Музыкант в СТРОЙБАТЕ

Толик, наш капитан-афганец, суровый друг и незаменимый поставщик импорта, опять пропал с радаров. Такое бывает. Время от времени "за речкой" происходят определенные события и он неожиданно исчезает. Возвращается загорелый, обветренный, с тяжелым взглядом. Иногда перебинтованный. Молча бросает в угол баул со шмотками и сутками отсыпается. Понимаем - ходил в рейд. В этот раз его нет уже почти месяц. Беспокоимся. Всякое может быть. Но надеемся на лучшее - все таки тёртый перец, стреляный воробей. Повидал всякое...

Страсти утихают. Чудный денек благополучно завершается. Прощаюсь с благодарными радиослушателями, глушу аппаратуру и запираю лавочку на замок. Впереди долгий вечер, обещающий в обществе Фа насыщенную программу. В прекрасном настроении встаем на ходули с горячим желанием "прошвырнуться до Лохматого". Но прежде чем отправится в недалекое будущее, переходим через дорогу к Мишкиному дому и поднимаемся на третий этаж. Синяя дверь, моргнув глазком, на настойчивые звонки, поскребывания и постукивания реагировать отказывается...

Больше года работы в радиоузле за плечами. Дело налажено. Тропинки протоптаны. Слабые места радиосети комбината изучены, усовершенствованы и взяты под жесткий контроль. Скоропортящаяся проводка в цехах, после сурового внушения вредителям, обрела защиту. Жалобы трудящихся на тишину в наушниках сведены к минимуму и устраняются легким движением руки. Фронт работ заметно сократился, сузился до чтения объявлений, трансляции Маяка и аудиокниг. Все чаще с напарником изнываем от скуки глядя на часы. А посему,...

Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Шекспир. Подозреваю что проснувшийся, после небольшого антракта, читатель безусловно задается вопросом: - А как же Фа?! Боевой товарищ, с которым достойно преодолено пылающее горнило советского стройбата. Совершены героические подвиги на музыкальном фронте и чудеса выживания на трудовом. Человек понимающий с полувзгляда то, что еще не было сказано. Готовый броситься за тобой в любую пучину, даже на трезвяк! С кем нах.евертили за...

По непредсказуемой траектории, изо всех сил упираясь заплетающимися ногами в асфальт, теряя и снова находя равновесие, как зомби тащусь к цели. Я должен дойти. Должен! Откуда во мне это ослиное упрямство - не знаю. Возможно в детстве тренер резиновым тапочком привил это ценное качество - доводить начатое (тренировка, прыжок, подтягивания/отжимания) до конца. И сейчас это единственное, что не дает остановиться. Окружившая со всех сторон толпа смехом и криками встречает каждый шаг, в тайне надеясь что он станет последним...

Вот так живешь себе спокойненько как вдруг, под влиянием или вопреки, в каких то неведомых глубинах сознания прорывается совершенно дикий шлюз и нахлынувшие стремительным домкратом воспоминания начинают буквально переполнять и будоражить. Берут одной рукой за горло, другой за сердце. Третьей за душу. И ты вскакиваешь среди ночи, хватаешься за перо, потом за кисть и ваяешь до самого рассвета, пока не падаешь в изнеможении... К полудню, открыв глаза и уставившись на мольберт, с удивлением отмечаешь, что нечто подобное уже видел раньше на холстах всяких там Моне, Пикассо и Ван Гогов...

Как известно $екса в Союзе не было. Но молодежь об этом не догадывалась и, невзирая на приоритет общественной жизни над личной, как то совсем непатриотично к нему стремилась. Даже, не побоюсь этого слова, влеклась! По себе знаю. Бывало, вместо того чтобы c серьезным выражением лица пару часов отсидеть на собрании, единогласно проголосовать и уйти с чувством выполненного долга, ты легким ветерком уносишься в парчок со скромным желанием склеить телку. Затем танцульки, киношка, прогулки под луной. Если при деньгах еще и в кафешке посидишь...

...Автобус подъезжает к остановке, двери открываются и я уже заношу ногу, как вдруг за спиной раздается призывный свист. Свист повторяется и заставляет обернуться. Повертев головой замечаю за открытым окном, на третьем этаже граничащего с остановкой дома, фигуру в банном халате с капюшоном. Что за крендель? Просто так свистеть незнакомому человеку на Чиланзаре не стоит - можно нарваться. Хмм, тем более любопытно. Между тем фигура сбрасывает с головы капюшон и свесившись с подоконника машет рукой...

...Поднявшись из радиоузла на крышу полевые провода разбегаются воздушкой по корпусам комбината. С крыш корпусов слаботочная проводка опускается в цеха, где разводится по специально оборудованным рабочим местам. Здесь незрячий народ, сидя за полуавтоматами и дергая рычаги, штампует кефирные, лимонадно-пивные, баночные крышки и другую мелочь. Эти люди плохо или совсем не видят. Но зато хорошо слышат. И у каждого своя радиоточка. На головах подключенные к розетке простенькие наушники. В них они начинают свой рабочий день...

Два года в армии, растянувшиеся на тысячу лет тогда, сегодня, с высоты прожитого, кажутся всего лишь сотней секунд. Сотней жемчужин, нанизанных на нитку времени. Перебираешь их как чётки, где каждая, сверкнув в памяти, вновь заставляет пережить события, впечатления и безумства тех дней, когда ты был молод, весел и без царя в голове... ... Бурные три месяца после дембеля пронеслись могучим ураганом и теперь для сохранения, пусть и небольшого, трудового стажа следует молниеносно устроиться на работу...

Оставив позади ставших такими привычными пляж, озеро и танцплощадку, многочисленных не просыхающих друзей, добродушного дядю Ваню и гостеприимного киргизского дедушку, навсегда вычеркнув из своего меню кролика и твердо став на путь трезвого образа жизни, ночным рейсом на всех парах несемся к дому. Автобус летит на предельной скорости и уже утром мы будем в Ташкенте. Откинувшись в кресле, покачиваясь на поворотах, смотрю как за окном мелькают редкие огоньки, а в небе огромная луна ухмыляется автобусу, тщетно пытающемуся убежать от нее...

Послышавшийся из далека звук работающего механизма заставил насторожиться и оттопырить уши. Мы на Иссык Куле уже четвертый или пятый день и из посторонних звуков привыкли слышать лишь легкий шум набегающих на берег волн, шелест ветра в листве да покашливание радио из громкоговорителей. А тут как будто маленький паровозик ползет. Причем явно в направлении лодочной станции, где на уютном уединенном пляжике с маленькой гаванью, два удава, раскинувшись на бархатном песке, усваивают поглощенного на завтрак кролика и принимают солнечные ванны...