Слушая краем уха, как Галя негромко болтает с Куджо, Игорь уловил важные детали. Оказалось, маму девочки зовут не Камилла, а Майя. Галочке исполнилось пять лет всего пару месяцев назад, а в лес она попала при весьма странных обстоятельствах.
Из её невнятного рассказа следовало: она сидела дома, играла в куклы, когда вдруг вернулся разъярённый отец, закричал на маму, а потом, кажется, даже ударил её. Игорь не спешил делать выводы — детская фантазия часто приукрашивает страхи, да и правда могла быть куда страшнее.
Дальше, по словам малышки, отец снова запер маму в подвале, как иногда бывало, а самой Гале велел выпить молока. Обычно он и Галю в подвал тоже запирал, а в тот вечер почему-то был добр, что случалось крайне редко.
Потом — провал в памяти. Галя очнулась уже в лесу, вокруг была темнота и холод. Она долго звала маму, плакала, но никто не пришёл. Когда стало светать, побрела наугад вперёд, всё надеясь, что за очередной елью появится родная мама. Игорь так и не понял, сколько дней девочка бродила одна: по её словам, иногда она ела клюкву и пила воду прямо из луж, а ночью все замерзало, да и на ней была только лёгкая одежда.
Как она вообще выжила — оставалось загадкой. Говорят, дети живучи: у них сил больше, чем у взрослых, потому что ими движет страх, а не сожаления.
— Галечка, — тихо спросил Игорь, подсаживаясь ближе, — а это на фото ты с мамой?
— Да, — пробурчала малышка, уплетая пельмени со сметаной.
— Красивая у тебя мама... — с облегчением вздохнул Игорь, понимая теперь, что это не Камилла — просто удивительное сходство.
В доме воцарилась тёплая, почти домашняя тишина. Всё страшное осталось позади — хотя бы на время.
— Только всегда плачет. Папа нас не любит, — тихо поделилась Галя.
— А что за подвал, Галь? Где он маму запирает? — мягко спросил Игорь.
— Там наша комната. Папа редко разрешает подниматься наверх. Только когда он дома.
— Гулять ты не выходишь?
— Только во двор, если папа разрешит…
— А с другими детьми общаешься?
— Нет, — покачала головой девочка. — Папа говорит, что никто не должен нас с мамой видеть.
Игорь не сразу нашёлся, что ответить. Держать жену и ребёнка в подвале, лишать их общения со всем миром... Это не диктатура, а явное расстройство. Чем дольше он слушал, тем острее ощущал сочувствие к Гале и её маме — и тем сильнее не понимал, как малышка оказалась одна в лесу, а где теперь её мама.
— А чем занимаетесь целыми днями взаперти?
— Мама меня учит рисовать, читать, — улыбнулась Галя. — Я уже могу сама, если буквы большие. Правда, медленно. Ещё мама делает цветы.
— Цветы выращивает?
— Нет, — обиженно фыркнула девочка. — Она их сама делает из белой глины, а потом разукрашивает. Очень красиво выходит! Только папа не разрешает оставлять их дома — всегда куда-то уносит.
— Святы... — прошептал Игорь, ощущая болезненный укол в груди. — Это не может быть просто совпадением.
Он дрожал всем телом. Мать девочки — Майя — была невероятно похожа на Камиллу. Имя для дочери выбрала редкое — Галя, как у его собственной матери. А теперь выясняется, что и занимается тем же — делает цветы из полимерной глины... И всё-таки, не может быть так, чтобы всё сошлось именно так, как он себе придумал.
Макс пусть разбирается дальше — это его работа. Моё дело было спасти ребёнка. Даже если мать Гали на самом деле Камилла — а в это Игорь всё меньше верил, несмотря на внешнее сходство — всё равно, это уже чужая женщина.
Галина молча смотрела на сына. С их последней встречи прошёл год — и за это время Игорь изменился. Борода шла ему, а грубый, потёртый свитер даже придавал ту солидность, которой ему так не хватало за годы офисной работы.
— Мам, ну скажи что-нибудь… — вдруг вырвалось у Игоря. — Я не могу больше держать это в себе. Я хочу съездить к этой девочке. Не отпускают меня эти совпадения… К тому же прошло почти полгода, а никаких результатов нет. Родители Гали будто в воду канули.
— Зачем? — сухо спросила Галина. — Этот ребёнок, похоже, и так натерпелся. Может, матери её уже давно нет. Ты сам говорил — отец держал их взаперти, и кто знает, где она теперь... Она могла и родиться-то там же, в подвале. Не стоит ворошить прошлое. А фото — просто очень похожа на Камиллу, я показывала её родителям Камиллы. Говорят, обычное сходство, не более. Сама вижу лишь отголоски. К тому же, она звонит им — говорит, живёт за границей... Бог с ней. А девочку, не переживай, обязательно удочерят. Она хорошенькая, умная.
— Не могу, мам. Я прямо чувствую — должен её увидеть...
— Она больше ничего не скажет, сынок, — мягко погладила его по голове Галина. — С ней и полицейские работали, и психолог. Нет ни одной зацепки: даже город выяснить не удалось.
Она не знала ни улицы, ни даже имени своего отца, а про адрес и говорить не приходилось.
— Я всё равно приехал, — устало потёр виски Игорь. Детский дом был совсем рядом, опека разрешила увидеться — он привёз Галочке сладкое и кое-что из одежды.
— Сынок, зачем тебе это? — вздохнула Галина. — Лучше бы думал, как жить дальше. Если тяга к ребёнку такая — может, и самому время уже начинать жизнь с чистого листа, а не чужие беды брать на себя. Даже если это жёстко звучит... Я всегда думала, что ты другой. Но чужой ребёнок — не твоя кровь.
— Это бесчеловечно, — резко перебил Игорь. — Если Галя больше никогда не увидит свою мать, она будет страдать… Разве можно остаться в стороне? Я спас её от смерти — теперь просто обязан хотя бы поддержать. Мне Михаил Васильевич дал ещё неделю — он подменяет на базе... Куджо, конечно, будет скучать, зато сам хоть с тобой повидаюсь.
— Делай, как сердце велит, — махнула рукой Галина.
Игорь подошёл к воротам детского дома. Было начало лета; солнечные лучи играли на площадке, где резвились дети. Глубоко вдохнув, он нажал кнопку звонка.
После формальностей его проводили на территорию. Место оказалось светлым, уютным и милым — ничто не напоминало про мрак и безысходность, что обычно рисует воображение про государственные дома для сирот. «Но ведь главное у этих детей всё равно на улице», — невольно подумал Игорь.
Через несколько минут в беседку вывели Галю. Она была в чистой одежде, выглядела здоровой, но, глядя в пол, избегала смотреть в глаза.
— Здравствуй, Галенька, — мягко улыбнулся Игорь. — Вот решил тебя навестить. Жаль, что Куджо не смог приехать, очень хотел.
— Правда? — чуть слышно откликнулась девочка, впервые подняв на него печальные, огромные серые глаза, обрамлённые густыми, чёрными ресницами.
Игоря словно пронзило током: этот взгляд был не просто знакомым — он был родным, каким-то болезненно-близким. Точно такие же глаза и такое же выражение были когда-то у Камиллы... Он отчаянно уговаривал себя, что это — только совпадение, но...
— Я вас оставлю, — тихо шепнула воспитательница, — буду рядом, зовите, если что.
Галя уселась на скамейку, привалившись к столбу беседки. Игорь осторожно передал ей игрушечную акиту — она даже могла записывать голос.
— Это тебе, от меня и Куджо.
— Спасибо… — девочка уныло улыбнулась.
— Дядя Игорь, а меня когда домой отведут? Я так скучаю по маме!
— Детка, я тоже всем сердцем хочу, чтобы ты скорее встретилась с мамой, но мы не знаем, где она. Если бы был хотя бы адрес… Ты не помнишь, когда гуляла во дворе с папой — может, какие здания были, деревья? Что-то необычное?
Галя покачала головой, и по её щекам потекли слёзы.
— Не плачь, милая, — Игорь осторожно погладил её по волосам. — Мы обязательно её найдём.
— Обещаешь? — тут же вцепилась взглядом девочка.
Игорь похолодел, понимая, что даёт невыполнимое обещание, но не мог иначе:
— Клянусь.
— Мама говорила, что рядом с домом большая-пребольшая река. Она зовётся так же, как и мама.
— Как это?.. Ты ведь говорила, что маму зовут Майя. Нет у нас такой реки...
— Можно я тебе раскрою секрет? — Галя осмотрелась и зашептала: — Только никому не рассказывай. А то папа узнает — всех накажет, а меня сильнее всех!
— Клянусь, никому, — прошептал Игорь, не зная, ждёт ли всерьёз детскую глупость или что-то важное.
— Маму зовут не Майя, — доверительно выдохнула Галя. — Так её папа звал, чтобы никто не догадался. А мама мне по секрету сказала: на самом деле она — Кама. Как та речка...
Игорь онемел. По телу прошла искра. Он судорожно сглотнул:
— Ты уверена?
— Да... — кивнула Галя, глядя в упор.
— Мама рассказывала, что когда-то жила в большом и светлом доме, была самым счастливым человеком на свете. А потом узнала обо мне… Папа нашёл её, забрал из того дома, где она была счастливой, и запер, чтобы она не убежала...
— Что значит — узнала о тебе? — голос Игоря предательски дрожал. Пазл складывался… совсем не так, как ему хотелось.
продолжение