Залив нетерпения
Мария Ныркова - "Залив Терпения" года два назад, из которого я уже мало что помню, только что это было по-настоящему хорошо. Хотя нет, помню, что девушка из континентальной России летит на Сахалин продавать семейную недвижимость и, разбирая архив, описывает историю рода. И, ух ты, я очень-очень много помню оттуда, оказывается. Помню красивое платье в цветочек, так и не надетое какой-то из бабушек героини. Помню смертельную болезнь деда, это шахтерская интоксикация, кажется, медью - у всего, что ешь, появляется сладкий привкус. Немало, через два года и несколько сотен книг, проглядела сейчас свою рецензию - ни о чем из этого не писала, а память высветила чередой вспышек.
И нет, от "Яблок и змей" не ждала многого, это рассказы, а сборники редко бывают ровными: что-то лучше, что-то хуже; что-то основное, чем-то дополняют до необходимого объема. Напомнить о себе, чтобы не остаться авторкой одной книги, вспыхнувшей ярко и погасшей скоро. Не ждешь - не разочаруешься. Не разочаровалась, десять рассказов, десять девчачьих историй. Героини девочки, девушки, молодые женщины, в фокусе внимания самоидентификация: "кто я", "какая я", "тварь я дрожащая или право имею" зчркнт, они, поколение зумеров, имеют и ни минуты в том не сомневаются, "как манифестировать себя в меняющемся мире, чтобы не навредить себе неосторожным словом, когда главное в тебе - это слова (и взорвется твоя голова, если их не будет)?"
Отношения с подругами, сестрами, мамами, бабушками. Отношения с мужчинами, не то, что менее значимые, но занимающие куда меньшую часть жизни, реальности, тебя самой. Размещение в пространстве тела, которому так много всего нужно, и еда с одеждой не единственные его потребности - грехи и соблазны из заглавия на определенных этапах не менее значимы, разрастаются порой до вселенских масштабов ("Вавилонская блудница"). Не менее проблемное размещение в пространстве души, которое может взорваться: "Ненавижу вас всех!" - в микрофон на институтском собрании ("Деконструкция ангела"), но может устранить непримиримые поколенческие противоречия совместным путешествием в страну гастрономических радостей ("Усилитель вкуса").
В дебютном романе ощущалось влияние Оксаны Васякиной, в сборнике куда более явственно проступает Евгения Некрасова, нормально, все мы идем проторенными дорогами. У Нырковой есть то, без чего писательство бессмысленно, на ее тексты случается тот физический отклик, какой Набоков называл читательской дрожью вдоль позвоночника, по которой узнается хорошая книга, и это главное. Хотя малая проза не вполне ее формат.