Собралась я идти к своим козушкам и курочкам, но не успела выйти из дома, как у меня затрезвонил телефон.
– Какая я сегодня с утра пораньше популярная, – проворчала я и посмотрела на экран.
Звонила мне мама.
– Легка на помине, – хмыкнула я. – Наверно, тетя Маша ей уже нажаловалась на меня.
– Не хочешь, не бери, – посоветовал Шелби.
– Ты не понимаешь, это же мама, другой у меня уже не будет, - покачала я головой.
– Мне не понять, – усмехнулся он и испарился.
Нажала на кнопку и приняла звонок.
– Доброго утра, – улыбнулась я.
– Привет. Не разбудила? – с ноткой беспокойства спросила мама.
– Нет, мне уже тут устроили побудку, – ответила я.
– Что там за история с Машкой и с ее Ленкой? – строго спросила мама.
– Да, обиделись они на меня, что я их к батюшке послала.
– А сколько они тебе заплатили? - поинтересовалась она.
– Две тысячи на бензин.
– Ясно, понятно. Нет, я могу понять Ленку, она молодая и, может, чего не понимает в этих делах, но Машка-то периодически по бабкам бегает и уж точно знает, сколько и чего стоит. Уже давно никто не берет консервами и тканями. У тех, кто на поток это все поставлено, есть определенная такса, и еще шиш к ним без записи попадешь, а тут к ним приехали, как только проблема образовалась, всё убрали, да еще и за просто так, – возмущалась мама.
– Может, у них с деньгами туго, - пожала я плечами.
– А ты самая богатая?
– Ну нет, конечно.
– Вот и все, ишь какие хитромудрые, вот от Машки я такого не ожидала, а еще подруга называется, – сердито сказала мама.
– Ну вот так, – вдохнула я.
– Ладно, не переживай из-за них, – мягко сказала мама, и в ее голосе послышалась знакомая усталость. – Ты-то как? Чем планируешь днем заниматься?
– Да вот к хозяйству своему собралась, – ответила я, глядя в окно на яркое утро. – Всех покормить, коз надо подоить, яйца собрать, если есть. Тишина и покой, лучше любой терапии.
– Правильно, – одобрила мама. – А ты заезжай как-нибудь, я пирожков вкусных напеку. Или я к тебе сама могу.
В ее предложении прозвучала та самая, мамина забота, от которой на душе сразу становится теплее.
– Конечно, заеду, – пообещала я. – Обязательно.
Повесив трубку, я еще какое-то время стояла у окна, наблюдая, как лучи солнца играют на тощих сосульках. Возмущение мамы было справедливым, но сейчас оно казалось таким далеким и неважным. Пусть они там сами разбираются со своими обидами и расчетами.
Я натянула сапоги, накинула старенькую куртку и вышла во двор. Воздух был свежий и прохладный, пахло талым снегом и весной. Из хлева послышалось нетерпеливое блеяние.
– Иду, иду, красавицы, – сказала я, подходя к сарайкам.
Откуда-то сверху закаркал ворон и спикировал вниз ко мне. Целилась птица мне прямо в лицо, но не долетела, была перехвачена Прошкой и поплатилась некоторым количеством перьев.
– Все же выследил, - проворчала я, смотря, как ворон сбиваясь с полета, покидает мою деревенскую резиденцию.
Прошка, мой рыжий кот-охотник, важно уселся на тропинке, с видом победителя выплюнув темное перо. Он тщательно вытер лапой морду, явно довольный собой.
– Молодец, защитник, – похвалила я его, проходя мимо. – Хоть кто-то у меня бдит.
В хлеву пахло сеном, навозом и молоком – знакомым, уютным ароматом. Козушки, Белка и Стрелка, уже уткнулись мордами в решетку, требуя своего.
– Терпения у вас, как у моих родственников, ноль, – ворчала я.
Покормила и подоила коз, почистила сарайку и выгнала их прогуляться по огороду. Потом были куры, суетливые и голосистые, высыпавшие мне навстречу из курятника. Корм, рассыпанный по подмороженной земле, моментально стал центром вселенской суеты. Я нашла парочку яиц запрятанные в гнезде.
Возвращаясь к дому, я заметила на заборе того самого ворона. Он сидел, нелепо облезлый с одного бока, и с нескрываемой ненавистью смотрел на Прошку, который, растянувшись на крыльце, делал вид, что спит. Но кончик его хвоста предательски подрагивал.
«Вот и у меня так же», – подумала я. – «Сделаю вид, что все забыла, а сама еще долго буду ворчать про себя на тетю Машу и Лену».
Но тут из кармана куртки снова прозвучал звонок. Я вздохнула, поставила ведерочко на ступеньку и посмотрела на экран. Незнакомый номер.
– Ну вот, началось утро в колхозе, – проворчала я, но все же ответила. – Алло?
– Здравствуйте, это Леонид Игнатьевич, батюшка из храма в Заречье, – раздался в трубке спокойный, грудной голос. – Мне ваши родственницы говорили о вас. У меня к вам дело есть. Не могли бы вы помочь?
– Доброго дня. Вы, наверно, номером ошиблись. Попали не туда, - ответила я с осторожностью.
– Вы же Агнета?
– А вы с какой целью интересуетесь? – задала я свой любимый вопрос.
– Мне посоветовали вас, как особого специалиста, - чуть понизил голос отец Леонид.
– Церковь же не одобряет таких специалистов, как я, - хмыкнула я, - Батюшка на все воля божья. Кто я такая, чтобы ей противиться?
– Воля Божья – воля Божья, – парировал батюшка, и я представила, как он смущённо проводит рукой по затылку. – А вот крыша в храме течёт по воле нашей безалаберности. И спонсоров боголюбивых не хватает.
Я насторожилась. Разговор принимал неожиданный оборот.
– Какое отношение я имею к вашей крыше?
– Прямое. Та самая тётя Маша, что вас советовала, упомянула, что вы находите общий язык с теми, кто обладает средствами, но скуп на добрые дела. У нас тут один бизнесмен, прихожанин, богат, как Крёз, а на храм жертвует копейки. Все уговоры разбиваются о его упрямство. Говорят, вы умеете доносить мысли весомо.
Я рассмеялась. Вот так поворот. Меня, «особого специалиста», приглашают в качестве переговорщика с жадиной-бизнесменом.
– Батюшка, вы понимаете, что мои методы не из молитвенника? Я не буду его увещевать цитатами из Писания.
– Я и не прошу. Иногда и коса найдёт на камень. Крыша-то течёт. Детям и бабушкам на головы капает.
В его голосе звучала такая искренняя забота, что я аж оторопела. Да и тётя Маша, выходит, не только жаловалась, но и рекомендацию дала.
– Вот я даже не знаю, что вам ответить, – вздохнула я. – Ко мне первый раз с такой просьбой обращаются. Честно говоря, вы меня в тупик поставили.
– По деньгам договоримся, – без колебаний ответил отец Леонид. – Главное – результат.
– А что вы хотите, чтобы я сделала? – мне стало любопытно.
– Хочу, чтобы вы с ним поговорили, – просто сказал батюшка. – Человек он непростой, с характером. Может, найдёте такой подход, который нам, служителям, не доступен. Убедите его, что крыша нашего храма – это куда важнее, чем очередная партия дорогого чая у него на складе.
Я задумалась, глядя на Прошку, который вылизывал лапу с видом полнейшего безразличия к церковно-финансовым проблемам.
– А как я его могу убедить? – поинтересовалась я, - Морок на него навести или гипноз, или сказать, что его собака злая покусает если он приходу денег не выделит?
– Нет, что вы! – батюшка даже голос повысил от испуга, потом сдержанно кашлянул. – Никакого морока. И гипноз – это от лукавого. И собаку припутывать не надо. Сергей Владимирович – человек практичный. Он верит в то, что можно потрогать руками. Вот и найдите такой аргумент, который он сможет… осязать. Вы подумайте, а как надумаете, так свяжитесь со мной. Я вас не обижу.
Я сбросила звонок, так и не дав окончательного ответа. Мысль о том, что я, Агнета, буду «осязаемо» убеждать какого-то бизнесмена, была настолько абсурдной, что даже Прошка перестал вылизываться и уставился на меня вопросительным жёлтым взглядом.
– Шелби, ты это слышал? – спросила я в пустоту. – Бред какой-то. Утро у меня сегодня какое-то веселенькое. Надо, наверное, телефон отключить, чтобы больше меня никто не беспокоил.
Забрала свое ведерко и направилась домой. За спиной слышны были звуки борьбы и возмущенного карканья. Кажется, Прошка до конца ощипал птичку.
Автор Потапова Евгения