминает порцию за порцией.
— Десерт? — спросила Вика, когда Алексей дал понять, что и рад бы еще заглотить, но больше не может.
Он застонал:
— Почему ты не предупредила? Я бы не обжирался так… Ты еще и кулинарка у меня — вот повезло с будущей женой!
Он потянулся к девушке за поцелуем, но она ловко увернулась и погрозила пальцем.
— Не так быстро, любимый. Отдохни с дороги.
— Может, отдохнем вместе? — Алексей заулыбался.
Она покачала головой.
— Мне нужно убраться здесь.
— Так я помогу!
— Не спеши… Я справлюсь. А вот если ты меня во время уборки побалуешь рассказами, мне будет приятно.
Алексей выглядел озадаченным.
— Как хочешь, Викуся… И о чем поговорим?
— Например, о том, — глаза Вики внезапно заледенели, — зачем Федор Лисовский приказал тебе за мной следить?
Ее слова стали для Ярцева такой неожиданностью, что по его растерянному лицу мгновенно все стало ясно: Вика не ошиблась в своем диком, как ей думалось поначалу, предположении.
***
Майя просидела в галерее у Софьи очень долго, и за это время успела поделиться с ней и Грибоконем своей новой концепцией, которую Ярослав встретил с восторгом, а Соня с осторожностью.
— Мне нужно это увидеть, — сказала она.
— Не вопрос, приезжай в любое время! — предложила Майя.
Она даже набросала на листе кое-какие эскизы, и Грибоконь был поражен.
— Ты талантлива! — заметил он. — Слов нет, как я расстроен, что с Пашкой так вышло. Убил бы вот этими руками!
В какой-то момент Соня оставила их, чтобы ответить на телефонный звонок, и Майя, презрев осторожность, насела на Ярослава:
— Вы действительно изобразили Юлию Дорн такой, какой она была?
Ярослав немедленно прекратил улыбаться.
— Ах, нет, дорогая, обсуждать это с тобой я не стану. И не только потому что ты жена Дорна. Мы с Юлей дружили, я безмерно уважаю ее память и не стану говорить о ней ни с кем. Ни единого слова от меня не услышишь.
Майя разочарованно уставилась в чашку с недопитым чаем. Надо же, какой преданный друг!
— Мне уже достаточно рассказали, — сказала она, надеясь хотя бы по реакции Грибоконя что-то понять, но тот невозмутимо ответил:
— И все это неправда, уверяю тебя! Никто не знал Юлю, как я, видевший ее душу.
— Что ж, подобное отношение о многом говорит, — заметила Майя. — Кто стал бы так трепетно относиться к плохому человеку?
Ярослав кисло улыбнулся и возразил:
— Ну… Возможно, я и сам не ангел.
Раздались голоса, и вошла Софья в сопровождении Максима.
— Ты вернулся! — Майя вскочила, плохо скрывая радость.
Соня с умилением наблюдала за ней.
— Если вы тут закончили, то можем ехать? — спросил Максим.
Майя обернулась к Шубиной, и та кивнула.
— Да, мы наболтались на неделю вперед!
— Но я жду тебя к нам, — напомнила Майя. — Покажу свои идеи!
— Обязательно, — откликнулась Соня и повернулась к Дорну: — К тебе у меня тоже будет разговор, дорогой Макс.
Уже у машины Максим спросил:
— Соня имела в виду что-то конкретное? Уж больно суровым тоном со мной прощалась.
Майя беспечно пожала плечами.
— Понятия не имею, любимый! Давай поспешим, я ужасно хочу домой.
Но Дорн покачал головой и подмигнул.
— У меня есть предложение получше. Пообедаем где-нибудь, а потом заедем в квартиру.
— Зачем?
Она не стала с ним спорить, подчинилась, а уже на месте, в их спальне, все поняла, и ее охватило ликование: Максим просто хотел побыть с ней наедине там, где все успело пропитаться только ими, а следов Юлии не осталось вовсе. Майя вновь окунулась в почти забытое чувство эйфории первых недель, которые она и Максим провели на райском острове, забыв обо всем и неистово любя друг друга, но теперь кое-что изменилось. Он больше не молчал в ответ на ее страстный шепот, а сам исступленно твердил, словно заклинание:
— Я люблю тебя, я так люблю тебя, моя девочка…
Вечером, пока они ехали в особняк, Майя настороженно прислушивалась к себе, боясь хоть на миг потерять это чувство теплоты, которое хотела сберечь.
Она принесет его с собой, доверху заполнит дом их с Максимом любовью и постепенно выдворит призрак Юлии, а потом загонит его туда, где ему самое место — под каменные плиты склепа.
Перед самым въездом в поселок Максим резко затормозил.
— Что случилось? — сонно пробормотала девушка, успевшая задремать.
Он ответил, напряженно вглядываясь в темноту:
— Человек пробежал, я чуть не задел его…
— Может, показалось?
Дорн уже склонен был согласиться, как вдруг оба они услышали совсем рядом шум мотора и визг покрышек. Максим обернулся, но успел разглядеть лишь огни удаляющегося на огромной скорости автомобиля.
***
Солнце слепило. Майя зажмурилась и уткнулась носом в пахнущие теплом простыни. Потом приоткрыла один глаз, второй и приподняла голову.
Сегодня она спала в комнате мужа. Здесь было сразу два огромных окна, и позднее утро рвалось в них ярким светом и птичьи гамом.
Майя сладко потянулась и села на постели. Чуть покраснела, вспомнив прошедшую ночь. На тумбочке обнаружилась записка: “Проснешься — постучись в кабинет. Я хочу позавтракать с тобой”. Она покраснела еще гуще: но ведь уже давно рассвело! Это же сколько времени Максим сидит голодом?! Ее тут же сдуло с кровати, и уже через десять минут она, приняв душ и умывшись, торопливо спускалась по лестнице на первый этаж.
Подойдя к кабинету, Майя собралась было постучать, как вдруг со стороны гостиной донеслись голоса Дорна и Варвары, казалось, споривших о чем-то.
— Да как ты не понимаешь, Варвара? Не собиралась она. И я хочу знать истинную причину.
— Максим Евгеньевич, но я понятия не имею, где они!
Майя сделала несколько шагов, и прямо на нее вылетел Максим, за которым спешила ведьма.
Увидев девушку оба мгновенно остановились, и Варвара, изобразив пируэт, достойный профессиональной танцовщицы, унеслась обратно.
— Уже встала! — Максим заключил жену в объятия и закружил.
— Мне жутко неудобно, — принялась оправдываться Майя. — Ты что же, ждал меня и не завтракал?
— Ради любимой женщины и поголодать можно, — Максим галантно подставил локоть, и она, смутившись, неловко уцепилась за него.
— Попрошу Соню заняться тобой, — сказал Дорн.
— В каком смысле? — Майя уселась на отодвинутый им стул, попутно ударившись коленкой о ножку стола.
— Ты все еще стесняешься себя, — ответил он. — Из-за этого чуть угловата.
Майя опустила глаза, и Максим истолковал это как обиду.
— Извини, я лишь хочу для тебя лучшего, — мягко произнес он, нежно поглаживая ее пальцы.
Она, как завороженная, следила за его движениями, и в памяти вдруг всплыл голос Олега:
— Горюешь из-за того, что бриллиант тебе не достался? А представь, что он в любой момент может вернуть его. Да, детка! Просто взять обратно. Если бы ты знала, насколько он больной, то сбежала бы от него!
Майю передернуло от воображаемой картины, возникшей перед глазами. Нет, она не успокоится, пока не проверит слова Полтавцева и не увидит это сама…
Возле стола возникла Варвара. Она бесшумно сновала туда-сюда, пока Майя и Максим ели, и у Майи сложилось странное впечатление, что старуха все время рассматривает ее, обращая особое внимание на голые плечи девушки, словно выискивая что-то. Ей вспомнились синяки на Сониных запястьях, и она украдкой посмотрела на мужа с благодарностью: Максим не позволяет себе даже намека на грубость, о которой она так неосмотрительно просила его когда-то.
***
Алексей пил кофе мелкими глотками, стараясь не производить лишнего шума. После того, что вчера устроила ему Вика, он вообще готовился возвращаться обратно в город.
На вопрос, который Виктория задала жениху, ответить тому было совершенно нечего, но если бы он сразу в этом признался, то и проблема оказалась бы исчерпана. Ну, не знает и не знает. Мало ли зачем Лисовскому, с которым Вика даже не была знакома, следить за ней?
Но Ярцев соврал. Он, уже понимая, что его вывели на чистую воду, не мог в это поверить и отпирался изо всех сил, чем вызвал настоящую бурю. Никогда он не видел, чтобы Виктория так орала. Она объявила ему, что презирает ложь, что сама всегда держит данное обещание, что ждет от других исключительной честности и принципиальности, а потому ей глубоко противно трусливое поведение Алексея, который даже не может найти в себе смелости признаться в том, что ей и так уже известно.
С трудом успокоившись, девушка выдала жениху комплект постельного белья и молча указала на диван в гостиной. Алексей покорно улегся на него и провел самую тревожную и бессонную ночь в своей жизни, а теперь сидел, притаившись в ожидании.
Закончив суету с приготовлением завтрака, Вика устроилась на стуле напротив Ярцева и задумчиво уставилась на него огромными черными глазами.
— Вик… — несмело проговорил он. — Прости.
— Я же всегда буду знать, что ты врешь, — сказала она, будто не услышав слов извинения.
Он покаянно опустил голову.
— А если ты мне изменишь и станешь обманывать?
— Да никогда в жизни! Не изменял и не начну!
— И что тебя остановит?
— Вика, ты что? Я же тебя люблю! Зачем ты вообще об этом...?
Она пожала плечами.
— В голову пришло. Не люблю, когда врут, Леша.
— Я больше не буду!
У Ярцева возникло острое желание перекреститься, как делали персонажи в фильмах, когда клялись самым святым.
— Зачем про Лисовского врал?
— Да как ты не понимаешь? Он приказал никому не говорить… Не знал, что ты мне понравишься, и я сам начну за тобой ходить.
Вика подумала немного. Алексей выглядели таким несчастным и испуганным, что ей стало его жаль. Она не хотела быть резкой с ним. Ей и самой было немного стыдно за вчерашнюю бурю: такое с Викой было впервые, но уж очень ее возмутила ложь любимого человека.
— Вика… Викуся, ну прости меня.
Она вздохнула и хитро посмотрела на жениха.
— Прощу. Если кое-что мне расскажешь.
— Все, что знаю, выдам. Все тайны, кроме государственной! — пылко воскликнул Ярцев.
Вика расхохоталась.
— Без государственной проживу, а вот… Что твоя компания затеяла на побережье? Людей хотите обманом из домов выселить?
Он захлопал глазами. И что теперь делать?!
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇