Милана впервые приехала в деревню к бабушке в семнадцать — родители решили, что городской девчонке полезно подышать свежим воздухом и «прикоснуться к корням». В ту первую деревенскую поездку Милана выглядела как типичная городская модница конца 1980‑х — начала 1990‑х. Её длинные, тёмно‑каштановые волосы были уложены в пышную причёску, по последней моде. Глаза — серо‑зелёные, с длинными ресницами, которые она иногда подчёркивала тушью. Черты лица тонкие: аккуратный прямой нос, высокие скулы, чуть заострённый подбородок.
Она носила яркие вещи, резко контрастировавшие с деревенским стилем: джинсы с завышенной талией, разноцветные футболки с принтами, лёгкие шифоновые блузки, цветные кеды или сандалии. Её движения были лёгкими, привычными к городскому ритму. Когда смущалась, слегка наклоняла голову и проводила рукой по волосам.
Пашка, тогда ещё не Павел Михайлович, а просто Пашка, встретил её у клуба в первый же день. Он выглядел как настоящий деревенский парень: крепкий, широкоплечий, с сильными руками, привыкшими к физическому труду. Коротко стриженные темно‑русые волосы немного вились на концах. Глаза — ясные, голубые, с густыми ресницами, которые казались ещё темнее из‑за загара. Лицо с выраженными скулами и волевым подбородком, нос прямой, чуть совиный. Кожа загорелая, местами обветренная, с россыпью едва заметных веснушек на переносице. Одет парень был просто. Джинсы, рубашка, с закатанными рукавами, кроссовки. Его походка была твёрдой, размеренной, а движения — уверенными. Когда Пашка широко и приветливо улыбался, на его щеках появлялись едва заметные ямочки.
Когда молодой человек выделил из толпы деревенских девчат хрупкую фигурку незнакомки, то, не раздумывая подошел знакомиться, преградив дорогу к входу в клуб.
— Ты кто? — спросила Милана.
— Пашка. Первый парень на деревне.
— Ну‑ну, — фыркнула девушка.
Но уже через неделю они гоняли на стареньком мотоцикле Пашки по полям, сидели у реки, целовались на сеновале. Лето пролетело как один день. Осенью Милана уехала в город, обещая писать. Но… Жизнь взяла своё: учёба, работа, замужество, переезд за границу.
Пашка переехал в город, тоже женился, вырастил двух дочерей, дождался внуков. Жизнь текла размеренно, по привычному кругу: работа, дом, поездки в деревню к родителям, огород, праздники с роднёй. О Милане он вспоминал, особенно, когда слышал ту самую песню, под которую они танцевали на деревенской дискотеке.
Двадцать пять лет спустя…
Милана приехала в деревню к лучшей подруге, которая пригласила ее погостить. Родственников давно не осталось, дом бабушки пустовал. Когда Милана шла по знакомым тропкам и улице, ее сердце сжималось от тоски и ностальгии. На следующий день, после ее приезда в деревне был престольный праздник — Ильин день. Его отмечали каждый год с песнями, плясками, под гармошку. Вечером Милана с подружкой отправились в клуб, повидать друзей юности. Годы добавили её облику благородной сдержанности. Волосы, всё ещё густые и блестящие, она теперь носила средней длины. Цвет остался тем же — глубокий каштановый. Черты лица стали более чёткими, появились тонкие морщинки у глаз и на лбу, но они лишь подчёркивали её выразительный взгляд. Глаза по‑прежнему яркие, хотя теперь в них читалась мудрость и некоторая усталость. Губы чуть тоньше, чем в юности, но улыбка осталась той же — тёплой, немного застенчивой. Держалась прямо, но без напряжения, движения плавные, неторопливые. В её облике чувствовалось достоинство человека, который знает себе цену, но не стремится это демонстрировать.
Выбежавший из клуба, немного хмельной мужчина, чуть не сбил ее с ног.
— Милана? — он не поверил своим глазам.
— Паша… — она замерла, не зная, что сказать.
Он изменился, но всё так же широко улыбался, а в глазах читалась радость и доброта. По‑прежнему широкоплечий, хотя в талии появилась лёгкая полнота. Густые волосы теперь с проседью, голубые глаза немного потускнели. На лице — несколько глубоких морщин. Одет он был просто и аккуратно. И та же самая привычка — когда задумывается, проводит рукой по волосам. В его облике читалось спокойствие человека, прожившего честную жизнь и не имеющего причин прятать глаза.
Милана и Павел отошли в сторонку и разговорились.
— Помнишь, как мы у реки сидели? — спросил Пашка, глядя вдаль.
— Помню, — тихо ответила она.
Они стали встречаться. Чувства, казалось бы, давно ушедшие, вспыхнули с новой силой.
Но жизнь штука сложная. Оба не свободны. Пришло время расставаться. У Миланы не было детей. Только муж иностранец и старенькая мама, к которой она летала через океан каждые полгода. Ее захватила «эта деревенская романтика», сердцу ведь не прикажешь... А Пашка переживал… Жена и его взрослые дочери не поймут его и осудят, мол, «сдурел на старости лет».
Слухи ползли по деревне. Кумушки судачили, а кто‑то и откровенно осуждал.
— Может, это ошибка? — прощаясь, спросила Милана, глядя Павлу в глаза.
— Нет, — твёрдо ответил мужчина — Это второй шанс. Мы его заслужили.
Будущее…
Через 2 года мучительных расставаний и желанных недолгих свиданий Милана вернулась из-за границы. Не потому, что Пашка её уговорил, а потому что сама поняла: здесь её место. Здесь она чувствовала себя дома, здесь было спокойно и по‑настоящему. К тому времени Павел был уже свободен.
Они расписались тихо, без пышных торжеств. Теперь по утрам Милана варит кофе, а Пашка кормит кур. Они вместе работают в огороде, ходят в лес за грибами, вечерами сидят на крыльце и смотрят на закат.
— Думаешь, мы правильно поступили? — спрашивает она иногда. — Конечно, — улыбается Пашка. — Мы ведь не украли ничего. Мы просто взяли то, что нам подарила судьба во второй раз.
И они знают: это начало. Начало новой главы, где есть место любви, мудрости и спокойному счастью. Потому что иногда жизнь даёт второй шанс — и важно не упустить его.