Сдав задержанных волколаков в оперативный отдел, мы с Даженой поднялись в отдел аналитики. Атмосфера здесь резко контрастировала с нижним этажом, где всё напоминало то ли отдел полиции, то ли следственный изолятор. Внизу царила напряжённая тишина, в воздухе витало ощущение опасности и строгости. Везде сновали оперативники с суровыми лицами, напоминавшими мне моё собственное отражение в зеркале. В центре зала сидел дежурный, его внешний вид говорил о том, что он не спал последнюю тысячу лет.
На верхнем этаже, напротив, всё выглядело совершенно иначе. Здесь преобладали спокойствие и деловая атмосфера. Стены были украшены картинами, а на столах стояли современные компьютеры и канцелярские принадлежности. В воздухе витал аромат кофе. Девушки в узких юбках и мужчины в деловых костюмах перемещались по коридорам, словно муравьи.
Остановившись у одного из кабинетов, я уверенно подошел к двери и, не постучав, толкнул ее внутрь. Дверь бесшумно открылась, и я вошел, не дожидаясь разрешения. Дажена, едва заметно юркнула следом за мной.
В кабинете царила деловая атмосфера: на столах лежали папки и документы, а в воздухе витал запах бумаги и кофе. Несколько сотрудников, погруженные в работу, сидели за столами, расположенными вдоль стен. Их сосредоточенные лица говорили о том, что они полностью поглощены своими делами.
Мы направились к самому дальнему столу, расположенному в углу комнаты. За ним сидел мужчина средних лет, полного телосложения и среднего роста. Его светлые волосы были аккуратно уложены, а на лице виднелась легкая щетина, придававшая ему более расслабленный вид. Он сидел, склонившись над бумагами, и что-то быстро записывал в блокнот.
Дажена, стараясь не привлекать внимания, остановилась у края стола, а я подошел ближе. Мужчина поднял голову и, увидев нас, криво улыбнулся:
-А, Крапивин, какими судьбами к нам?
-Да, собственно тебя Максик проведать – сухим голосом ответил я.
-Ты как всегда со своим электрошокером двойного назначения – съехидничал он, посмотрев на мою спутницу.
-Скажи Максим, - я пристально посмотрел в глаза собеседнику. – Какой вариант тебе нравится больше? – Первый: я отрываю тебе голову, и тебе же в зад её засовываю. – При этих словах Дажена тихонько хихикнула, зная, на что я способен. – Второй: она тебя сжигает разрядом из нескольких тысяч вольт, и ты становишься похожим на хорошо прожаренный стейк.
— Так, Игорь, не злись… — Максим начал подниматься со стула. В его голосе звучала едва уловимая дрожь, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Боится крысёныш. Правильно боится.
За моей спиной открылась дверь, и в кабинет вошло несколько человек.
-Здравствуйте всем – поздоровался глухим басом один из вошедших. Его голос был таким низким, что казалось, он исходит из самых глубин его существа.
Я узнал голос вошедшего, и на моих губах появилась хищная улыбка.
Со скоростью змеи, я схватил Максима за грудки, и со всей силы всадил ему колено в солнечное сплетение. От удара он согнулся пополам, и я почувствовал, как его дыхание сбилось.
-А я ведь тебе предлагал более мягкие варианты – с усмешкой прошептал я на ухо пухляшу, и рывком швырнул его на пол лицом в низ.
В тот момент, когда его тело ударилось о твердую поверхность, меня охватило чувство удовлетворения. В моем голосе звучала насмешка, словно я пытался показать свое превосходство. В глубине души я знал, что это было неправильно, но в тот момент я не мог остановиться.
Я посмотрел на вошедших. Это были трое мужчин. Двое из них остались у двери, а третий стоял в середине кабинета. Он был высок и крепкого телосложения. Его седые волосы, аккуратно подстриженные, обрамляли лицо, которое выдавало в нем человека зрелого возраста — лет пятидесяти. На лице выделялись пышные усы, аккуратно закрученные на концах, придававшие ему вид опытного и уверенного в себе человека.
И это был мой непосредственный начальник, вернее начальник всех в этом здании, Краснов Николай Петрович. Его властный взгляд и уверенная осанка говорили о том, что он привык отдавать приказы и добиваться их исполнения.
-Крапивин, твою мать – прокричал он, увидев мои действия. – Ты что творишь?
Я упёрся коленом в спину Максима, стараясь не дать ему пошевелиться.
— Господин полковник, — сказал я максимально официально и пафосно, — докладываю: сегодня мною были задержаны два волколака. - Я начал закручивать руки пухляшу. — В ходе экспресс-допроса задержанных, — продолжил я. — Выяснилось, что их появление в городской среде стало возможным благодаря сотруднику отдела аналитики Максиму Кайгородову.
Я с ехидной ухмылкой застегнул наручники на его запястьях. Максим попытался что-то сказать, но я резко надавил коленом на позвоночник, призывая к молчанию.
— Подозреваемый задержан, — коротко бросил я и, неспешно поднялся на ноги.
— Так, — протянул Краснов, глядя на Кайгородова с явным удивлением и лёгкой тревогой в голосе. — И зачем, скажи на милость, тебе это понадобилось, сынок? — Спросил он, нахмурившись и скрестив руки на груди. В его голосе звучала смесь раздражения и любопытства, словно он пытался понять, как мог такой поступок прийти в голову обычно рассудительному человеку.
-Да, ерунда это все – закричал Максим. – Подставить меня хотят Николай Петрович. - Его голос дрожал от гнева и отчаяния. Лицо исказилось, на лбу выступили капли пота, а глаза метали молнии. Он тяжело дышал, то ли пытаясь справиться с охватившими его эмоциями, то ли из-за моего удара.
-Ну, это ты дознавателям расскажешь – сухо ответил половник. – Увидите – приказал он.
– Нееет! – закричал он, голос дрожал, как лист на ветру. – Только не дознавателям!
Его слова эхом разнеслись по комнате, наполняя её напряжением. В глазах читался ужас, смешанный с отчаянием. Он отступил назад, словно хотел спрятаться, но стены были слишком близко.
– Я не хочу… – начал он, но голос сорвался.
Он знал, что отдел дознания – это не простые люди. Это те, кто приходит за правдой, и они не остановятся, пока не докопаются до истины. Чего бы им это не стоило.
Двое, стоявших у двери, подошли к Кайгородову. Один из них схватил его за плечо, а другой – за руку. Они легко подняли уже бывшего аналитика с пола, словно он был всего лишь куклой, и повели его к выходу.
Максим пытался сопротивляться, но его попытки были тщетными. Он кричал, что это несправедливо, что он не виновен, но его слова тонули в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов.
Кайгородов, с яростью в голосе, выкрикнул у самой двери:
— Крапивин, ты сука! - Его лицо исказилось от гнева, глаза метали молнии, каждое слово было пропитано ненавистью.
— Что бы ты сдох! — Голос Максима дрожал от злобы. — Что бы тебя вместе с твоей шалавой иномирной на куски порвали! — Его голос сорвался на крик. — Ненавижу! — Надрывно провизжал он.
Дыхание его было тяжёлым, а в глазах читалась безысходность и ненависть.
-А можно я допрос проведу? – Спросил я у Краснова. – Я умею.
-Если бы ты об этом попросил, до того, как он закричал, то я бы ещё подумал – ответил Николай Петрович. - А теперь, боюсь, что до конца допроса он не доживет.
С этими словами начальник управления поправил воротник пиджака и решительно направился к выходу из кабинета.
После небольшой паузы я первым последовал за начальником. Дажена, не отставая, поправив волосы, тоже направилась к двери. Мы вышли из кабинета, оставив позади напряженную атмосферу и неопределенность, которая витала в воздухе.
-И почему все постоянно намериваются меня подначить, что я из другого мира? – Грустно спросила девушка, глядя на меня своими большими, печальными глазами. Её голос дрожал, как будто она сдерживала слёзы. – Ведь, ваши же учёные доказали, что мы от вас практически ничем не отличаемся.
Я стиснул кулаки, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ярости. Всякий раз, когда она грустила, моё сердце начинало колотиться быстрее, а в голове появлялись мысли о том, чтобы сделать что-то ужасное. Жестокость, казалось, становилась единственным способом выразить то, что я чувствовал в такие моменты.
-Заметь, так говорят только мелкие и жалкие, типа этой жирной свиньи – сказал я, пытаясь, успокоится. – Если на то пошло, то у нас, европеоидов, с неграми отличий больше, чем с вами, в том числе и генетических.
— Ну, есть у меня ушки, и что? — С вызовом бросила девушка, стараясь не показывать волнения. Её голос начал дрожать, выдавая внутреннюю борьбу. — У ведьм, колдунов и чародеев внешность вообще кардинально отличается, если с них снять магический камуфляж. - Их глаза светятся ярче, кожа обвисает, а на лицах появляются фурункулы[1]. - И это только начало! - Ты даже не представляешь, что скрывается под их обычными обликами.
-Поверь, не просто представляю, а точно знаю – ответил я, вспоминая лица тех, кто довольно долго был связан с магической энергией. – Это зрелище не для слабонервных. - Магия - это обоюдоострый меч, и тот, кто осмелится столкнуться с ней лицом к лицу, должен быть готов к любым последствиям. – И то, что наше высшее руководство с ними якшается, а коллеги, те кто не был на войне, в дёсна готовы с ними долбится, выводит меня из себя. - Возможно, это страх перед твоими электрическими разрядами? – Попытался я сделать голос более весёлым.
-Возможно – согласилась моя спутница. – Но ведь те люди, что научились управлять стихийной силой, могут и не такое – её голос стал спокойнее.
Я вздохнул и, стараясь подобрать слова, сказал:
– Ну, тогда я не знаю, что ещё сказать. - Но каждый, кто позволил себе нелицеприятные высказывания в твой адрес, уже пожалел об этом.
Я посмотрел ей в глаза, надеясь, что она поймёт, насколько искренне я говорю.
Дажена взяла мою руку и сжала её так крепко, что я почувствовал, как её тепло проникает в каждую клеточку моего тела. Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала такая искренность, что я замер, впитывая каждое её слово.
Я взглянул в её глаза — глубокие, как океан, полные тайн и загадок, но в то же время излучающие тепло и свет, словно звёзды на ночном небе. Невзирая на то, что она могла за себя постоять, она оставалась хрупкой, как цветок, нуждающийся в заботе и защите. Хрупкой, но при этом настолько прекрасной, что сердце моё замирало при каждом взгляде на неё. Красивее её, в этом и во всех остальных мирах нет. Впрочем, я мог быть не объективным, ведь я её любил.
— Это радость для меня, быть твоей стеной, — ответил я, стараясь вложить в эти слова всю свою любовь и преданность. — Я готов защищать тебя от любых невзгод, от любой боли. - Ты — моё всё.
Дажена всхлипнула и обняла меня за шею. Я почувствовал её тепло и дрожь, но в то же время был ошеломлён. Мы стояли посреди большого коридора, заполненного сотрудниками. Я огляделся и увидел, что все взгляды направлены на нас. Некоторые девушки перешёптывались и хихикали, другие украдкой бросали любопытные взгляды.
Я замер, пытаясь понять, как реагировать. Дажена продолжала прижиматься ко мне, словно ища защиты. Я понимал, что ситуация неловкая, но не мог позволить себе отступить.
Сделав глубокий вдох, я взял себя в руки. Медленно, но уверенно, я поднял голову и обвёл взглядом всех присутствующих.
-И на что это мы тут все смотрим? – Максимально командным голосом произнёс я. – Работы у вас нету что ли?
Мои слова прозвучали резко и даже грубо, но я видел, как они подействовали. Сотрудники начали расходиться, кто-то поспешно, кто-то с недовольным видом, но все старались избежать моего взгляда.
Всё-таки слава отморозка иногда полезна. Да, что я говорю, она всегда полезна.
Продолжение следует...
Примечания:
[1] Фурункул — острое гнойно-некротическое воспаление волосяного фолликула, сальной железы и окружающей соединительной ткани, вызываемое гноеродными бактериями, главным образом золотистым стафилококком. В простонародье фурункулы иногда называют «чирей» или «веред».