Шел вперед, почти что не спотыкаясь. Было скользок, но он был устойчив. Его звал свежий воздух и маленький подвиг. Каждый шаг был преодолением слабости и собственных страхов. Он играл с фонарям в гляделки, чистил старые кеды в лужицах, что почти не замерзли. Ему было тепло, изо рта шел пар влажным облаком. Небо было затянуто и несговорчиво. Что там будет на следующий день? Солнце или же вспышки. Магнитные ли или Песчаные Бури. Долетят ли кто надо. Упадут ли нежданные птицы. И где сейчас перелетные? Все ли устроились зимовать. Как манул Тимофей? Зажировка ему удалась. Говорят, ему ищут невесту.
Писарь же шел вперед. Может быть, они с Тимофей встретятся и поговорят. Может быть. Главное: он должен быть. Потому что строчит, потому что не время заглохнуть. Потому что снаряды зовут: они жаждут ответа. А ему посчастливилось говорить часто и в меру прицельно. Он не лучший, но точно не худший. «Пригодится» - говорят про таких. Он вдыхал воздух ночи, хотя еще было не поздно. По дороге домой его руки были в тепле. Без перчаток и варежек: их грело чувство. Когда палец скользит по уступчивой Клаве и ласкает ее мерным стуком. Когда Клава - его пулеметчица. Когда враг хорошо виден. А запала хватает. Порох сух и готов. Он пришел, снял чистые теперь кеды. Отдышался. И лег, чтобы встать.
