- А кто это? Из наших, из местных?
Михаил удивлённо смотрел на Игната, в его взгляде чувствовалось некое недоверие к тому, что говорит его собеседник. Он притянул кружку, поданную хозяином дома ближе, подёргал пакетиками чая, лежавшими внутри, рассматривая их, но думая о своём, а после сделал свой вывод.
- Нет, ну вам, красавчикам, всё легче даётся, появился в деревне, своим лицом посвятил, и на тебе, все девки сбежались. А тут годами обхаживаешь одну единственную и ни на йоту не сдвинулся, - Миша почесал затылок и уже после посмотрел на Игната, ожидая от того подтверждение своих слов.
- Ты думаешь, что женщины только на красоту кидаются? – Игнат присел рядом, - да и какая у нас, у мужчин, красота? Это дамы должны привлекать наше внимание невероятными причёсками, нарядами, да прочим чем-нибудь, а мужчина помылся, побрился, чистое одел и всё – он уже красавчик.
- Не, не скажи, - Михаил скривил губы в знак откровенного несогласия с услышанным, - а как же Борька? Он против твоей теории идёт. А девки за ним носились, дрались даже.
- Какой ещё Борька?
- А, был у нас тут такой. Гулёна тот ещё, выпивал, барагозил, а женщин менял, как перчатки. Это по молодости было дело. Мы с ним дружили, так вот у Бориса на выпускном девица была, при этом уже не первая. А у меня и в помине не предвиделось в тот момент. Было что-то этакое в нём, он глянет на девицу, скажет ей нелепицу какую-нибудь и всё, она уже поплыла, на него томным взглядом посматривает. Я хоть какую одежду нацеплю, ничего не поможет. Так вот я насмотрелся на Бориса и решил, что женщины любят ушами, тоже пытаюсь тактику использовать эту с Лидой, а у меня ничего не получается. Она на меня смотрит, как на дурака и всё.
- Женщины разные, я бы не сказал, что все любят бесполезную болтовню. По поводу Лиды уже тебе говорил, ты же владеешь таким талантом, так удиви женщину, покажи ей её красоту на холсте.
- Ты думаешь, это легко? Это тебе не петушки на бабушкину пенсию сосать, тут думать надо, талант иметь, - Михаил даже чуток голос повысил от возмущения, - человека прочувствовать нужно, понять, просто так за минуту не состряпаешь потрет.
- А что я видел тогда у тебя в мастерской? Ты же нарисовал Анфису. Только вот не понятно, где ты её видел, как она у тебя на холсте оказалась?
- Было дело, выпил лишнего, с мамкой поругался, отправился в мастерскую спать. Думаю, что я её во сне видел, точно не помню. Мы тогда ещё крепко с Гришей дружили. Может он мне что-то рассказывал, только я ночью проснулся и сотворил. Это у меня впервые такое было, я по памяти писал портрет человека. Вообще никому такого не делал. У меня в приоритете пейзажи, да красота наша местная.
- Лиду не можешь нарисовать по памяти?
- Могу, может быть, не знаю точно.
Выпив две кружки чая и поворчав о том, что Игнат не послушал его в прошлый раз, продолжая почивать гостей отвратительным напитком из пакетиков вместо заварного чая, Михаил удалился.
С ним Игнат встретился на следующий день в магазине у Лиды, когда явился туда всё же за листовым и ароматным чайным напитком. Ревнивый кавалер вошёл в помещение в самый раз, когда его возлюбленная делилась с покупателем откровенным.
- А я сделал то, что вы мне сказали, сходила и отнесла, там оставила, откуда притянула в своё время. Пока тяжело мне, кажется, что не хватает часть меня. Будто бы у меня забрали нечто.
Михаил притих, войдя в магазин и делая вид, что присматривается к перчаткам, выложенным в открытом доступе у стены, прям у входа в магазин.
- Я думаю, что это временно, ко всему привыкать нужно, на правильный лад тоже настрой нужен, - ответил Игнат.
- Так значит, да? – Михаил не вытерпел, бросая перчатки, что были в его руке, - значит мне одно говорил вчера, а сам с утра побежал быстрее отношения налаживать, чтобы она привыкала к твоей хорошей жизни? – на этот раз Михаил вёл себя более напористо, может уже понимая, что никто с ним драться не собирается, - а ты чего скалишься? Я тут круги вокруг нарезаю годами, а этот появился, так ты вмиг лыжи навострила к нему. Думаешь, нужна ты ему? Плевал он на таких, как ты.
- На каких, Мишенька? – улыбаясь, спросила Лида, - что же во мне не так, что меня и полюбить нельзя?
- Я не о том, - Михаил начал тушеваться, понимая, что направил своё возмущение возможно не в то русло, - да я о нём, Лида, не о тебе. Он тут покрутится месяц другой и след его простыл, ищи ветра в поле. Городские – они же не надёжные, Лидочка, вот о чём я , подумай.
Михаил изменил выражение на лице, сделав его несчастно-умоляющим, пытаясь не протестовать теперь, а убедить даму в своей правоте. Ответной реакции мужчина не дождался, разворачиваясь и эмоционально прощаясь с присутствующими.
- А ну вас всех, к чёрту! Свободного художника каждый норовит обидеть.
- Миша, приходил-то чего? – спросила Лида уже вдогонку, когда же тот хлопнул дверью, обратилась к Игнату, - обидчивый он у нас. Мамина сыночка-корзиночка, мужику за пятьдесят, а всё думает, что с ним все должны сюсюкать.
- А мне, кажется, неплохой мужик, - пожал плечами Игнат.
- Неплохой он, я ничего и не говорю, но инфантильный. Всю жизнь возле родителей прожил, никакой самостоятельности. Как же он семью тянуть станет, если какая подвернётся дама? Да и даст ли Ираида Ивановна? А то может прогонит его даму сердца, как раньше делала.
- Люди все разные, может Михаил не такой храбрый и сильный духом, но беззлобный зато, добрый он, от него и не ждёшь никакой пакости. Другой человек может сильный и храбрый, рвач этакий по жизни, а доброты нет в душе. И не поговоришь с таким по душам о жизни, как с этим вот товарищем.
- Может быть, - Игнат вышел прочь, оставляя Лиду в раздумьях.
На следующий день Михаил явился к дому Лиды рано утром. В руках его был какой-то большой предмет, укрытой тряпкой. Он продолжал молчать, взволнованно дыша, когда Лида вышла навстречу незваному гостю.
- Ну чего тебе, Миша? Покоя от тебя нет никакого. Утро на дворе, а ты ещё и не ложился поди? Опять пьянствовал всю ночь, - она устало вздохнула и недоумённо покачала головой.
- Нет, не пил, - Михаил набрал воздуха в лёгкие, словно бы собираясь с мыслью и делая свой вид серьёзным.
- Чего тебе? Опять бутылку под запись хочешь? – она не стала дожидаться ответа, поворачиваясь и отправляясь в дом, - подожди, сейчас ключи возьму от магазина, дам тебе. Ох, как же вы мне все надоели.
- Лида, подожди, - окликнул её Михаил, - я люблю тебя, Лида. Ты лучшая женщина на свете.
Он выкрикнул это этаким дерзким тоном, не позволяющим пропустить его мимо ушей. Пока у Лиды округлялись глаза от удивления и неожиданности, Михаил сдёрнул тряпку с предмета, который держал в руках.
- Вот, я по памяти тебя писал, твой образ у меня в душе, Лида.
Перед женщиной предстала необычная картина. Михаил выставил вперёд холст, на котором была изображена она.
- Это я? – Лида робко подходила ближе, - как же ты так красиво меня нарисовал?
- По памяти, Лида, - повторил Михаил, - ты у меня вот где!
Картину он оставил в одной руке, ударив второй по груди, словно бы показывая наличие чего-то внутри него. Лида протянула руку и осторожно дотронулась до картины, осознавая реальность произошедшего.
- Тебе это, забирай. Да и сердце моё тебе принадлежит, Лидочка, - продолжал свои пламенные речи влюблённый мужчина.
- Это что же получается, что я такая красивая, что с меня можно картины рисовать? – Лида продолжала удивляться.
- Конечно, - кивнул головой Михаил, спокойно улыбаясь, замечая, какое впечатление произвела на Лиду его работа.
- Может это, - она чуток замялась, - кофе будешь?
- Не откажусь.
***
Игнат занимался дровами несколько дней, чувствуя, как его покидают силы. Так усердно работать физически он не привык. В городе приходилось посещать спортивный клуб, чтобы держать себя в форме. Там он бегал на дорожке, поднимал тяжести, качал пресс, подтягивался.
На всё это тратился примерно час три раза в неделю, после чего Игнат отправлялся в душ, ополаскивался и чувствовал себя бодрым. Тут же было всё иначе. Дрова рубил он по два или три часа, после переносил их и складывал ровными рядами.
Первый ряд дров он доложил на то место, где уже были поленья, второй ряд пришлось устанавливать самому. Игнат и не думал, что в этом важна какая-то специальная сноровка.
В момент, когда второй ряд был почти уложен, он почему-то стал заваливаться, а после и вовсе рухнул на землю. Пришлось тратить время и перекладывать всё вновь.
Да и колка дров не была этакой безделицей, как простой бег на беговой дорожке. Колун вымотал ему все нервы, застревая периодически во влажной древесине. Каждый раз приходилось бить кувалдой сверху, чтобы хоть как-то высвободить инструмент.
Анфиса не снилась уже третьи сутки. Почему-то это начало его беспокоить. Он привык уже к своим странным будням. Целый день, наряду с физическим трудом, его мозг постоянно вспомнил что-то из прошлого, заставляя погружаться в тяжёлые события.
Сны с Анфисой же приносили радость, некое успокоение, теплоту и уют. Ему нравилось просыпаться после таких видений, где молодая девушка рассказывала, что она такая же, как он, что понимает его.
На третий день после того, как сны перестали сниться, Игнат даже испытал чувство тоски по несуществующей особе, появляющейся во сне. Вечером, устав от дневной работы, он выпивал кофе в своём кресле.
Образ девушки возник сам собой. Игнат вспомнил несколько последних снов, где он прижимал её к своей груди. Сердце сжалось от какой-то жалости то ли к самому себе, то ли к странным обстоятельствам, не позволяющим сделать это наяву.
- Где ты, Анфиса, - произнёс Игнат вслух.