Майя размышляла над очередным этюдом, когда позвонила Вика.
— Приветики! Как насчет прогулки сегодня? Мне Лариса выходной дала.
— С чего это она такая добрая?
Попытка одновременно говорить по телефону и продолжать рисовать провалилась, и Майя сдалась, отложив грифель.
— Ну, она сказала, что хочет что-то вроде санитарного дня устроить, но на самом деле, — Вика хихикнула, — к ней Юрка придет, а им больше встречаться негде!
— Какой еще Юрка?
— Да сын же бабы Нюры! У них с Ларисой давно роман.
— Погоди, тот Юрка?! Ничего себе! — в изумлении переспросила Майя.
Предыдущая глава 👇
Если она правильно поняла подругу, речь шла об одном из парней, служивших в охране в коттеджном поселке. Но ему было чуть за тридцать, а Ларисе уже полтинник! Ну и времена… А Лара-то какова — огонь! Однако много же Майя пропустила с этим своим замужеством и прочими делами… Эх, дела, дела!
— Викуля, я бы с радостью погуляла, но нужно рисовать. А приходи ко мне? Ты же хотела!
— И когда можно?
— Хоть сегодня и в любое время — я дома весь день!
Вика с радостью согласилась, на том девушки и распрощались. Подумав немного, Майя отправилась предупредить мужа о гостье, справедливо рассудив, что ему стоит знать о появлении посторонних людей в доме.
Она застала Максима над теми же выкладками и чертежами и спросила, погрустнев:
— Когда вы начнете строить?
Дорн сделал неопределенный жест рукой и ответил:
— Еще очень нескоро, Майя. Зима на носу, да и площадку предстоит долго готовить. Расчищать, потом прокладывать коммуникации…
— Ты имеешь в виду, расчистку после сноса домов?
Она скрестила руки на груди и поджала губы.
Максим оставался внешне спокойным, но Майя поняла по его лицу, что он недоволен расспросами.
— Послушай, я уже просил тебя не делать скоропалительных выводов.
— Но от своих планов вы с Федором не откажетесь?
— Боже, Майя, может, мне вообще уйти из компании, завести свиней, жить фермерством?!
— А ничего так идея.
— Да что вы говорите, моя дорогая? И на что мы тогда будем жить и содержать дом? Или ты, может, думаешь, что Соня выставит тебя бесплатно?
Майя поняла, что Максим разошелся не на шутку, но уже не знала, как вернуть разговор в мирное русло, да и ей самой хотелось высказаться.
— Ну… она ведь использует деньги инвесторов. Есть люди, готовые вкладывать в искусство. Не всем же только кирпичи интересны! — выпалила она.
— Есть, есть такие люди. Федор Лисовский, например. Надеюсь, ты понимаешь, что на тебя он денег не даст?
— Спасибо за напоминание! Но разве в этом есть моя вина?
— И тем не менее факт остается фактом: деньги придется давать мне.
— Так я что же, сама по себе ничего не стою? Ты это хочешь сказать?!
— Какая муха тебя укусила?!
— Ты не понимаешь? — она топнула ногой. — Стоит мне поверить, что я для тебя что-то значу, как ты тут же…
Майя запнулась. Красивая фраза, сложившаяся в голове секунду назад, рассыпалась. Максим ждал, и она со злостью бросила:
— Тебе плевать на мои чувства! Если я попрошу тебя свернуть ваш проект, что ты ответишь?
— Что не мне одному это решать! И что ты как моя жена должна бы…
— Ты как-то очень выборочно решаешь, когда я тебе жена, а когда нет!
— Майя! — рявкнул Дорн. — Все было хорошо, что опять тебе не так?!
Она даже отскочила от него, съежилась. Куда ее несет, черт возьми, зачем она своими руками все портит?!
— Я же стараюсь, делаю все для того, чтобы тебе было комфортнее! — продолжал бушевать Максим. — Я искренне хочу, чтобы наш брак стал новой страницей в жизни нас обоих!
Он вышел из-за стола, подошел к ней, взял за плечи и встряхнул, заставляя посмотреть на него.
— Но не требуй невозможного! Это работа! Повзрослей уже, Майя!
— Ради нее ты остановился бы!
— Ради кого?! — Дорн вытаращил глаза, а потом понял и расхохотался. — Ты в своем уме?! Хватит валить все в одну кучу! Никто не смешивает любовь и бизнес, и уж Юля, если тебе угодно, первая провела бы анализ и выбрала наилучший вариант!
Майя обреченно повесила голову: его не переубедить. Кто вообще ее за язык тянул?!
— Вижу, у тебя слишком много свободного времени, чтобы думать о судьбах народа, — пробормотал Максим. — Не стоило отбрасывать идею с автошколой. А вообще… — он с любопытством посмотрел на притихшую супругу. — Поразительно, насколько у тебя отсутствует инстинкт самосохранения. В твоих интересах молчать, а ты бунтуешь. Мне это даже импонирует… Приятно, что я женился не на приспособленке какой-нибудь.
— Что, нравится? — Майя уже поняла, что проиграла сражение, но силы язвить еще оставались. — Любишь яростные дискуссии?
— Скорее, люблю усмирять чересчур пылких спорщиц.
Он прижал ее к себе, и она попыталась его оттолкнуть, но вышло вяло.
— Это запрещенный прием, Максим!
— Да.
— Манипуляция!
— Так точно.
— Бессовестный…
— Не представляешь, насколько…
Выйдя от мужа, Майя чувствовала себя гаже некуда. Она проиграла по всем статьям: и интересы жителей городка ей не отстоять не удалось, и сама она в очередной раз не устояла перед напором Максима. У нее возникло мерзкое чувство, будто ее используют, а ведь еще вчера она так легко примерила на себя роль ведущего. Все оказалось иллюзией: ей просто позволили на время взять вожжи, но никогда не дадут править по-настоящему.
А еще Майя совсем забыла, зачем, собственно, зашла к Максиму, и ни слова не сказала о Вике. Вспомнив, она, однако, не повернула назад. Если он будет недоволен, тем хуже для него.
***
— Чурбан, скотина бесчувственная! — приговаривала Лидия, осторожно натирая мазью кожу Сони в тех местах, где проступали синяки. — Он что же, совсем не понимает, когда остановиться?
Соня сидела в кресле и мурлыкала какую-то незатейливую мелодию, отдавшись ласковым рукам своей Лидушки.
— Что ты все время напеваешь? — спросила та.
— Да привязалась песенка, — Соня пожала плечами. — Услышала где-то, теперь никак избавиться не могу. Мальчик какой-то поет, и голос такой, знаешь… Никиту напоминает.
Лидия только вздохнула. Никита, средний, мамина радость. Сонина копия во всем от внешности до характера. Лирик в душе, стихи пишет… И надо ж было этому изуверу Федору запихнуть сына в какой-то технический институт, где тому свет не мил и ни один экзамен не удается с первого раза сдать! Ох, грехи наши тяжкие, до каких пор?!
— Скажи, рыбонька моя, ты почему все вот это терпишь? — возмущенно спросила Лидия, тыча пальцем в кровоподтеки. — Страх страхом, но у тебя сыновья. Ты чему их учишь? Что с женщинами можно так обращаться?!
— Лидушка, Лидушка, — Соня перехватила ее руку и прижалась щекой. — Не ворчи. Федя не хотел сделать мне больно, да и не делал! Это все болезнь. Сосуды плохие: чуть надавишь — и уже синяк… Глебов объяснял, что так бывает.
— А лекарств твой Глебов никаких не дал новых? — не унималась Лидия. — Лечит тебя, лечит, а все без толку.
Соня не ответила ей. Она знала, что эти разговоры от переживаний и тревоги за нее. На самом деле Лидия все понимала, пожалуй, лучше других, потому что в прошлом была медицинской сестрой и прекрасно видела, как Соня сдает с каждым годом, но она любила свою рыбоньку и отчаянно гнала от себя дурные мысли.
Не счесть сколько раз Лидия сидела у ее постели в самые тяжелые дни, молясь, чтобы смерть повременила и не забирала прелестную, но такую несчастную женщину, которую она узнала совсем еще девчонкой, беременной первенцем и ужасно гордой этим. На ее глазах юная девушка становилась матерью, воспитывала детей и взрослела сама. Одно оставалось неизменным — ее обреченная любовь к Федору. Как он был жесток с ней, как чудовищно жесток! Он всегда только требовал. Приходил, когда хочет, брал свое и исчезал. А Соня не жаловалась. Безропотно отдавалась тирану, как будто у нее никогда не было выбора. Словно сама ее жизнь принадлежала Лисовским, и она не мыслила себя вне их контекста.
— Все, я закончила, — торжественно объявила Лидия, закручивая крышку на тюбике с мазью. — Ты дома сегодня или опять упорхнешь?
— Я, наверное… — начала было Соня, и тут в комнату влетел Артем.
Влетел без стука, и по лицу его мать поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Тёмка протянул ей смартфон со словами:
— Мама, это жесть!
Соня глянула на экран и обомлела. Дашка!
***
Расстроенная неудачным разговором с мужем, Майя так и не смогла заставить себя снова взяться за рисование. До прихода Вики оставалось еще больше часа, и она сначала решила провести это время за болтовней с Диной, однако та была слишком занята, и Майе пришло в голову исследовать часть территории у правого крыла дома.
Вопреки ее ожиданиям, выход к морю был перекрыт и там. Как все-таки странно строить дом у акватории, исключив возможность ею любоваться! Потом Майе пришло в голову, что, во-первых, за полтора столетия мог измениться ландшафт. А что, если в былые времена существовала естественная тропа к пляжу? Или же вид на море открывался с террасы или балкона, которые ныне разрушены, потому что обветшал сам дом? Полюбоваться морскими видами теперь можно было лишь с крыши да из комнат, выходящих окнами на убегающий вдаль горизонт.
Майя брела вдоль решетчатого забора, пока перед ней не возникла калитка, ведущая к скалистым дебрям, за которыми лежал городок. Выходить туда вновь не хотелось: слишком свежа была память об ужасе, пережитом под обрывом на камнях, усеянных останками чаек.
Зазвонил мобильный.
— Майя, это я! — весело сказала Вика, — Слушай, решила пойти через скалы… Не встретишь меня? Боюсь заблудиться.
Итак, за Майю все уже решили — прогулке быть. Девушка с опаской шагнула за ограду.
***
В этот раз Лисовский встретился с Важениным в ресторане закрытого клуба. Денис сначала упирался, мол, негоже ему при чинах рассиживаться в подобных заведениях, но Федор напомнил ему о чрезвычайной секретности их общего дела, а в клубе собираются такие персоны, которым совершенно невыгодно болтать о том, где и с кем они видели полковника полиции. Да и коньяк, большим любителем которого был Важенин, здесь держали первоклассный.
Усевшись за столик в приватной кабинке и сделав заказ, они сразу же перешли к обсуждению животрепещущих вопросов. Денис начал издалека.
— Федя, скажи-ка мне, откуда Зарубина могла знать, что именно ты сажаешь Камаева, и чем могла шантажировать тебя, чтобы заставить от него отстать?
Вопрос поставил Лисовского в тупик. Он молчал так долго, что Важенин усмехнулся и добавил:
— Ладно, дам подсказку: после неудачного визита к тебе старушка понеслась к Дорну. Камеры это зафиксировали. Я не верю в совпадения или в то, что у нее одновременно какие-то еще дела к нему образовались. Давай исходить из того, что к Максу она поехала с той же целью — заставить повлиять на тебя. Какой рычаг у нее был, чтобы давить на него?
— Ты рисуешь портрет лихой шпионки. По-твоему, у нее был компромат на каждого из нас?
— Либо свой на каждого, либо один и тот же, третьего не дано. Что у вас с Дорном есть общего, что хотелось бы скрыть?
— Вообще, вагон с тележкой, но ничего такого, что могла бы знать эта несчастная. Все наши темные делишки касаются бизнеса.
— А строительство в городке? Я слышал, у вас там проблемки с населением.
— Ишь ты, уже в курсе! Но Зарубина про это еще не могла ничего знать.
— Что тогда? Думай, Федя, думай! Вернемся к началу: почему она вообще пошла к тебе? Как поняла, что Камаева топит не кто-нибудь, а ты?
— Разве что предположила. Сам понимаешь, сдать ей меня никто не мог, я же не светился перед всем этим сбродом.
— Верно, — задумчиво протянул Денис. — Значит, покойная была на удивление сообразительна… Может, кстати, потому и оставалась в живых столько лет.
— А что здесь странного? Она соскочила, завязала с криминалом…
— Я в архивах порылся и кое-что узнал… Она не просто завязала. Она, Федя, стукачкой стала. Знаешь, как погиб Шубин? Его колонну расстреляли.
— Да ладно… Менты?!
Важенин поморщился.
— Фу, Лисовский, давай без жаргона, мне как-то неприятно. Нет, так грязно мы не работаем... Конкуренты. Но по моим данным выходит, что нападавших прикрывали, а наводку давала как раз одна из шубинских шлюх. Угадай, как говорится, кто… С Шубиным погибла его жена, а дочь, как мы знаем, чудом спаслась.
Лисовский задумался. Нет, его не шокировала правда о гибели Андрея — он ведь уже знал, что тот был уголовником. Но как можно было санкционировать убийство, зная, что в одной машине с жертвой сидят жена и ребенок?!
Значит, Соня была там. Видела, как убивали ее родителей и всех, кто был с ними.
***
Дойдя до страшного плато, Майя огляделась. Никого нет, мертвая тишина. Жуткое место, что и говорить. Здесь хоть оборись — наверху не услышат, а до городка и вовсе не долетит. Потому Варвара и не слышала выстрелов. Или… Майя поежилась. Почему она поверила старухе? А вдруг это она шла за ней и стреляла?
Девушка прислушалась. Показалось или где-то в скалах за ее спиной раздался шорох? Мороз пробежал по коже. Противная слабость сделала ноги ватными, и Майя чуть ли не со слезами на глазах в панике начала озираться.
Да что с ней такое? Ведь до встречи с Дорном она облазила все окрестности, и ни разу даже тень страха не промелькнула в ее сознании. Теперь же, вернувшись сюда женой Максима, она постоянно ощущает опасность, словно замужество сорвало с нее невидимую защиту, оголило, и теперь по пятам следует нечто. Проклятие семьи, преследующее всех Дорнов? Или это Юлия, неупокоенная душа, отказавшаяся покидать свой дом и принадлежащего ей мужчину?
Шорохи стали явными, где-то простучали осыпавшиеся камешки, а потом Майе послышался еле слышный вздох. Уже почти обезумев от ужаса, она присела, зажав руками рот, напряженно вслушиваясь в приближающиеся легкие шаги. Налетевший ветер спутал волосы, и они облепили ее лицо, мешая разглядеть как следует что-то белое, мелькающее среди скал на тропе. Еще один порыв, и прямо на Майю из-за валуна вышла высокая белая фигура с развевающимися длинными черными волосами.
Майя не удержала равновесие и упала на колени, а фигура остановилась, и низкий Викин голос насмешливо произнес:
— Это у Дорнов обычай такой — перед гостями ниц падать?
***
Максим сосредоточенно изучал карту участка, когда позвонила Соня. Она возбужденно тараторила что-то, и он впервые услышал в ее голосе не просто тревогу, а самую настоящую панику:
— Макс, миленький, у меня времени буквально до вечера. Федор в клубе, там он точно ничего не узнает, но потом… Помоги, это надо срочно убрать!
— Что убрать-то? — спросил Дорн. — Соня, ты можешь нормально объяснить?
— Ссылку открой, которую я сбросила! Посмотри и перезвони, ладно? Только не вздумай комментировать вслух!
Максим недоуменно поглядел на экран и увидел уведомление о входящем сообщении в мессенджере. Нажав на присланную Соней ссылку, он сначала даже не понял, что именно видит. Вернее в том, что это какая-то порнография, сомнений не было, но при чем здесь Соня и Лисовский?
А потом кудрявая фигуристая девушка, исполняющая главную роль в разворачивающейся перед ним непотребщине, обернулась и посмотрела прямо в камеру. У Дорна отвисла челюсть.
***
Феденька в клубе, а там он никогда не пользуется гаджетами. Ничего, вечером его ждет сюрприз. Наталья Лисовская отпила из бокала любимый коньяк мужа и мысленно отсалютовал ему. Как же удачно все сложилось! Она-то рассчитывала заказать умельцам фейковые видеоролики, изображавшие Дашу, дочь Лисовского, в каком-нибудь неприличном виде, чтобы попортить ему кровь, но делать ничего не пришлось: Дашенька принесла Наталье свой позор на блюдечке, снявшись в порнографическом клипе. Ссылочка, правда, была только для “своих”, в закрытой группе, но Наталья не зря платит такие деньги за поиск данных. С сегодняшнего утра прелести молоденькой дурочки доступны для просмотра каждому пользователю интернета, причем совершенно бесплатно.
***
— Мне очень страшно здесь, Вика, — пожаловалась Майя, торопясь увести подругу подальше от плато.
— Еще бы! — Та даже не стала спорить. — Могильник чистый, верно люди говорят. Да и убийство здесь случилось. Эх, загадили место энергетически…
— А ты ничего такого не ощущаешь?
— Я — нет. — Вика пожала плечами. — Смотреть только неприятно, потому что воспоминания плохие.
Девушки взобрались по тропинке и вскоре оказались у калитки.
— Она что, всегда открыта? — спросила Вика.
Майя покачала головой.
— Закрывается на щеколду с той стороны.
— А вот это для чего? — Вика указала пальцем на отверстие, напоминающее замочную скважину. — Выходит, есть и ключ? Просто пока ты где-то бродишь, внутрь можно пройти, если калитка открыта. Скорее всего, ее запирают за собой, если пользуются этим путем.
Майе ничего подобного в голову не приходило: вряд ли кто-то ходит здесь, ведь Дина с Варварой в городок не спускаются, а Максим ездит на машине… Тем не менее Майя решила, что обязательно спросит у ведьмы про ключ.
Они прошли через сад, и Вика восхищенно ахала, оглядывая владения Дорнов.
— Представляю, какое тут буйство красок летом! — вздыхала она. — А к морю выход есть?
— Увы, море видно только из окон. Там, говорят, какой-то опасный обрыв, и рифы в волнах, поэтому ни обойти дом, ни выйти через черный ход нельзя — все наглухо закрыто.
— Но твои окна выходят в сад, потому что спаленка с самым красивым видом у вас в бессрочной аренде у привидения. Ну-ну, — констатировала Вика и воскликнула:
— Что ж, веди меня в свою мрачную обитель!
С этими словами она поднялась на крыльцо и, продолжая забавляться, трижды ударила кулаком во входную дверь и взвыла замогильным голосом:
— Отопритеся, чертоги, из тьмы явилась я!
Дверь распахнулась.
Майя увидела, как с лица Вики сползла улыбка, и заглянула ей через плечо. На пороге, словно изваяние, застыла Варвара с перекошенным от ужаса ртом и вытаращенными глазами.
***
Голос Дениса вернул Лисовского к реальности:
— Понимаешь теперь? Если Зарубина с такими подвигами дотянула до своих лет, значит, была очень осторожна. Едем дальше. Предположим пока, что она вообще не знала о твоей роли в деле Камаева, но планировала убедить тебя ему помочь. Могло такое быть?
— Откуда я знаю-то?! Почему ты вообще решил, что она ко мне и к Максу ходила из-за этого бандита?! Может, просто денег хотела на свой интернат. Дорн ее, между прочим, спонсировал…
— Правда? Да он у нас филантроп! — съязвил Денис. — Или грехи какие замаливал?
— Это Юля начала, — сказал Федор. — И ты теперь знаешь, почему.
Да, Денис знал. Но не во всех подробностях. Молнией сверкнула в его мозгу мысль, и он стремительно наклонился вперед.
— А Максим знает?!
— Нет, ты что?!
— А Зарубина?
— Знала, конечно, от отца еще…
Федор попытался собраться и внятно изложить Важенину и то, что было известно ему изначально, и то, что уже после смерти сестры рассказала Варвара.
Тот выслушал и резюмировал:
— Итак… Мадам молчала много лет, и резона болтать у нее не было, но тут начали топить бывшего воспитанника. Она понимает, что дело фабрикуют, и идет к тебе — тебя нет. Идет к Дорну…
— Но он не знал ничего!!!
— А если б узнал?
Федор так очевидно задергался, что Денис почуял неладное. Вальяжность и уверенность слетели с Лисовского, как шелуха, обнажив прячущегося под ними параноика с кучей страхов и манией преследования.
— Федя... — тихо проговорил полковник. — Я ведь все-таки не идиот — погоны как-то получил. Давай еще раз… Если бы Макс узнал то, что ты мне уже рассказывал и сегодня повторил, что он сделал бы с Зарубиной?
Лисовский сглотнул, но промолчал, и Денис ответил сам:
— А я тебе скажу — ничего. Потому что дело-то житейское. Уже давно не те времена, когда подобные вещи били по репутации. Самое страшное — это неприятное чувство у самого Макса от того, что жена ему врала. За такое свидетелей не убивают. А вот если бы он хотел скрыть всю историю… Допустим, она слишком позорна? Позорна для Юли и всей вашей семьи?
Федор побледнел, и Важенин гаркнул:
— Говори, мать твою! Всю правду говори! Кто отец Волковой?!
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇