Телефон разрывался от звонков, когда я выходила с работы. На экране светилось имя свекрови. Отвечать не хотелось, но что-то внутри подсказало, что лучше взять трубку.
– Алло, Валентина Петровна…
– Наконец-то! – в трубке прозвучал торжествующий голос. – Слушай меня внимательно. Твоя мама завтра окажется на улице. Я уже вызвала полицию к твоему дому. Пусть собирает вещи, больше она там жить не будет!
Я остановилась посреди тротуара. Люди обтекали меня, как река камень, а я стояла и не могла вымолвить ни слова.
– Ты меня слышишь? – свекровь говорила громко, отчётливо. – Хватит с меня! Я терпела, но теперь всё! Твоя мамаша выживала меня из собственной квартиры, теперь посмотрим, кто кого!
– Валентина Петровна, о чём вы говорите? Какая полиция?
– А ты не прикидывайся! Квартира принадлежит мне и Олегу в равных долях, это наша собственность! А твоя мать там незаконно проживает, я имею полное право её выселить!
– Мама прописана в этой квартире! У неё там регистрация!
– Мне наплевать на регистрацию! Я собственник, и я решаю, кто там живёт! Полиция уже едет. Пусть ваша мамочка готовится к выселению.
Свекровь бросила трубку. Я стояла, сжимая телефон, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха и ярости. Немедленно набрала маме.
– Мамочка, ты дома?
– Да, доченька. А что случилось? Ты какая-то встревоженная…
– Сейчас приеду, жди меня. Никому дверь не открывай, если я не позвоню!
Ловила такси дрожащими руками. Водитель, видимо, почувствовал моё состояние и молчал всю дорогу. Я смотрела в окно и вспоминала, как всё началось.
Когда мы с Олегом поженились, свекровь встретила меня приветливо. Она жила одна в двухкомнатной квартире после развода, сын был её единственной радостью. Олег сразу предупредил, что мать у него характерная, но я не придала значения. Думала, найдём общий язык, я же не конфликтный человек.
Первый год прошёл спокойно. Мы с мужем снимали жильё, копили на своё. Валентина Петровна изредка приглашала нас в гости, готовила обеды, интересовалась нашей жизнью. Всё изменилось, когда заболела моя мама.
Мама всю жизнь проработала медсестрой в районной поликлинике. Получала копейки, жила в крошечной однушке на окраине города. Когда ей стало плохо с сердцем, врачи сказали, что нужен покой, лишние переживания противопоказаны. А в её доме как раз начали капитальный ремонт подъезда. Грохот, пыль, строители постоянно курили на лестничной площадке.
Я пришла к Олегу с просьбой.
– Давай на время ремонта мама поживёт у нас? Месяца два, не больше. Ей нельзя в таких условиях.
Олег почесал затылок.
– Тут одна проблема. Квартира-то съёмная, тесная. Давай лучше к маме её пристроим? У неё двушка, места больше.
Я знала, что это не лучший вариант, но выбора не было. Мама переехала к свекрови. Первую неделю Валентина Петровна изображала радушие, даже чай в постель маме носила. Потом началось.
Сначала мелкие придирки. То мама не так помыла посуду, то телевизор громко смотрит, то в ванной долго сидит. Мама терпела, старалась не попадаться на глаза. Я приезжала каждый день, привозила продукты, помогала по хозяйству. Но свекровь становилась всё более раздражительной.
– Твоя мать меня совсем со света сживёт! – жаловалась она Олегу. – В моём доме я не хозяйка стала!
Олег успокаивал, просил потерпеть. Обещал, что скоро ремонт закончится. Но ремонт затянулся. А тут ещё мама моя решила прописаться у свекрови временно, чтобы получать лекарства в местной поликлинике, она была ближе. Валентина Петровна согласила, но с тех пор стала ещё злее.
Потом свекровь вдруг предложила:
– Знаешь что, Олег? Давай оформим тебя сособственником квартиры. Ты же сын, наследник мой. Пусть будет на нас двоих.
Олег удивился, но согласился. Мы думали, она просто хочет подстраховаться на старость, чтобы квартира точно ему досталась. Оформили дарственную на половину квартиры. Валентина Петровна после этого успокоилась, даже к маме потеплела. Я вздохнула с облегчением.
Но ремонт в мамином доме всё тянулся. Строители работали с перерывами, денег у жильцов не хватало. Прошло полгода, потом год. Мама так и жила у свекрови. Она чувствовала себя там неловко, постоянно извинялась, старалась помогать по дому. Валентина Петровна делала вид, что всё нормально, но я видела её натянутую улыбку, слышала колкости в голосе.
Такси остановилось у подъезда. Я выскочила, не дожидаясь сдачи, и помчалась наверх. Возле нашей двери стояли двое полицейских и свекровь. Она что-то им объясняла, размахивая бумагами.
– Вот и она! – ткнула свекровь в меня пальцем. – Это её мать незаконно проживает в моей квартире!
Один из полицейских, мужчина лет сорока, устало посмотрел на меня.
– Вы хозяйка квартиры?
– Нет, но моя мама здесь прописана.
– А собственник я! – выкрикнула Валентина Петровна. – И мой сын! Вот выписка из реестра!
Она сунула полицейскому бумагу. Тот внимательно изучил её, потом посмотрел на напарницу, молодую женщину в форме.
– Гражданка, – обратился он к свекрови, – наличие регистрации по месту жительства даёт право пользования жилым помещением. Выселить человека можно только через суд. Мы не можем просто так выставить кого-то на улицу.
– Как это не можете?! Я собственник!
– Собственник не имеет права самоуправства. Если у вас есть претензии, обращайтесь в суд.
Я открыла дверь своими ключами. Мама сидела на кухне, бледная, испуганная. Увидев меня, кинулась обниматься.
– Дочка, что происходит? Эта женщина кричала в дверь, что меня выселят…
– Всё нормально, мамочка. Никто тебя не выселит.
Мы вышли в коридор. Полицейские всё ещё беседовали со свекровью, пытаясь ей объяснить, что без решения суда ничего сделать нельзя.
– Валентина Петровна, – я подошла к ней, стараясь говорить спокойно, – давайте поговорим нормально. Зачем полицию вызывать?
– А затем, что вы у меня на шее сидите! Твоя мать уже два года тут живёт! Два года! Когда это закончится?
– Ремонт скоро доделают…
– Скоро! Всё скоро! А я в своём доме чужая! Она везде лезет, всё переставляет, командует мной! Хватит! Пусть убирается!
Я посмотрела на маму. Та стояла в дверях, опустив голову, и тихо плакала. Мне стало так её жаль, что ком подступил к горлу.
– Мама никем не командует. Она старается вам не мешать.
– Не мешать?! Да она мне всю жизнь перевернула! И вообще, я устала! Это моя квартира, и я решаю, кто здесь живёт!
Полицейская вмешалась:
– Гражданка, успокойтесь. Повторяю, для выселения нужно решение суда. Вы можете подать иск о снятии с регистрационного учёта. Но пока суд не вынесет решение, ваша… – она заглянула в документы, – тёща имеет право находиться по месту регистрации.
Валентина Петровна побагровела.
– Хорошо! Завтра же подам в суд! Пусть готовятся!
Она развернулась и ушла. Полицейские извинились за беспокойство и тоже уехали.
Мы с мамой сидели на кухне, пили чай. Я держала её за руку и думала, что делать дальше. Мама всхлипывала.
– Доченька, я не хочу никому мешать. Может, мне вернуться в свою квартиру? Как-нибудь переживу ремонт…
– Мамочка, нельзя тебе туда. Врач же сказал…
– Да что врач! Лучше я там помучаюсь, чем вот так… – Она обвела взглядом кухню. – Ей-богу, я старалась не мешать Валентине Петровне. Всё делала, как она хочет. А она меня ненавидит.
Я обняла маму. Действительно, свекровь с какого-то момента возненавидела её. Может, из-за того, что мама оказалась лучшей хозяйкой? Валентина Петровна всегда гордилась своими кулинарными способностями, а мама готовила вкуснее. Или дело было в том, что Олег стал чаще заезжать, навещать мою маму, а со своей виделся реже?
Позвонила мужу. Олег был в командировке, вернётся только послезавтра. Выслушав мой рассказ, он выругался.
– Мама совсем разум потеряла! Какое выселение? Зачем полицию вызывать?
– Олег, а давай мы её где-нибудь снимем квартиру? Вдвоём с тобой?
– Лен, у нас денег нет лишних. Мы же на первоначальный взнос копим по ипотеке.
– Тогда что делать?
– Переживём как-нибудь. Мать моя угомонится. Я с ней поговорю, как приеду.
Но Валентина Петровна не угомонилась. На следующий день она появилась с юристом. Они требовали, чтобы мама добровольно выписалась. Мама плакала, я защищала её. Юрист объяснил, что формально собственники имеют право через суд выселить тёщу, так как она не член семьи владельцев.
– Но процесс займёт месяцы, – добавил он. – И суд может принять во внимание состояние здоровья вашей мамы.
Я посмотрела на свекровь. В её глазах читалась непреклонность.
– Валентина Петровна, ну зачем же так? Подождите ещё немного…
– Нет! Я устала ждать! Пусть хоть на улицу идёт, мне всё равно!
Мама вздрогнула от этих слов. А я вдруг поняла, что терпеть больше не могу. Всё, что накопилось за два года, прорвалось наружу.
– Знаете что, Валентина Петровна? Идите в суд! Подавайте! Только учтите, что Олег тоже собственник. Он владеет половиной квартиры. А мама прописана здесь с его согласия! Думаете, суд на вашей стороне будет?
Свекровь дёрнулась.
– Олег меня поддержит! Он не захочет, чтобы мать его жила как прислуга у чужого человека!
– Чужого?! – Я рассмеялась от возмущения. – Моя мама два года тут живёт, всё делает по дому, за вами ухаживает! Когда вы болели зимой, кто вас выхаживал? Кто вставал ночью, лекарства подавал? Моя мама! А вы её чужим человеком называете?
Валентина Петровна помолчала, потом процедила:
– Всё равно. Я подам в суд.
Через неделю пришла повестка. Свекровь действительно подала иск о снятии мамы с регистрационного учёта и выселении. Олег вернулся из командировки. Мы всю ночь проговорили с ним. Он был в растерянности, разрывался между мной и матерью.
– Лена, пойми, это моя мать…
– Понимаю. Но твоя мать хочет выгнать на улицу мою. Больную, пожилую женщину. Как ты к этому относишься?
Олег сидел, обхватив голову руками.
– Я не знаю. С одной стороны, мама права – это её квартира, она устала. С другой – твоя мать ни в чём не виновата…
– Олег, – я взяла его за руку, – скажи честно. Ты поддержишь свою мать в суде?
Он долго молчал. Потом ответил:
– Нет. Я не буду свидетельствовать против твоей мамы. Квартира наша с матерью пополам. Я давал согласие на прописку. И я не собираюсь менять решение.
До суда оставалось три недели. Я нашла хорошего юриста, собрала все справки от врачей о состоянии мамы, выписку о ремонте в её доме. Валентина Петровна перестала с нами общаться. В квартире повисла тяжёлая атмосфера.
На заседание я пришла с мамой и Олегом. Свекровь сидела на другой стороне зала со своим юристом. Она даже не посмотрела на сына.
Судья выслушала обе стороны. Юрист свекрови говорил о праве собственности, о том, что тёща не член семьи и злоупотребляет правом проживания. Наш юрист предъявил медицинские справки, показал, что ремонт в мамином доме всё ещё идёт, что ей некуда идти, что второй собственник против выселения.
Олег свидетельствовал в нашу пользу. Когда он говорил, что даёт согласие на проживание тёщи, Валентина Петровна побелела от ярости. Она вскочила с места:
– Ты предал свою мать!
Судья стукнула молотком, призвала к порядку. Заседание продолжалось два часа. В итоге судья вынесла решение: отказать в удовлетворении иска. Причина – один из собственников не возражает против проживания, у мамы нет другого жилья, есть медицинские показания.
Валентина Петровна выбежала из зала. Олег попытался догнать её, поговорить, но она не стала слушать. Просто села в такси и уехала.
Вечером мы вернулись домой. Мама плакала от облегчения. Я тоже плакала. Олег был мрачный, молчаливый. Он понимал, что отношения с матерью испорчены надолго, если не навсегда.
Через месяц в мамином доме ремонт наконец закончили. Мы с Олегом помогли ей переехать обратно. Мама радовалась, как ребёнок, вернувшись в свои стены. А я испытывала странное чувство – облегчение смешалось с горечью.
Со свекровью мы больше не общаемся. Она не простила нам того суда. Олег изредка ездит к ней один, но отношения натянутые. Иногда он говорит, что я настроила его против матери. Я не оправдываюсь. Просто напоминаю, что он сам принял решение. И что его мать готова была выгнать на улицу мою.
Время лечит, говорят. Может, когда-нибудь мы помиримся. А может, нет. Но я ни о чём не жалею. Потому что защитила самого дорогого человека – свою маму. Которая всю жизнь посвятила мне, работала не покладая рук, чтобы я ни в чём не нуждалась. И когда ей понадобилась помощь, я не отвернулась. Даже если это стоило мне хороших отношений со свекровью.
Каждая женщина должна помнить: родители – это святое. Они дали нам жизнь, вырастили, выучили. И наш долг – позаботиться о них в старости. Не важно, что скажут другие, даже если это родственники мужа. Главное – чистая совесть и благодарность тем, кто подарил нам всё.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Рекомендую к прочтению самые горячие рассказы с моего второго канала: