Детство у Верочки было счастливым, хотя папы и мамы рядом не было, вырастила ее бабушка.
Родители у нее, конечно, были, но, когда Верочке было пять лет, они сложили свои вещички в чемодан, привычно крякнули на ход ноги, да и уехали. Бабушка только перекрестилась, никто друзей не водил, праздники не устраивал. Уехали, значит, Верочкины родители и сгинули где-то, больше Вера их не видела, да и не искала, неинтересно было.
Вот и получилось, что растила Веру бабушка, немолодая, добрая женщина. И выросла Верочка доброй, открытой, доверчивой, и очень симпатичной.
В восемнадцать лет она влюбилась, в однокурсника, да и он в нее тоже. Бабушка ворчала:
– Погляди получше на него, Вера, не шибко он надежный.
- Ерунда все это. Он самый надежный и самый лучший, мы уже заявление в ЗАГС подали.
Расписались они, жить стали у Верочки, но недолго. Действительно, ненадежный товарищ оказался. Любил он не только Верочку, но и других девушек тоже. И не особо скрывал он свои похождения, так что вскоре Вера его с одной такой девицей и увидела за углом на улице, целовались они с пылом юности.
Больше Вера с ним разговаривать не стала: вещи выкинула, подала на развод. Окончила она институт, работу хорошую нашла, зарабатывала прилично, но вот в личной жизни ее была тишина. Долгая была тишина, основательная.
Ходила Вера на свидания, да все сердце не лежало ни к кому.
- Бабуля, видно, доля у меня такая, незавидная.
- Все наладится, милая. Доверие у тебя к мужчинам после первого твоего гуляки поубавилось, но есть и нормальные мужчины, найдешь еще свою судьбу.
А Вера и не искала, бабушка внезапно заболела, Вера за ней ухаживала, дом они продали, да квартиру однокомнатную купили, а остальные деньги на лечение ушли. Но не помогло, осталась Вера одна, в свои 27 лет. Тоска, конечно, невероятная.
И вот, прожив этак с год в тишине да в одиночестве, встретила она одного молодого человека, Стасика. Познакомила их одно коллега по работе, племянник ее соседки.
И что же вы думаете? Стал этот Стасик с Верой встречаться.
А Вера, по своей простодушной натуре, не заметила, как в этого субъекта влюбилась, почувствовала себя счастливой рядом с ним.
И стала она тогда о большой и дружной семье со Стасом мечтать, поскольку своя собственная состояла, по сути, из одной бабушки, да и та в мир иной отбыла.
И тут Вера с изумлением обнаружила, что семья у Стасика как раз именно такая – большая и невероятно дружная. Все они держались друг за дружку, как будто боялись, что один без другого пропадет, помогали друг другу во всем.
И пришла Вера в неописуемый восторг. Видит – вот он, идеал, один организм, можно сказать, сплоченный и неделимый.
И думала Вера, что попала она, наконец, в ту самую крепкую семью, о которой так мечтала, умилялась, глядя на их возню и суету.
Однако не разглядела наша Вера за этим единством и сплоченностью некоторые мелкие детали. Но об этом позднее.
Итак, поженились наши молодые, сыграли шумную и многородственную со стороны Стасика, свадьбу. Вера была на седьмом небе от счастья. Кажется, вот он, идеал, пойман за хвост и посажен в клетку семейного очага.
Но не тут-то было.
Первые тревожные звоночки зазвенели еще до официального заточения в брачные узы, но Вера, окрыленная любовью, приняла их за мелкий аккомпанемент, не стоящий внимания.
Проявлялось это в пустяках. Ну, например, договорятся они в кино сходить на вечерний сеанс. Вера уже принарядилась, туфли новые надела, а тут – звонок. И Стасик, снимая только что надетый пиджак, сообщает:
– Вера, прости, родная, никак не могу. У племянника моего, Степана, сопли, а ему в школу завтра с проектом. Надо ехать, помогать проект делать.
Или другой случай. Планируют они на выходные за город махнуть, на шашлыки. Вера мясо замариновала, хлеб нарезала. А Стасик, с самым озабоченным видом, звонит и говорит:
– Вера, ты уж не обижайся, у тетки Люды шкаф развалился. Надо ехать, новые петли прикручивать, она же одна, бедная.
И Вера, по своей доброте душевной, не обижалась.
- Они же семья, – рассуждала она. – А я ему пока не жена. Пускай помогает, это же благородно.
Она тогда еще не понимала, что благородство – дело, конечно, похвальное, но в таких промышленных масштабах оно сродни уже стихийному бедствию.
Но вот прошла свадьба, и Вера с изумлением обнаружила, что статус жены ровным счетом ничего не изменил, а, возможно, даже усугубил положение.
Оказалось, что строить какие-либо планы со Стасиком, занятие более безнадежное, чем ловить ветер в сачок, потому что Стасик в любое время суток, будь то утро, вечер или глубокая ночь, мог сорваться с места и помчаться на помощь кому-то из родных.
Затеет Вера, к примеру, субботнюю уборку. Думает: «Вот позавтракаем, и вместе возьмемся. Он пылесосом, я тряпкой». Только сядут за стол завтракать, а тут звонок. И Стасик уже бежит к двери, на ходу шнурки завязывая.
– Вера, прости, двоюродный брат с женой поругался. Надо ехать, мирить, – и в глазах такая решимость, будто на тушение пожара помчался.
А Вера сидит одна в своей новенькой трехкомнатной квартире, смотрит на пылесос и чувствует себя, простите за выражение, полной ду.р.о.й.
Тут следует прояснить один материальный вопрос, а именно – откуда взялась та самая трехкомнатная квартира, в которой наша Вера сидела в гордом одиночестве.
Дело было так: после свадьбы, и когда первые восторги от большой семьи поутихли, встал вопрос о жилье. Верина однокомнатная квартира, хоть и была родным гнездышком, но для двух человек, а уж тем более с прицелом на будущее потомство, становилась маловата.
Вера, женщина практичная, предложила радикальное решение.
– Давай продадим мою однокомнатную, – сказала она Стасику. – Добавим наши накопления и возьмем в ипотеку нормальную, трехкомнатную квартиру, чтобы место было и для детей, и для гостей.
Стасик, который в это время мысленно был занят подсчетом, сколько плитки нужно для кухни его двоюродной сестры, отмахнулся:
– Да делай, как знаешь, ты же у нас главная по хозяйству.
И вот тут Вера, наученная горьким опытом своего первого брака, совершила поступок, который впоследствии помог ей. Она отправилась к юристу. Тот, выслушав ее, посоветовал поступить так: внести все условия прямо в договор купли-продажи новой квартиры у нотариуса, чтобы, значит, черным по белому было прописано, какие деньги кто вкладывает, и чтобы Стасик написал заявление, что он с этим согласен и претензий не имеет.
Так и поступили. В договоре купли-продажи, который заверял нотариус, так и написали: Вера вкладывает в покупку всю вырученную сумму от продажи своей личной квартиры, часть денег добавили из общих накоплений, а на оставшуюся сумму взяли ипотеку. А Стасик подписал у нотариуса заявление, что он с этим раскладом согласен и в претензиях не состоит.
Подмахнул он эти бумаги, даже не глядя, он в это время как раз торопился помочь дяде выбирать новый холодильник. Дескать, какая разница, кто и что вкладывает, мы же одна семья.
Таким образом и появилась та самая новенькая трехкомнатная квартира-мечта, которая очень скоро превратится для Веры в квартиру-одиночку.
И вот, представьте себе картину: сидит наша Вера одна в этой самой просторной, еще пахнущей свежим ремонтом квартире, комнаты пустуют. В одной – сложенные в углу рулоны не наклеенных обоев, в другой – ящики с нераспакованной сантехникой. А она сидит на табурете на кухне и слушает тишину, которую лишь изредка нарушает противный дребезжащий звук ее собственного телефона, на который она уже боится смотреть, потому что знает – звонят не ей, звонят узнать, где Стасик, почему не едет или что-то от него надо.
Но это, как вы понимаете, были еще лишь цветочки. Ягодки же созревали чуть позже и имели куда более горький вкус.
А ведь Вера была уже не шестнадцатилетняя девочка-мечтательница, ей тридцатый год пошел. И такая жизнь в режиме постоянного ожидания и полной неопределенности начала ее капитально огорчать.
И тут, надо сказать, в голове у нашей Веры зашевелились старые, давно забытые подозрения: а точно ли дело в родственниках? Не завел ли себе Стасик, по примеру первого негодяя, какую-нибудь на стороне мадаму? И под видом благородной помощи не посещает ли он ее скромное жилище, помогая в прочистке не тех труб, о которых говорит?
И начала тогда Вера проводить самостоятельное расследование, стала ездить с мужем повсюду, на все зовы о помощи откликалась с готовностью.
– Стасик, – говорила она, стремительно надевая пальто. – Я с тобой, не могу же я сидеть тут одна, когда у твоей тети Люды петли отваливаются. Это же семейное дело.
Стасик сначала даже обрадовался. Думал, супруга прониклась его благородными порывами, а Вера в это время с самым невинным видом осматривала место происшествия. И что же она видела?
А видела она именно то, о чем и говорилось. Тетя Люда с несчастным видом и оторванной петлей, или племянник Степан с соплями и невыполненным проектом, или двоюродный брат с покрасневшими от ссоры глазами.
И никаких посторонних женщин, никаких намеков на измену, одна сплошная родня и бесконечные бытовые проблемы.
И вот тут-то Вера и осознала всю глубину пропасти, в которую она угодила. Проблема была не в другой женщине, а в том, что других женщин не было. Был только один большой, разветвленный, вечно требующий заботы организм под названием «Семья Стасика».
И почувствовала она себя страшно одинокой в самой гуще этого людского муравейника.
Она, в сущности, вышла замуж не за Стаса, а за его семью. Получила, так сказать, комплект: муж и тридцать пять прилагающихся к нему родственников разной степени близости, с их сломанными шкафами, несделанными уроками и поссорившимися супругами.
продолжение в 9-00, автор опять не успел все написать разом