Предыдущая часть:
На следующий день, когда Лада была на работе, Артём играл с Громом во дворе. Щенок был ещё мал для долгих прогулок, но с удовольствием гонял голубей у подъезда. Артём заметил странных гостей сразу. Чёрная машина — не из их двора. В ней сидели двое мужчин в костюмах. Один из них подошёл к бабе Вале, соседке, сидевшей на лавочке, и спросил:
— Простите, мы из социальной службы. Нам нужна Воронина, Лада Григорьевна. Есть сигналы, что её сын частенько остаётся без присмотра.
Баба Валя удивилась.
— Да вы что, милые? Ладушка — святая женщина. Муж у неё инвалид. Она на трёх работах. А мальчик... Артём, иди сюда.
Артём не подошёл. Он испугался и, схватив Грома на руки, быстро юркнул в подъезд. Но прежде чем дверь захлопнулась, он посмотрел на номер машины и записал его мелком на стене. А вечером всё рассказал маме.
— Социальная служба, — похолодела Лада и позвонила Данилу. — Даня, что такое? Сын сказал, люди какие-то приезжали, он номер успел записать.
— Диктуй, подумаем, что можно сделать.
Он перезвонил примерно через час. Голос его был мрачно напряжённым.
— Никакая это не соцслужба. Борис Николаевич пробил. Машина принадлежит частному детективному агентству "ИДС". У них репутация, скажем так, очень грязная. Они копают под тебя, ищут компромат.
— И зачем?
— Видимо, чтобы, если ты что-то узнаешь, выставить тебя сумасшедшей или плохой матерью. Возможно, даже лишить тебя сына. Бояться чего-то, вот только чего. В общем, будь готова ко всему.
Тем временем в больнице для неё стало совсем невыносимо. Новая санитарка, казалось, была повсюду. Екатерина то появлялась, когда Лада разговаривала с Данилом, то вдруг случайно оказывалась в сестринской, когда Лада звонила домой.
"Это она, — пронеслось в голове у Лады, когда навязчивая новенькая снова за ней увязалась. — Екатерина работает на них, шпионит за мной".
На следующий день Лада возвращалась домой после двойной смены, выжатая как лимон. Автобус тащился по вечерним пробкам. Автобус как раз остановился на светофоре у оживлённого перекрёстка на выезде из центра. Она смотрела в окно, не видя ничего, кроме собственных тревог. На перекрёстке, прямо перед ними, "девятка", пытаясь проскочить на мигающий жёлтый, на полной скорости влетела в бок какому-то старому универсалу. Удар был страшный. Универсал отбросило на столб, а из-под капота мгновенно повалил дым.
Лада не думала — инстинкты сработали раньше мозга.
— Стойте! — закричала она водителю автобуса. — Вызывайте скорую, пожарных. Авария!
Она выскочила из салона. Водитель "девятки" вылез сам, держась за голову. А вот из-под капота универсала уже пробивались язычки пламени. Дверь со стороны водителя заклинила. Лада подбежала. Внутри, на водительском сиденье, без сознания лежала молодая женщина.
— Эй, вы меня слышите? — Лада рванула ручку. Никакого эффекта.
Пламя становилось жарче.
— Отойди, дочка, рванёт сейчас! — крикнул кто-то из толпы.
Лада схватила камень, который валялся на обочине, и, обмотав руку шарфом, со всей силы ударила по боковому стеклу. Оно разлетелось.
— Бензином пахнет! — закричал кто-то.
Она просунула руку, открыла дверь изнутри и рванула её на себя. Женщина была пристёгнута. Пламя уже лизало приборную панель.
— Господи, — прошептала Лада.
Она достала из сумки свои рабочие ножницы, которыми резала бинты, и одним движением перерезала ремень. Схватив незнакомку подмышки, она вытащила её из машины и потащила по асфальту, обдирая колени. Едва они отползли на несколько метров, как автомобиль вспыхнул, как факел, а через секунду рванул бензобак. Лада лежала на асфальте, прикрывая собою спасённую. Осколки дождём посыпались вокруг.
— Вы... вы... — женщина открыла глаза. Она была в шоке, но в сознании. — Спасли меня.
— Тише, тише, я медсестра, всё в порядке. Скорая уже едет.
— Нет, — прошептала женщина, и взгляд её метнулся к горящей машине. — Сумка в бардачке, документы там, там всё. Я бухгалтер, Дарья Михайловна. Скажите брату-журналисту.
Она снова потеряла сознание. Через несколько минут её забрала скорая. Лада, вся в саже, с обожжёнными волосами, стояла на обочине. Она позвонила Данилу.
— Даня, я тут, в общем, вытащила женщину из машины, а она бухгалтер. Сказала, в бардачке документы для брата-журналиста.
— Ты что? — Данил не понял. — Ты где?
— Я в порядке. Ну, почти. Она из "Стройинвеста", понимаешь? Я увидела её пропуск. Он валялся рядом.
На том конце провода повисло молчание.
— Главное, ничего не трогай. Борис Николаевич сейчас приедет, я попрошу его.
Он появился через десять минут вместе с полицией и, как бывший сотрудник, что-то сказал патрульным. Так что пока те опрашивали свидетелей, пожилой мужчина подошёл к догоравшей машине. Бардачок оплавился, но не прогорел, и он вытащил оттуда обугленную, но целую папку.
— Дарья Михайловна Лебедева, — прочёл он на уцелевшем пропуске. — Бухгалтер, а в папке-то... — и он присвистнул. — Платёжки, откаты и договор с твоим "Горизонтом". Тут, похоже, вся их чёрная бухгалтерия. И авария, судя по всему, была не случайной.
Они передали документы в следственный комитет. Оказывается, документы Дарьи Михайловны сразу ушли в следственный комитет, дело возбудили моментально, а Борис Николаевич через старые связи знал, кому позвонить и что сказать. Было возбуждено уголовное дело. Дома же Гром встречал её радостным лаем, но, подбежав, замер и заскулил, учуяв исходивший от неё запах гари.
— Тише, мой хороший, — Лада погладила его. — Всё в порядке.
Из спальни раздался голос мужа.
— Лад, ты где там? Почему пёс скулит? Убери его и принеси мне воды.
В этот момент она поняла всё. Собака чуяла его ложь и страх. А на следующий день, когда она была на работе, позвонил Данил.
— Лад, он хочет сбежать.
— Что, Роман? — спросила она.
— Его держат на контроле, Борис Николаевич. И только что он позвонил в свою частную клинику, объявил о резком ухудшении. Так что сейчас будет госпитализация. Твой муж планирует скрыться оттуда, судя по всему, в аэропорт. Боже, езжай домой, надо ехать в клинику. Борис Николаевич уже поднял опергруппу.
Документы Дарьи Михайловны стали последней каплей. Она примчалась домой. Скорая из частной клиники уже стояла у подъезда. Рому выносили на носилках.
— Рома, Ромочка, что с тобой? — она бросилась к нему, изображая панику.
— Хуже, Лада, мне намного хуже, — прошептал муж, избегая её взгляда.
— Я с тобой. Ну, Рома, поезжай.
Лада сноровисто вскочила в машину. Они приехали в дорогую частную клинику. Романа быстро закатили в отдельную палату-люкс.
— Ладушка, милая, — сказал он, когда санитары вышли. — Поезжай домой, Артём, мне нужно отдохнуть. Врачи сказали: нужен полный покой.
Она вышла из палаты. В холле её уже ждали Данил, Борис Николаевич и двое в штатском.
— Он один? — спросил пожилой мужчина.
— Нет, я видела, что в коридоре его ждала женщина, та самая с фотографии.
— Отлично, — кивнул Борис Николаевич. — Значит, все в сборе. Ну, пошли.
Они появились в палате без стука. Картина была фееричной. Роман, её "парализованный" муж, стоял посередине, одетый в дорогой костюм. Светлана Олеговна протягивала ему загранпаспорт.
— То ли самолёт через три часа — мы и… — она осеклась, увидев вошедших.
Роман замер буквально на секунду.
— Лада, — он посмотрел на неё. — Что это значит?
— Всё, Роман Валерьевич, приехали, — сказал оперативник, доставая наручники.
И в тот же миг муж показал, насколько он настоящий артист. Он схватился за сердце.
— Приступ, кажется, — и театрально начал оседать на пол, закатывая при этом искусно глаза.
Лада же смотрела на это с холодным омерзением. Она подошла, когда муж уже лежал на полу и дёргался в своих конвульсиях.
— Рома, ну перестань уже, пожалуйста… Не позорься перед людьми, — сказала она устало, но спокойно.
— Зря стараешься. Ты не так падаешь. Когда у человека настоящий приступ, он инстинктивно бережёт голову, а ты бережёшь своё левое плечо. Ты же в аварии его якобы ушиб. Да...
Роман замер. Его "приступ" прекратился мгновенно. Он уставился на жену снизу вверх.
— Ты… откуда ты всё это узнала? — выдавил он сквозь зубы.
Вся афера раскрылась в тот же вечер. Роман, погрязший в долгах, пошёл на сделку с мужем Светланы Олеговны и с ней самой. Они украли миллионы из "Стройинвеста", но знали, что на украденные польстится другой вор. Авария была подстроена. Роман симулировал увечье, чтобы шантажировать мужа Светланы Олеговны. Мол, пострадал на вашей стройке, когда ехал по вашему поручению. Так что будьте добры, поделитесь награбленным за молчание.
Галина Петровна сидела на кухне у Лады, маленькая и съёжившаяся. Она плакала:
— Ладушка, дочка, прости. Я вырастила чудовище, умоляла тебя спасти его, а надо было спасать тебя от него.
— Я не держу на вас зла, — тихо ответила Лада. — Вам не за что извиняться.
А на работе её ждал последний сюрприз.
— Воронина, зайдите!
Екатерина, санитарка, стояла у кабинета заведующего, но на ней был не халат, а строгий костюм. В кабинете Алексей Михайлович бледно сидел напротив следователя.
— Капитан Иванова, — представилась Екатерина, показывая Ладе удостоверение. — Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Мы расследовали хищение дорогостоящих лекарств в вашем отделении.
— То есть вы следили не за мной? — ахнула Лада.
— За вами, — усмехнулась Екатерина. — Но, господи, у меня рыба покрупнее была. Ваш заведующий наладил неплохой бизнес: списывал на пациентов, а продавал налево. А вы со своим героем из пятой палаты мне все карты спутали — вечно шептались. Я думала, вы в доле. Так что пришлось тратить время на наблюдение за вами. — А вы? — она усмехнулась. — Вы молодец. И в огне не горите, и во лжи не тонете. Вы свободны.
Через неделю Лада подала на развод — спокойно, без слёз, просто поставила подпись и вышла из кабинета с ощущением, что наконец-то вдохнула полной грудью. Постепенно дни перестали быть одинаково тяжёлыми — появились выходные без подработок, нормальный сон, смех Артёма без оглядки на спальню отца. Данил оказался рядом во всём: и кран починил, который Рома «не мог» починить ещё до аварии, и с Артёмом гулял, и Грома учил командам, и просто молчал рядом, когда слова были не нужны.
Однажды зимним вечером они втроём сидели на кухне: Гром дремал у ног Артёма, за окном мягко падал снег, пахло свежим хлебом и чаем с мятой. И вдруг Артём поднял голову:
— Дядя Даня, а ведь это я папину тайну раскрыл. Тем самым мелом.
Данил отложил отвёртку — он как раз чинил старый тостер, который принёс из своей квартиры, — подошёл и присел рядом с мальчиком, обняв его за плечи.
— Ты настоящий герой, Тёма, — серьёзно сказал он. — Ты спас не только себя. Ты спас маму.
Лада смотрела на них и улыбалась — впервые за целый год по-настоящему, до слёз в глазах.
А ещё через год они сыграли свадьбу — тихую, в кругу самых близких, с Громом в огромном банте и Артёмом, который нёс кольца и сиял ярче всех лампочек в зале. Прошёл ещё год. Они переехали в новую квартиру поближе к питомнику Бориса Николаевича. Артём пошёл в четвёртый класс, Гром вырос в здоровенного пса и спал у двери, а Лада наконец-то работала только в одну смену и высыпалась.