Глава 1
Глава 5
— Надюша… Наденька, как же так? Что случилось? — завывала Настя, сидя возле гроба с телом средней дочери. На лицо она старалась не смотреть – оно было опухшее после пребывания в воде…
Следователь, который вёл дело, первым делом взял на карандаш благоверного Нади. Мужчина не отпирался, сказав, что накануне была ссора с женой.
— Да я тут при чем? Поссорились, не первый раз такое. Надька орать начала, что я не зарабатываю, и она боится рожать из-за этого. Все бабы как бабы, а у моей гонору-то… Ну, я так легонечко приложил ее по губам, чтобы не сильно-то голос на меня повышала. Она заткнулась и ушла. А я тоже не стал дома ждать. Ушел к своей… знакомой. Там и был до утра.
— А домой почему не пришел? — спросил следователь. Свежеиспеченный вдовец помялся:
— Ну… неудобно было перед Надюхой. Все-таки моего ребенка родила… Думал, начнет с утра отношения выяснять, а когда вернулся, ее нет. Весь дом и улицу обошел, да только нигде ее не было. Жрать хочется, а в кастрюлях пусто. Думал, помирюсь, она мне еду приготовит.
Следователь хмыкнул, глядя на подозреваемого. Типичный случай, мрачно подумал он. Толком нигде не работающий так называемый законный муж, который топит собственную никчемность в алкоголе и отрывается на жене за свои неудачи. И зачем только Надя терпела? У ее родителей такой добротный просторный дом, есть и пара пристроек, всё продумано. Могли бы и приютить родную кровиночку, так ведь нет, этого не случилось. Зато дождались похорон и воют во весь голос.
Следствие выяснило, что Надя сама ушла к реке в ночь, как только муж отправился к любовнице. О чем думала несчастная, было несложно догадаться. Следы Нади на мокром берегу показывали, что она была одна и никого рядом не было. Настю и всех остальных родственников поразило, что Надежда бережно сложила свои туфли и платье перед тем, как шагнуть в темную глубину.
— Что же ты наделала? — рыдала женщина, поняв, что дочь сама на себя наложила руки. Никому неговоря ни единого слова, пошла на такой страшный шаг. Теперь Настю грызло чувство вины. Она вспомнила, как за неделю до этого Надя, потерявшая ребенка во время родов (мальчик родился с асфиксией), попросила мать посидеть рядом с ней дома.
— Страшно мне. Неуютно. Кажется, сыночек мой зовет к себе, — шептала Надя, хватая мать за руки и заглядывая ей в лицо безумными глазами. Настя поджимала губы и отмахивалась:
— Да как он тебя звать может? Врач сказала, что он даже не кричал после рождения. Что ты дурью маешься? Вон, Катька тоже отстрелялась, и ничего, живая. А тебе вечно блажь какая-то в голову приходит.
Когда Анастасия собралась уходить, Надя последовала за ней по пятам. Вышла из дома и пошла прямо так, босиком. Настя замерла, затем схватила дочь за руку и втащила обратно в дом. Влепив Наде пощечину, плеснула ей в лицо водой из ковша.
— Возьми себя в руки, дурочка! — крикнула она. — Живешь в тепле, муж есть. Дети будут, уж будь со своим Иваном поласковее. А то при виде твоего смурного лица он только рад убегать из дому. Не позорь нас. Катька вон как хорошо устроилась в Москве, ей будет стыдно, что у нее такая сестра-неудачница. Слышишь? Не высовывайся, займись домом и мужем. Быстрее отойдешь. Не судьба была родиться твоему мальчишке, что теперь поделать?
Она еще много чего говорила, то ругая, то уговаривая дочь быть благоразумной. Надя выслушала ее с пустым взглядом и не проронив ни слова. Потом молча пошла к себе в спальню и легла, отвернувшись к стене. В таком положении ее позже застал Иван, вернувшийся порядком навеселе. При виде неподвижно лежавшей жены мужчина разозлился. Подскочил к ней, рывком повернул к себе и рявкнул:
— Развалилась, как королева! Вставай давай, я голодный пришел. Сама не ешь, так хоть мужа покорми.
— Не могу, — тихо ответила Надя и снова отвернулась. Когда Иван в ярости снова повернул ее к себе, то его вопль мгновенно застрял в глотке: Надя смотрела на него отрешенным, полным безразличия взором. На лице ни кровинки, но привычного выражения страха не было. Недовольно ворча, мужчина оставил супругу в покое. Уходя на улицу, сплюнул:
— Тьфу ты, от дохлой рыбы и то больше чувств. Какого черта я на тебе женился?
Надя пролежала, не вставая, еще три дня. Она ничего не ела, и тревогу забила ее соседка. Прибежала к Насте и затараторила:
— Там твоя Надька загибается, а тебе и дела нет. Третий день не встает с постели.
— Есть захочет - встанет, — отмахнулась Настя, но соседка не отставала:
— У них дома ни крошки нет. Иван ест где-то на стороне, а Надька голодная. Смерти ее хочешь?
— Не говори глупостей, — поморщилась Настя. Ей не хотелось с ее больными ногами топать к дому дочери. Может, характер мужу показывает, вот и не ест. Или притворяется, чтобы Иван побольше ей внимания уделял. Видя, что соседка не собирается уходить, Настя подбоченилась и гаркнула:
— Тебе что за радость пыль столбом поднимать? Тебе надо, ты и иди. Своих дел полно, лезут еще всякие носатые Варвары…
— Твою любимую внученьку так зовут, да? — хихикнула соседка и убежала. Настя посмотрела ей вслед и показала кукиш:
— Вот тебе! Ведьма ты, злыдня. Покою приличным людям не даешь. Надо будет, схожу. И не буду ни у кого совета спрашивать.
Да только так и не сподобилась Настя повидаться с Надей, пока та была жива. Видимо, решила Надежда, что никому на свете не нужна, и поспешила к своему малютке-сыну…
***
После похорон Нади на поминках Настя рыдала громче всех. Потом обвинила остальных родных в черствости и бездушии.
— Вам всем было наплевать на Надюшку, кровиночку нашу. Вот ты, Коля, почему не пошел к доченьке? Дела у тебя были, да? Настолько важные, что про дочку можно забыть?
Мужчина растерянно посмотрел на неё. Потом, ссутулившись, нерешительно ответил:
— Я три недели провел в больнице. Забыла, что меня еле откачали?
Настя выдохнула. Ей категорически не нравилось, что она осталась единственным человеком, с которого может быть спрос за решение Нади уйти из этой жизни. Как бы Настя не злилась, ничего нельзя было изменить. Она ушла, отругав дочь и не желая даже побыть рядом с ней. Ушла, наказав быть поласковее с постылым мужем и забыть про умершего сыночка. Всё, что ей оставалось сейчас, просто грызть локти и рыдать, изображая вселенскую скорбь.
Катя прилетела из Москвы одна: Толик был занят, делал декорации для новой постановки в ТЮЗе. Свекры согласились присмотреть за внуками, в которых души не чаяли.
На похоронах и поминках сестры Катя вела себя тише воды ниже травы. Вспомнила, как она тоже наговорила Наде столько всяких неприятных слов, что стыдно вспоминать. Главное, что никто, кроме Нади, этого не слышал. Скандалы наедине так и остались тайной обеих сестер, и Катя не горела желанием про них кому-либо рассказывать. Даже Толику, которого в последние годы стала считать за предмет мебели с определенными функциями в спальне.
Катя, как настырная особа, все-таки сумела уговорить свое начальство выделить ей квартиру. Пусть это была хрущевка с протекающим потолком и крохотной кухней, Катя была горда своим приобретением. После почти восьми лет в семейном общежитии она сумела добиться того, что теперь у них есть собственное жилье. Поэтому первое, что Катя сделала, когда свекры приехали их поздравить, это нахамила родителям мужа.
— Ой, какие люди, да без охраны. А мы вот плюшками балуемся, сидим на нашей маленькой, но очень уютной кухоньке, мама Таня, — насмешливо пропела Катя. — Располагайтесь, Игорь Александрович. Пусть здесь командует провинциалка, но зато у нас всё душевно.
Свекры молча переглянулись между собой, но последовали за невесткой на кухню. Толик суетился в зале, раскладывая складной стол-книжку – хотел, чтобы все уместились.
Однако при появлении Кати замер, с тревогой глядя на жену:
— Катюша, что случилось? Тебе чем помочь?
— Скажи своим родителям, чтобы больше к нам не приходили. Достали уже. Никакой помощи от них не было, пока я с детьми сидела. Зато, как появилась новая квартира, да еще и моя собственная, тут же интерес ко мне вдруг родился.
Гордо задрав нос, Катя прошла мимо Игоря, который мягко улыбнулся:
— Благодарим за гостеприимство, дорогая невестушка. До свидания.
В глазах мужчины не было ни гнева, ни обиды. Только веселые искры, которые выбесили Катю до предела. Когда родители мужа ушли, Катя устроила Толику истерику:
— Они посмели оскорблять меня в моей собственной квартире, ты не заметил? Что твоя семейка себе позволяет? До сих пор считают меня безродной выскочкой?
— Успокойся, Катя. Отец тебе ничего такого не сказал, — устало ответил мужчина. Ему было невдомек, с чего вдруг жена взбеленилась.
— Он разговаривал со мной так, словно я… вообще никто в этой жизни! — завизжала Катя. —Как он смеет?! Если в другой раз появится у нас, я ему голову разобью!
— Зачем? Что он тебе сказал? Ни одного дурного слова ты от него не слышала, — мрачно ответил Толик. — Что за привычка – орать по любому поводу? Катя, ты женщина, не забывай об этом. Ты красивая и умная женщина, мать четверых детей. Откуда в тебе столько злобы?
Катя замолчала. Она только сейчас поняла, что слишком уж увлеклась ролью грозной хозяйки, желая показать себя важной птицей перед родителями мужа. Сейчас она начала злиться на себя за собственную несдержанность и хамское поведение, которое только подчеркивало ее происхождение. Родители мужа никогда не позволяли себе в таком тоне разговаривать. У них был ровный, благожелательный голос, в котором не было оскорбительных ноток. Катя завидовала им, потому что для доказательства собственной правоты свекры никогда не опускались до оскорблений и угроз. Особенно хорошо это получалось у Игоря, который одной нейтральной фразой чуть не вызвал гипертонический криз у Кати.
— Тоже мне, столичные жители, — бурчала потом Катя, сидя в ванной, залитая пеной по самую шею. — Вечно из себя строят королей и королев, как будто другие – это пыль под их ногами. И доказать ничего ведь не могу… не получается…
Кате пришлось признаться самой себе, что она и родители Толика – это два совершенно разных мира. Свекор когда-то работал на руководящих должностях, отличался отменной выдержкой и умением сохранять холодный рассудок в любой ситуации. Толик, по сравнению со своим родителем, был куда импульсивнее и не любил предугадывать события. Видимо, поэтому и попался на Катины уловки, о чем порой иногда втайне жалел.
С высоты своего супружеского опыта, Толик понимал, что они с Катей по-разному смотрят на жизнь в целом. Катя мечтала о престиже и обожании со стороны других, Толе это было не нужно даже даром. Он хотел тихой семейной жизни, но это явно было не про Катю.
Однажды Толик даже рискнул завести роман со своей коллегой Галиной по художественному цеху. Это была выпускница художественного училища, которая работала иллюстратором в детском издательстве и обожала свою работу. Галя, в отличие от Кати, стремившейся показать свою «столичность», не скрывала провинциального происхождения. Однако благодаря правильной, литературной речи и скромным, уверенным манерам, производила на людей гораздо более приятное впечатление, чем вздорная супруга Анатолия.
Катя сразу поняла, что с мужем что-то не так. Раньше он ходил по квартире хмурый, с трудом реагируя на просьбы детей поиграть или помочь. А в последнее время стал возвращаться домой чуть позднее обычного и сам предлагал сыновьям придумать что-нибудь интересное. Сумел увлечь их до такой степени, что Катя начала ревновать детей к мужу и наоборот. Особенно обидным ей казалось, что младший сын, Юрочка, чуть ли не с порога кидался к отцу и просил:
— Пап, нарисуй мне сегодня кораблик и пиратов на нем! Завтра в школе ребятам покажу!
Юра учился в первом классе и с особым трепетом относился к Кате, что она считала само собой разумеющимся фактом. Самым забавным было то, что ночами с ребенком возился Толик, а Катя спала с чувством выполненного долга. Но Катерина считала, что одним фактом своего появления на свет дети обязаны свято чтить ее и не ставить под сомнение ее родительский авторитет. А когда сыновья стали тянуться больше к Толику, женщина начала терзаться ревностью.
— Это я вас родила, неблагодарные. Что такое отец? Никто, главный человек в вашей жизни – это я, ваша мама.
Толик не рисковал признаться благоверной, что давно мечтает о другой женщине. Что она только и ждет, когда он освободится от брачных уз с Катей, которая к своим тридцати пяти стала невыносимо высокомерной и спесивой особой. Глядя на нее, можно было подумать, что это она подобрала Толика с ближайшей помойки и сделала его человеком. Что осчастливила всё человечество, согласившись родить столько детей. Но супруга все устраивало, несмотря на скандалы, пока не появилась Галина…
Однажды Анатолий все-таки не выдержал. Когда дети были в школе, а старшая дочь Варя поехала к бабушке с дедушкой, мужчина предложил жене:
— Катюша, я больше не могу это скрывать от тебя. Я… хочу развод. Буду платить алименты как положено, но быть рядом с тобой я больше не могу.
— А что так? Вожжа под хвост попала? — Катя, не поверив, скептически подняла правую бровь. Она всегда так делала, когда хотела показать, что обсуждаемая тема не стоит ее внимания.
— Я…— Толик набирался смелости, прежде чем сказать решающую фразу. — Я встретил другую женщину. И хочу быть с ней.
Глаза Кати широко раскрылись, и она немигающим взглядом уставилась на супруга. Толик с ужасом смотрел, как зрачки Кати расширяются, как она раздувает ноздри, словно вдыхая запах предательства. Еще мгновение – и на голову Толика обрушилась хрустальная ваза, которая стояла на столе.
Мужчина, потеряв сознание, повалился на пол, а Катя принялась кружить рядом, то смеясь, то плача. Тормошила бесчувственное тело мужа, уговаривала перестать валять дурака. Поняв, что Толик долго не приходит в себя, ужаснулась:
— А если я его… того… пришибла? Меня ж посадят, кто тогда будет кормить моих детей?
Ну уж нет, ты у меня очнешься, кобелина. Вставай давай!
Катя сбегала на кухню, нашла в аптечке пузырек нашатырного спирта и поднесла открытый флакон к лицу мужа. Через несколько секунд мужчина чихнул и открыл мутные глаза…
— Что произошло? — хриплым голосом спросил Толик. Катя схватила его за грудки.
— Это ты мне скажи! Скажи, что неправда, что ты хочешь меня бросить! Кто она? Кому оторвать голову, чтобы не лезли к моему мужику? Кому?!
Анатолий, с головы которого сочилась кровь, холодно посмотрел на жену. Причем так, что она сразу замолчала и поджала губы.
— Я хотел быть честным с тобой, — жестко проговорил мужчина. — Если хочешь знать, между мной и Галей ничего не было. Просто я понял, что хочу жить по-другому. Без криков и скандалов, без твоих истерик и жалоб. Что бы я ни делал, ты все время недовольна. У меня уже руки опускаются, если честно.
Катя окаменела. Она-то думала, что таким способом достойно воспитывает своего мужчину под себя, как это делала ее мать. Отец-то и пикнуть не смел, когда мама устраивала ему разгон за все хорошее, причем на несколько недель наперед. Выходит, Толик не такой уж и простофиля, раз не хочет так больше жить.
— Да? И что ты предлагаешь? Смотреть, как какая-то чужая баба уведет моего мужа и отца моих детей? —нахмурилась Катя. Она старалась сдерживаться, чтобы у Толи не было повода сказать еще раз, что она сама во многом виновата.
— Я не телок, чтобы уводить меня на привязи, — возразил Толик. Катя смотрела на него во все глаза. Ей нравилось, что в нем проснулась мужская гордость.
— Пойми - я устал от всего этого. То тебе не нравилось, что я не занимаюсь с детьми, потому что мне некогда, прихожу усталым. Теперь ты злишься, что они ко мне прилипли. Что за странная и мелочная ревность? Ревнуешь собственных детей к их родному отцу?
Катя покраснела. Никак не ожидала, что всегда спокойный и добрый Толик вдруг решится на подобные слова.
Женщина решила затаиться и разузнать, что из себя представляет пассия Толика. Выследила Галину, где та живет. Узнав, что соперницу отправили на семинар для иллюстраторов, пошла к той домой. Долго смотрела на входную дверь и, поддавшись внутреннему импульсу, разодрала в клочья дерматин, которым была обита дверь. Потом с чувством выполненного долга ушла прочь.
Через несколько недель Толик собрался съехать от жены. Его родители были против:
— Ты должен быть мужчиной, сын, — жестко сказал ему Игорь. — Нельзя идти на поводу мимолетных желаний. Твои дети не смогут тебя простить, если ты вдруг возьмешь и вот так просто уйдешь.
— Я только недавно понял, какую глупую ошибку совершил, связавшись с Катей, — устало ответил Толик. —Мне нравилось, что она такая яркая и красивая. А на меня девушки не смотрели, и мне казалось чудом, что одна из таких красавиц обратила внимание. Вот и подумал, что могу попытаться стать счастливым. Но обманул сам себя, за что и расплачиваюсь.
— Толя, дети бывшими не бывают. Жены и мужья - пожалуйста, таких случаев полно. Но ты уверен, что, если у тебя с твоей Галей что-то не сложится, Катя будет готова принять тебя обратно? Ты же предаешь собственную семью, — пробовал урезонить сына Игорь.
Катя тоже не стала ждать, когда она окончательно потеряет мужа. Пошла к нему на обе работы и устроила грандиозный скандал, пообещав добраться до Верховного суда. Или Верховного Совета, чтобы отбить охоту у всех желающих уводить чужих мужей от законных жен. Толик то краснел, то бледнел, когда Катя в деталях описывала, что сделает с гнусным изменником и его пассией. Пообещала, что изуродует Галю, расцарапав ей лицо.
— Потом посмотрим, как на твою уродливую Галочку будут смотреть другие мужчины. Мало ей не покажется, можешь мне поверить. Уж я-то постараюсь, милый. Ох, как постараюсь…
Когда Катя так говорила, Толику чудилась не молодая женщина, а этакая ведьма лет трехсот от роду, поднаторевшая в черном колдовстве. Потом Галя позвонила Толику домой и попросила тихим голосом:
— Давай не будем больше встречаться. Между нами не было ничего серьезного. Не хочу, чтобы кто-то пострадал от твоей сумасшедшей жены.
Так Толик вернулся в семью, к бурной радости Катерины. Но радоваться ей было еще рано, потому что Толик после разрыва с Галиной резко изменился…