Страсти утихают. Чудный денек благополучно завершается. Прощаюсь с благодарными радиослушателями, глушу аппаратуру и запираю лавочку на замок. Впереди долгий вечер, обещающий в обществе Фа насыщенную программу. В прекрасном настроении встаем на ходули с горячим желанием "прошвырнуться до Лохматого".
Но прежде чем отправится в недалекое будущее, переходим через дорогу к Мишкиному дому и поднимаемся на третий этаж. Синяя дверь, моргнув глазком, на настойчивые звонки, поскребывания и постукивания реагировать отказывается. Звучащая за ней музыка резко стихает. Похоже, после случившегося недавно казуса, видеть нас не желают и мы с Фа теперь персоны Нон грата. А ведь еще пару дней назад все было хорошо. Просто замечательно. Сидели по ту сторону двери и, как говорят пуговицы, отрывались. С треском. С чувством. С расстановкой. Ну, все как положено. И вот тут то... Дааа... запомнятся Шкварку пятьсот лет русской балалайке...
...Пили немного. Но часто. За наши гробы, сколоченные из столетних дубов, посаженных нашими внуками; за силу, держащую шляпу; за первую струну; за вторую... за Гагарина... дальше по списку. И все бы закончилось как всегда хорошо и весело, если бы посредине этого разгула не узнали, что Шкварок задумал в своей комнате ремонт учинить. Придать свежести старым стенам. Улучшить, так сказать, несколько устаревший зрительный образ.
Такую здравую мысль мы, конечно, поддержали. Дело нужное - давно пора имидж сменить! Со знанием дела принялись обсуждать колер, фасон и другие составляющие. А когда Мишка вышел по телефону поболтать, оказалось, что не только у него могут идеи рождаться. И у меня родилась. И тоже творческая.
Тут же, не долго думая, воплощаю идею в жизнь. Прислонив Фарида к стене (все равно обои менять!), четко запечатлеваю его контур художественным угольком. То же самое Фа проделывает со мной. Еще несколько мастерских штрихов и со стены в полный рост глядят удивительно похожие, но на всякий случай проименованные татуировками на грудях, John и Paul. Долго любуемся своим творением. Хорошо получилось. Как живые! Вот Мишутка-то обрадуется! Гордые своей высокохудожественной работой ждем какая же будет его положительная оценка. Предвкушаем его восторг.
Вскоре Шкварок, широко улыбаясь после приятного разговора, входит в комнату, видит огромные черные фигуры на стене и замирает. Челюсть его отваливается. Тычет в наше произведение пальцем и, похоже от радости, не находит слов. Но когда культурный шок проходит прорывается шлюз и изливается такой поток красноречия, такая поэзия, что уши наши сворачиваются в трубочку, а лица вытягиваются. Похоже никакой ремонт он делать не собирался. Ну, если только в мечтах. Присвистел, сучара! Проехался по ушам на понтах дешевых! Ввел, так сказать, пацанов в заблуждение.
Что же получается?! Сам насвистел, сам и обиделся! Мы то причем? Но в хату так и не пустил. Так что со всем почтением откланялись в глазок, поцеловали ручку двери и, ничтоже сумняшися, двинулись дальше, по вновь утвержденному плану. Пущай теперь один дома сидит. Поди с Джоном и Полом скучно не будет! Гы-гы-гы!
А план наш такой: посетить летний кинотеатр "Фестиваль", где перед началом сеанса в составе бэнда играют Фаридовские кореша, выпускники славного ин-та Культуры Вадик и Вовчик.
Сверкающий поезд метро со свистом доставляет нас в центр и поднявшись наверх вступаем в самое сердце города - Сквер Революции. Привет, Лохматый!
Сквер... Сквер... Сквер... Эти три понятия... На самом деле их гораздо больше: для шахматистов возможность тесным кружком перекинуться фигурами; для измученных родителей шанс передохнуть, выпустив стайку спиногрызов беситься на аллеях; благодарным пионерам - возложить цветы к подножию гиганта мысли; молодежи - назначить романтическое свидание или собраться дружной компашкой; жаждущим - заглянуть в кафе прорыть канал в пустыне; страждущим - успокоить душу под пение перепелов; для озабоченных - одинокие дамочки на скамейках с прайсом на подошве туфельки, а так же "дамочки" в мужском подземном туалете(бывало и такое). И все это под великолепной сенью вековых чинар, посаженных еще в царское время.
Чудесный оазис, раскинувшийся в самом центре раскаленного летним зноем города, дает прохладу и отдохновение, возвращает силы и радует глаз тенистой зеленью. Отсюда лучами разбегаются улицы. Одна из них - Карла Маркса- самая короткая и ведущая к ресторану "Зеравшан", в недалеком будущем станет ташкентским Арбатом (Бродвеем).
По периметру Сквера расположилось множество исторических зданий, муниципальных и культурных заведений: возвышающаяся над окрестностью гостиница Узбекистан("Узбечка"); Окружной Дом Офицеров; кафе "Уголок", где синие "беговые" куры превращаются во вкуснейших цыплят табака; филиалы ВУЗов, Горисполком, Куранты, кафе "Буратино" и, конечно же, парк культуры и отдыха им. Максима Горького в пределах которого и расположен летний кинотеатр "Фестиваль", который мы собираемся осчастливить своим присутствием сегодня вечером.
До открытия "Фестиваля" еще достаточно времени. Убиваем его на Сквере, за столиком в кафе "Дружба". Ледяное сухое вино "Ок-Мусаллас" и шарики пломбира в жестяных вазочках прекрасно утоляют жажду и восстанавливают силы. За приятными разговорами время пролетает незаметно и вот уже смеркается. Заходящее солнце дает сигнал и мы покидаем Сквер. Проходим мимо Курантов, мимо входа в парк Горького и вот он - "Фестиваль"
Вид на толпу, запрудившую пространство перед кассой кинотеатра, не придает оптимизма. Настроение творческое, возвышенное и толкаться в очереди нет никакого желания. Переглянувшись направляемся к билетерше, загородившей пышным телом узкую калитку в воротах кинотеатра. Останавливаемся. Молча и сосредоточенно смотрим ей в глаза.
- Вы кто? - наконец то спрашивает не выдержавшая пристальных взглядов добрая женщина.
- Мы из отдела - без тени улыбки произносит Фарид.
- Вас предупредили? - строго добавляю я.
Бедная женщина напрягается, не знает как реагировать, оглядывается в надежде увидеть администратора - бог его знает кто такие... Но тут наши лица озаряются добродушными улыбками:
- Да мы к Вадику! Звукооператоры. Вон они на сцене, настраиваются.
-Аааа, звукооператоры... к Вадику... ну проходите - облегченно вздыхает билетерша.
Заходим с легкой душой. И не то что бы не было денег на билет, да и в очереди могли бы постоять. Но, когда мы с Фаридом в двух, тумблер в голове обязательно щелкает, чтой то такенное во внутрях происходит, подхватывает и несет. Начинается импровиз. Отточеная в многочисленных ситуациях, помноженная на двоих способность к импровизации, когда в долю секунды, не сговариваясь, принимается верное решение, вытаскивает и сейчас. И как будто снова мчимся в Подмосковных лесах на встречу ветру и приключениям в грузовичке с аппаратурой...
Ноги ступают на политый из шланга розовый песочек внутреннего двора кинотеатра и в памяти отчетливо возникает картина из прошлого, как с босоногими сорванцами стою здесь же, у закрытой кассы с давно распроданными билетами на "Синдбад-Мореход" - супер боевик нашего детства. Сеанс вот вот начнется и мы пребываем в полном унынии и безнадеге - Синдбад-Мореход отправится в свои приключения без нас. Но тут отчаянные близнецы Лешка и Сашка бросают клич:
- У кого очко не сыграет - за нами!
Могли бы и не говорить. Все до единого бросаемся вперед. Вскоре план становится понятен - через парк, примыкающий к задней части зрительного зала "Фестиваля", пробраться на крышу кинобудки.
Задача оказывается не из легких. Тогда еще понятия не имели что такое "паркур", но это был именно он. Помогая друг другу преодолеваем заборы и заграждения, проползаем по верху технических пристроек, перепрыгиваем через широкий проем и оказываемся на все еще горячей от закатившегося солнца мягкой толевой крыше кинобудки. Подползаем к краю и перед нами открывается шикарный вид на киноэкран и зрительный зал.
Титры уже бегут по экрану и мы, задохнувшиеся от радости, устраиваемся поудобнее. Какой же это кайф! Какая романтика! Вознесясь над всеми лежишь в темноте на пахнущей гудроном шершавой крыше, легкий ветерок приятно обдувает и шелестит листьями, а над головой черное, усыпанное яркими звездами небо. Перед нами бесстрашный Синдбад, ловко орудуя саблей, совершает героические подвиги. Рядом верные друзья преодолевшие с тобой все преграды. Чувство полета, какой то необъяснимой свободы охватывает и переполняет душу...
...Лихо закручен сюжет. Синдбад вшторивает и мочит всех подряд. Народ захвачен зрелищем. Над зрительным залом поднимаются клубы табачного дыма. Наши тоже закуривают. Опосля бычки щелчком пальцев отправляются далеко вперед и описав параболу падают на головы зрителям, что доставляет особое удовольствие от чувства безнаказанности и превосходства. Внизу под нами хулиганы из передних и задних рядов тоже обмениваются чинариками. Это неотъемлемая составляющая на сеансах летних кинотеатров. Добрая традиция иногда приводит к некоторому возмущению, взрыву негодования и даже рукоприкладству, которое быстро заканчивается, так как все остальные зрители хотят смотреть кино.
Улыбнувшись воспоминаниям возвращаюсь в реальность. Мы уже прошли через укрытый зеленью, усаженный розами, украшенный транспорантами с молодыми строителями коммунизма дворик и приближаемся к небольшой эстраде. Все уже готово к выступлению, но завидев нас музыканты сходят вниз перекинуться парой слов.
Вовчик заметно хромает. Узнаем, что намедни какой то совершенно неуправляемый то ли бульдог, то ли боксер вцепился ему в ногу и даже хозяин не мог его оторвать. От страха и боли, не придумав ничего лучшего, Вовчик нанес собакену сокрушительный удар растопыренными пальцами по глазам. С визгом железные челюсти разжались. Второй удар пришелся по хозяину... Все произошло быстро и нога не успела сильно пострадать. Теперь Вовчика иначе как "Доцентом" (моргала выколю!) не зовут.
К счастью эпическая битва с собакой Баскервилей не отразилась на музыкальных способностях гитариста и мы получили полное эстетическое наслаждение от шикарного звука и исполнения.
Сначала на нас обрушился Supermax. Группа для меня особо интересная басовыми партиями. Вадик, закончивший ин-т Культуры по классу тубы, само собой играл на бас-гитаре и все эти изощренные басовые размерчики свято соблюдал. Да и все остальное было сделано один к одному от клавишных и барабанов до гитары и фирменного супермаксовского двухголосия. С первых нот стало понятно - играют профессионалы.
Supermax - World Of Today (1977)
На звуки музыки уже собралась внушительная толпа и тут началось самое интересное, ставшее для меня тем самым сюрпризом, о котором говорил Фа. Неожиданно стилистика программы развернулась на 180 градусов и со сцены зазвучали вещи Джорджа Бенсона.
George Benson – This Masquerade (1976)
Совсем недавно мы открыли для себя этого великолепного музыканта и наслаждались его гитарными делишками, а тут это все буквально перед нами и в живом звуке! Причем на высочайшем уровне исполнения. Вовчик просто летал, крутил замысловатые пассажи настолько легко, настолько точно и эмоционально, что казалось инструмент является продолжением его рук. А уж когда он достал флейту и с невероятными импровизациями унесся в совершенно недосягаемые выси, то не только мы с Фа, но и окружающие, выпрыгнув из положения сидя, встали в положение на уши. Сорок минут красивой музыки пролетели незаметно и вот уже звонок к началу сеанса, а группу не хотят отпускать. Просят еще. Но регламент не позволяет и мы отправляемся смотреть на Джека Николсона в "Пролетая над гнездом кукушки", что тоже очень даже не плохо.
Забегая вперед скажу, что Вовчик, родись он где ни будь в Америке, мог бы, по моему мнению, стать супермузыкантом. Но он родился там где родился, не нашел своего места в жизни и в последствии пагубные страсти сгубили его. Всегда с восхищением и сожалением вспоминаю тот музыкальный вечер с его участием.
Вадику повезло больше. Ему легче удавалось находить свою нишу в мире музыки. Хотя всякое бывало. Однажды, уже в 90-е в Твери, куда пригласил ташкентский кореш играть в команде Михаила Круга, его жизнь чуть не дала внушительную трещину. В кабаке, где они выступали, местный пахан с братвой, проникшись душою, пригласил группу за стол выпить-закусить. Малопьющий Вадик, несколько не рассчитав силы, удохлился так, что попутал рамс и в эмоциях наговорил чего то лишнего..
..За столом повисла недобрая тишина. Тяжелая рука одного из братков опустилась на плечо:
- Может его на Лебедево отправить?
Бригадир, пораскинув туда-сюда, поглядев на мало чего соображающего Вадика дал отмашку:
- Не в этот раз. Молодой. Исправится.
На следующий день придя в себя Вадик, вспоминая о вчерашних событиях, поинтересовался - что же это за Лебедево такое? Ответ заставил несколько взгрустнуть. Лебедево оказалось городским кладбищем. Дааа... Серьезные мужчины в Тверской местности.
С удовольствием посмотрев фильм, при этом не получив ни одного бычка на голову, поздней ночью разъезжаемся с Фаридом в разные стороны на метро. Сквер, как равноудаленная точка на карте города, долго еще будет местом наших встреч и похождений. С Мишкой в том числе. В понедельник Шкварок, как ни в чем не бывало, придет ко мне в радиоузел и с неприкрытым цинизмом (будто это не он забарикадировался за синей дверью) спросит - куда это мы потерялись? И добавит, что на стене еще осталось место для Джорджа и Ринго. И с бэк-вокалистками ему одному не справиться. И новые тексты уже готовы...
Мы снова вместе. Препятствия в дружбе только усиливают ее. Все возвращается на круги своя. Жизнь продолжает играть новыми красками. Дарит новые впечатления, новые эмоции, память о которых, пробивая года, снова и снова напоминает "как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя!" Но время неумолимо и уходит безвозвратно. А как хочется еще раз прыгнуть на ту, пахнущую гудроном, горячую шершавую крышу!
До встречи!