— Во-первых, — сказал Максим, — ты судишь поверхностно, не имея полного представления о ситуации.
Майя почувствовала, как кровь приливает к щекам, но уже не испытывала неловкости за то, что так легко краснеет. К черту, она имеет полное право негодовать, шипеть, как раскаленная сковорода, плеваться ядом, и никакие Дорны с Лисовскими не смеют говорить ей, что она чего-то там не знает. Она выросла здесь, ей дорог каждый камешек на пляже, и она не отдаст этого никому! Тем более Максиму и тем более сейчас — как же она была зла на него!
Предыдущая глава 👇
— А во-вторых? — сдержанно осведомилась девушка, решив дать мужу высказаться до конца, прежде чем обрушивать на него все, что она думает по поводу их с Федором махинаций.
— Никто еще не получил конкретного предложения, поэтому кричать об обмане рановато.
Максим говорил спокойно, размеренно, стараясь погасить поднимающуюся в Майе волну гнева и не дать разгореться конфликту.
— Но компания ведь не станет действовать в ущерб себе? — возразила она.
— Разумеется. Однако и закон мы не нарушим.
— Да уж пожалуйста, будьте осторожны! — ехидно протянула Майя. — У вас же больше нет всемогущего адвоката, спасительницы, умницы и просто красавицы.
Оскорбленный взгляд Дорна стал ей настоящей наградой. Ужасно захотелось задеть его, уязвить, отыграться за все моменты тоски и неуверенности в себе, которые она пережила с тех пор, как встретила его. Как же правы были и Вика, и бедная Ольга Михайловна: вся эта история повторяет отношения с Павлом, вот только Чигвинцев разрушал профессиональную самооценку Майи, а из-за Максима она рисковала утратить свою идентичность! Как же хотелось спросить его… Хоть намекнуть, что она знает его мерзкий секрет.
— Я тебе так скажу, Максим: дом не продам. Хоть убивайте! Вы не сможете меня заставить — и никого не заставите! Понятно?!
— Да что с тобой?! — воскликнул Дорн. — Где ты была вчера? Тебя будто подменили!
— Я была у себя дома, — просто ответила Майя. — С друзьями. Вне этих мрачных стен, — она обвела руками гостиную и теряющийся во тьме потолок. — Вот мозги на место и встали. А сейчас я пойду порисую.
Она направилась было к лестнице, но остановилась и снова повернулась к хранившему безмолвие мужу.
— Будь добр, скажи, что вы с Федором сделаете со статуей Юлии? — Она не сказала “жены”. Она вообще больше не хотела обозначать эту женщину как жену Максима. Его жена — она, Майя. Возможно, ненадолго, но пока это так, то никаких других не будет. — Она останется в галерее?
Он с трудом разлепил губы.
— Нет. Ее отдают мне.
— Вот как? Где поставишь? — Майя подобралась, готовясь к новому сражению.
Этой статуи в доме не будет. Во всяком случае не будет там, где придется ее лицезреть. Девушка сама удивлялась, откуда в ней сегодня столько боевого задора и даже желания повоевать. Может, и впрямь ночь вне стен особняка освободила ее, позволив вдохнуть полной грудью и освежить голову?
— Ты не увидишь ее, — словно прочитав мысли жены, ответил Дорн.
Улыбка Майи ему не понравилась. Она чуть сузила глаза, и он разглядел в них давно не виденный им тлеющий красноватый огонек — признак недоброго волнения в ее душе, грозящего вылиться в самые неожиданные действия, чему он уже бывал свидетелем.
— Я бы даже предпочла сама видеть ее хоть каждый день, — возразила Майя, — только бы ты ее больше не видел. Понимаешь меня, Максим?
Он не отвечал. Она выпрямилась, став будто выше ростом, и зашагала на второй этаж, продолжая говорить:
— Сейчас я пойду в мастерскую, поработаю до обеда. А потом мы с тобой обсудим машину для меня, потому что мне придется часто ездить в город из-за обследований и анализов.
Она остановилась и снова обернулась к нему.
— Я собираюсь родить ребенка, Максим, и надеюсь, ты все еще этого хочешь.
Дорн все так же молчал со странным выражением на лице. Майя неспешно поднялась наверх, прошла до лестницы, ведущей в мансарду. “Нет, я не такая принципиальная, — думала она. — Это Вика способна все и всех бросить, рвануть и умчаться, если что не по ней. А у меня свои цели, и я за них еще поборюсь”.
***
Работала Майя действительно до обеда. Она испытывала необыкновенный прилив творческого вдохновения и выносливости. Убирая принадлежности и наводя порядок, она чувствовала, что могла бы простоять так еще много часов, но голод давал о себе знать: в животе урчало, и хотелось поплотнее перекусить, чтобы уже до самого вечера не отвлекаться.
В столовой, куда она подоспела с некоторым опозданием, ее ждал сюрприз: Олег Полтавцев и опять скулящий. На этот раз причиной его страданий стала измена Софьи — во всяком случае, именно так он истолковал ее действия.
— Еще вчера мы с ней купались в неге и наслаждении! Я искренне верил, что у нее ко мне чувства — так может смотреть лишь влюбленная женщина! А что я увидел сегодня?
— А что — сегодня? — стало интересно Майе, и она уточнила это без всякого стеснения.
Полтавцев кратко пересказал сцену, которую наблюдал утром в квартире Шубиной: она, молодой горячий брюнет и разлитая в воздухе чувственность.
— Ну и развратница же наша Сонька! — нарочито возмущенно воскликнул Максим. — Значит, говоришь, на коленках у него сидела и клубникой кормила? Какая банальщина, фу!
Майя, внимательно следившая за разговором, заметила, как в глазах мужа заплясали чертики.
— Романом зовут? Знаю, встречал его! — продолжал Дорн.
— Так почему ж ты мне не сказал? — возмутился Олег. — Я к Соне со всей душой, а она…
— А она вот такая любвеобильная оказалась!
— И давно они с этим Романом вместе?
— Дай подумать, — Максим поднял глаза к потолку, прикидывая что-то. — Уже примерно двадцать шесть лет.
Олег и Майя переглянулись.
— Ты шутишь или не понял меня? — прервал его кузен. — Парню на вид эти самые двадцать шесть и есть, она что, его с рождения знает?
— Ну… — Максим уже почти не сдерживал смех, — Соня убеждена, что они отлично общались и до его появления на свет. Она, видишь ли, верит в то, что духовная связь матери с ее ребенком устанавливается еще во время беременности. Тем более, если это первенец.
Олег замолчал, а Майя, которая все поняла несколько быстрее, расхохоталась.
— Балда ты, Олег, — сказал Дорн. — Это Ромка, ее старший сын. Ты хоть в лицо ей ничего не ляпнул? Ревнивец придурочный…
— Дак она… они… Ты бы видел… — начал заикаться Олег, почувствовавший себя невероятным идиотом.
— Да, да, смех, коленки, ягодки… — Максим посерьезнел. — Сонька сына раз в полгода видит, когда отец ему отпуск дает и позволяет в город вернуться с очередного объекта. Скучает страшно, радуется каждой встрече, а тут ты нарисовался, влюбленный наш.
— Я же не знал, я думал, у нее дети маленькие, а там лоб такой…
Олег замолчал в недоумении, и Майе стало его жаль.
— Максим, ну зачем ты так? — она укоризненно взглянула на мужа.
— Шутник чертов, — раздраженно бросил Олег Максиму. — Видишь, Майя? Я прав — они все больные!
Максим откинулся на стуле и пригубил вино, поданное к обеду. Глаза его больше не смеялись и стали ледяными. Олег надоел ему, это было видно по всему.
— На твоем месте я бы забыл о Софье, — сказал он Полтавцеву. — Если ты не понял, объясню: она с Лисовским. Он дает ей свободу, но всегда ждет назад. Тебе с ней ничего не светит и не светило. Понял? Если ты закончил свои дела здесь, то лучше уезжай. Остынь, переключись…
Олег словно не слушал его. Ясные синие глаза потемнели. Что-то зрело в его душе, и Майя не хотела бы знать, что именно. В конце концов, по крови он тоже был Дорном…
Когда Полтавцев уехал, она спросила мужа:
— Сколько же лет Соне, если старший сын мой ровесник? Я думала, немного за сорок…
— Она родила Ромку, когда ей не было и шестнадцати, — спокойно ответил Максим.
Майя была потрясена.
— Но где она с Лисовским-то встретилась?!
— Я уже говорил тебе, что родители Сони погибли. Они были друзьями старших Лисовских, и те взяли ее на воспитание. Она выросла в их доме как младшая сестра Федора и Юли.
У Майи не было слов. Она вертела в голове эту мысль и не находила ни одного оправдания Федору, соблазнившему девочку, почти ребенка, которую считал своей сестрой. Теперь Майя испытывала к Софье почти жалость и понимала ее противоестественную зависимость от Лисовского. Он был в прямом смысле слова ее миром, и другого она не знала.
***
Заехав после работы к Софье, Лисовский несказанно удивился, встретив там своего старшего сына.
— Не ожидал! — удивленно воскликнул он, здороваясь с Романом. — Думал, ты завтра явишься.
— Я завтра и приеду — к тебе. А сегодня решил у мамы перекантоваться, — ответил Роман.
Всем детям Федор отводил место в своем большом доме, доставшемся им с сестрой от родителей, но отпрыски то и дело норовили улизнуть к Софье, и он не мог их упрекнуть: куда приятнее быть с матерью, чем любоваться вечно недовольной Натальей, которая, хоть и терпела присутствие детей своего мужа, ласковой с ними никогда не была.
Романом Лисовский особенно гордился. Это был его первенец, похожий на отца как две капли воды, подающий большие надежды в своей профессии, которую действительно любил. Федор надеялся, что однажды Роман заменит его у руля компании.
— Раз ты уже здесь, завтра езжай на место, приглядись, осмотри все, — наказал сыну Федор и отправился на поиски Софьи.
Она обнаружилась в комнате Тёмки. Прервав их шушуканье, Лисовский поманил Соню.
— Пойдем-ка, разговор есть.
Соня покорно пошла за ним. Ей тоже было что сказать Федору: дело Артема пора было решать безотлагательно — весной начнутся экзамены.
Затащив Софью в спальню, Федор с удовольствием ее оглядел. Ему нравились на ней такие длинные, мягко облегающие фигуру платья из струящихся тканей. Волосы она не заплела, а просто скрутила в несколько жгутов и заколола шпильками, которые Лисовский тут же вытащил и отшвырнул, с наслаждением погрузив руки в мягкий шелк.
— Духи — прелесть, мне нравятся, — вынес Федор вердикт.
Соня пожала плечами.
— Ты же и подарил.
— Надо же… — он и забыл об этом. — У меня неплохой вкус!
— Федя, ты меня для чего сюда привел? — она, как могла, уворачивалась от его настойчивых губ.
— Поговорить.
— Давай говорить. Остальное потом.
— Додразнишься!
Лисовский с сожалением отошел от Сони и сел в одно из кресел. Она заняла соседнее, но Федор покачал головой и жестом приказал сесть к нему на колени.
— Ты же знаешь, — пробормотал он. — Вечером я очень уставший, и мне необходимо обнимать что-то приятное руке и глазу. Начинай первая. Что у тебя?
Софья набрала в грудь воздуха и словно в ледяную воду нырнула:
— Артем. Он не хочет идти на инженерный и готовится поступать в колледж на ветеринара.
Она знала, что будет больно. Федор не умел контролировать себя, особенно, когда злился. Даже в любви.
***
Майя не спускалась с мансарды до позднего вечера. Солнечный свет был не нужен. Мрачные графичные образы поднимались откуда-то со дна души и выплескивались на холст. Чем непрогляднее становилась тьма на рисунках, тем легче делалось у Майи на сердце. Она освобождалась, рвала из себя то, что мешало дышать. Иногда боль выходит с криком, но художнице кричать было не нужно — за нее это делали уголь и сангина. Черные тени и кровь.
Когда она наконец отошла от мольберта и без сил опустилась на пол, позвонила Соня. Ее голос звучал слабо, и Майя на всякий случай спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо, дорогая, — заверила Шубина. — У меня к тебе дело. Нам надо начинать работать над выставкой. Что скажешь?
Майя оглянулась на стоящие у стен эскизы и готовые этюды, криво усмехнулась и ответила:
— Готова как никогда.
Потом она спустилась вниз и увидела на главной лестнице Варвару.
— Я шла к вам, Майя Аркадьевна. Вас ждут к ужину.
Когда она уселась и с аппетитом съела пару кусочков невероятно вкусного рыбного филе, Максим протянул ей планшет.
— Подходящая для неопытных водителей модель авто.
Майя с интересом рассмотрела все фотографии. Форма кузова ей понравилась, вот только цвет…
— А какие еще есть цвета?
— Белый, красный. Но серый…
— Покажи красный.
Если алый, то она откажется. Но оттенок оказался ближе к вишневому, и Майя, придя в восторг, ткнула пальцем.
— Эту!
***
Соня повернулась к Федору.
— Я договорилась с Майей.
Он довольно улыбнулся.
— Отлично. И не слезай с нее. Задолбай придирками и требованиями, какие вы там своим творцам предъявляете. Девчонка от тебя зависит и будет работать не покладая рук.
— Зачем тебе это?
— Надо сделать так, чтобы она ни о чем, кроме рисования, и думать не могла. А то очень активно выступила по поводу одного проекта компании… Если взбаламутит воду, проблемы начнутся уже у нас с Максом.
Лисовский сел на постели и потянул Соню к себе.
— И будь умничкой. Пока ты помогаешь исполнять мои мечты, я закрываю глаза на дурацкие мечты Артема. Договорились?
Она кивнула.
— Славно! — Он встал. — Теперь одевайся. Поужинаем с парнями, а потом я поеду.
***
Разумеется, Майя не могла завершить этот день, полный удивительных открытий о себе самой, не укусив как следует Варвару. “Ручной волкодав Лисовских”, как окрестил ее Олег, торчала на кухне, проверяя, чисто ли Дина там убралась. Заслышав Майю, она обернулась, причем сделала это очень быстро, одновременно отойдя в сторону и оказавшись таким образом лицом к лицу с девушкой, но оставаясь скрытой от нее кухонным стеллажом. Майе показался очень странным такой маневр, хотя, если бы у нее имелось намерение расстрелять Варвару, у ведьмы оказался бы шанс уцелеть, уйдя с линии огня.
“М-да, странные же мне мысли в голову лезут!” — удивилась Майя и обратилась к экономке:
— Варвара, я вот спросить у вас хотела… Правда ли, что у семьи Дорн на кладбище не просто семейное захоронение предусмотрено, а настоящий склеп?
Варвара равнодушно посмотрела куда-то мимо Майи и ответила:
— Все правильно, Майя Аркадьевна. Но об этом вам больше Максим Евгеньевич расскажет. Я знаю только, что склеп там не современный, а старый, и его восстановлением озаботился еще дед Максима Евгеньевича. Погребение в нем сейчас требует больших затрат, в том числе финансовых.
Майя широко улыбнулась.
— Но чего не сделаешь для любимой супруги, правда?
Голова старухи дернулась, она всего на миг потеряла самообладание, и девушка внутренне возликовала. Она уже приготовилась задать еще какой-нибудь вопрос, который обязательно задел бы Варвару, но та посмотрела Майе прямо в глаза и проговорила:
— Я думаю, Майя Аркадьевна, Максим Евгеньевич вам в этой чести не откажет. Спокойной ночи.
Она развернулась на каблуках и черной тенью скользнула к выходу.
Злясь на себя за то, что не успела ответить какой-нибудь колкостью, Майя поднялась наверх. Она решила, что как можно скорее пригласит в гости Вику: уж ее подруга за словом в карман не полезет и быстро поставит на место противную бабку.
А у дверей спальни Майю ждал муж. Когда она приблизилась, он с загадочной улыбкой раскрыл ей объятия.
— Что это, сегодня великий султан решил навестить младшую жену? — с неприкрытой иронией спросила Майя.
В глазах Максима запрыгали искорки.
— В тебя сегодня точно бес вселился! Где же моя милая девочка?
— Твоя милая девочка уступила мне смену, — она поднялась на цыпочки и обвила его шею руками так крепко, словно хотела задушить.
— Не терпится узнать твою новую ипостась.
— А если я обращусь в монстра, милый?
— Согласен на все, вопрос лишь один: к тебе или ко мне?
Все время, пока Максим раздевал ее, в голове у Майи вертелась мысль: кто из них раньше устанет от этих игр? А потом… потом она поняла, что всего одна ночь в разлуке пошла на пользу им обоим.
***
За завтраком Максим сделал два объявления. Первое — машина и водитель поступят в распоряжение Майи в ближайшие пару недель.
— А что насчет курсов вождения? — поинтересовалась она.
— Водителя проще организовать, чем курсы, — ответил Дорн. — Я не уверен, что у тебя будет время на учебу.
— Почему это?
— Потому что второе, что я хотел тебе сказать, — мы едем к Соне в галерею сразу после завтрака. Она сказала мне, что у нее большие планы по поводу твоей раскрутки.
— Но зачем мне ехать к ней? — удивилась Майя. — Мои работы здесь, я как раз вчера кое-что набросала…
Максим покачал головой.
— Соня пока не может сюда ездить, она плохо чувствует себя и боится. А в городе рядом больница, ее врач…
— Что у нее вообще за диагноз?
— Золотце, что за вопросы? Это же медицинская тайна.
Ага, то, что Соню в пятнадцать лет растлили, обсуждать можно, а болезнь, из-за которой все скачут вокруг нее на ушах, нельзя…
— Хорошо, Максим, я еду в галерею ради встречи с Соней. А зачем туда едешь ты?
Конечно же, ради статуи — Майя была уверена в этом на все сто. И то, что происходило между ними ночью, вовсе не ввело ее в заблуждение. Нет, она успокоится только тогда, когда портрет Юлии будет висеть в галерее покойниц, а сама Майя переедет в ее спальню и перестанет слышать, что похожа на горничную или экскурсовода. И, разумеется, статуя. Она не позволит Максиму притащить ее в дом!
***
По виду Софьи можно было много чего сказать, кроме того, что она больна. Да, ее лицо, как обычно, покрывала бледность, но в целом Шубина выглядела очаровательной, жизнерадостной и не казалась ослабевшей.
Однако она повторила при Майе именно то, что до этого говорил Максим: ей нехорошо, и в любой момент она может свалиться в глубокий обморок. Майя знала цену ее словам, поскольку в памяти еще свеж был эпизод со слезами во время первой встречи с Лисовским. В то же время Софье действительно довелось пережить страшное несчастье, поэтому не такая уж она и лицемерка.
И все же Майя ощущала какую-то недосказанность, двусмысленность во всем, что происходило сейчас в галерее. Может быть, это тревога из-за того, что совсем близко стоит мраморная Юлия, и Максим порывается уйти к ней? Пока они тут с Соней будут обсуждать перспективы Майи, Дорн будет один на один с прекрасной обнаженной, пусть каменной, но все-таки женщиной, притом любимой.
Майя ревниво следила за тем, как Максим о чем-то переговорил с Соней в полголоса, а потом направился из гостиной.
— Куда ты? — Она привстала, готовая броситься следом.
— В офис, Майя. Когда вы закончите, позвони.
Он ушел, но она не была спокойна, и Соня заметила ее нервозность.
— Что с тобой, девочка моя?
Майя не ответила, но так напряженно смотрела в ту сторону, где исчез ее муж, что Соня, конечно, все поняла.
— Милая, если тебя тревожит статуя, то успокою: она уже упакована и ждет отправки.
— Куда? — тут же спросила Майя, и Соня мягко улыбнулась.
— Максим подумал и решил поставить статую там, где она не будет тебя… м-м-м… задевать.
— В подвал, что ли? — девушка грустно рассмеялась, но Шубина стала серьезной и ответила:
— Почти.
***
В кабинете Федора кроме него сидел еще один человек — Денис Важенин, школьный друг Лисовского, полицейский. Максим сразу узнал его, хотя видел до сегодняшнего дня всего дважды и при таких обстоятельствах, что лучше бы не вспоминать.
— Принес? — спросил Федор.
Дорн вынул флешку с записью с камер наблюдения от той даты, которую ему велено было затребовать у охраны коттеджного поселка. Насколько легальным был доступ к данной информации, Максим не знал: он просто заплатил столько, сколько попросил сметливый парень на пропускном пункте, пока его сменщик отлучался проверить заевший механизм шлагбаума.
Флешка тут же перекочевала в цепкие руки Важенина. При этом он так глянул на Максима, что у того засосало под ложечкой. Пристальное внимание органов никому не нравится, а Дорн в юности много ерунды творил…
— Спасибо. — Денис встал и исчез, даже не попрощавшись.
Федор угрюмо смотрел ему вслед, и Максим спросил:
— Надеюсь, у меня не случится неприятностей из–за этого?
Лисовский поморщился и махнул рукой.
— Ничего тебе не будет. Главное, держи в узде свою кобылку. Следи за ней.
— Человека приставлю, — сказал Максим.
— Вот и славно, — отозвался Федор, думая о чем-то своем.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇