Ольга стояла на пороге своего нового дома — не съёмной квартиры, не чужого угла, а своего загородного дома — и глубоко, медленно вдыхала новые, ни на что не похожий запах своего...
Воздух пах по‑особенному: свежей древесиной, шпоном, едва уловимой сыростью штукатурки, лёгким ароматом грунтовки и — самое главное — свободой.
Это был запах победы, тихой и выстраданной. Каждый оттенок в этой сложной гамме напоминал ей о бессонных ночах, о руках, покрытых царапинами и мелкими порезами, о мозолях от шпателя и усталости, которая накатывала волнами, но так и не смогла её сломить.
Она переступила порог, поставила последнюю коробку с посудой из съемной квартиры на пол и огляделась.
Стены, которые она сама шпаклевала до ровного матового блеска, теперь мягко отражали свет. Плинтусы, приклеенные её руками, тянулись ровно, без зазоров. Мебель, которую она собирала по вечерам, при свете настольной лампы, стояла на своих местах — не идеально, не как в глянцевом каталоге, но её, настоящая, собранная по кусочкам, как и вся эта жизнь.
Ольга прошла по комнатам, касаясь ладонью поверхностей — будто проверяя реальность. Вот здесь она три ночи подряд наносила декоративную штукатурку, добиваясь нужного рельефа.
Там, в спальне, сама переклеивала обои после того, как первые рулоны пошли пузырями из‑за некачественного клея. На кухне — где‑то под шкафами — до сих пор лежал забытый валик, испачканный белой краской.
Каждый сантиметр этого дома хранил её следы.
Она вспомнила, как в шесть утра ехала на склад, чтобы лично проверить партию плитки и не допустить брака, как часами сидела в интернете, сравнивая цены на стройматериалы, выискивая скидки и акции.
Вспомнила Ольга и как спорила с рабочими, требовала переделать криво положенный ламинат, потому что «так жить нельзя», как сама, без помощников, поднимала тяжёлые коробки с кафелем, таскала ведра с раствором, отмывала пятна от краски.
А мать и сестра? Они будто и не замечали её усилий.
Подробнее про мать и сестру, читаем в первой части, если еще не читали, главное, откройте её в новом окошке, чтобы не закрылось это окно. Вот ссылка:
— Оль, ты опять на стройке? — спрашивала Тамара Игоревна, когда дочь звонила попросить совета. — Ну и ладно, только не затягивай, а то возраст уже…
— Дом? — Лена как‑то равнодушно взглянула на фотографии недостроенного коттеджа. — Ну, красиво. Только зачем тебе одной такая большая площадь?
Развод с Антоном они восприняли ещё равнодушнее: ну развелась и развелась, подумаешь... Не Лена же развелась, вот если бы Лена... Там бы Тамара Игоревна собственноручно бы начистила "пятак" неудавшемуся зятьку, а тут: "сама виновата, умотала зятька со своим домом, вот и получи - распишись.
Лена вообще не спросила, как Ольга себя чувствует.
Но теперь, стоя посреди своего дома, Ольга поняла: ей не нужны были их сочувствие или помощь. Ей нужно было только одно — дойти до конца. И она дошла.
Она открыла окно. В комнату ворвался свежий ветер, принесший свежий морозный воздух. Где‑то за забором лаяла собака, а вдалеке гудел проезжающий грузовик. Но здесь, внутри, было тихо. Её тишина.
Ольга опустилась на пол — просто на чистый, недавно вымытый ламинат — и закрыла глаза.
Впервые за долгие годы она чувствовала удовлетворение.
Не эйфорию, не восторг, а именно это — глубокое, спокойное чувство, что всё было не зря.
Она построила дом.
Не только стены, крышу и полы — она построила себя.
Завтра она разберет оставшиеся коробки, развесит шторы, поставит на полку фотографии. А сегодня… сегодня она просто будет здесь. В своём месте. В своём времени. В своём доме.
И впервые за долгое время Ольга улыбнулась — не натянуто, не для вида, а по‑настоящему.
Потому что это было её.
**
— Мам, привет! Как дела? — позвонила Ольга матери, вдоволь насладившись пребыванием в своём доме.
— Нормально, Лена приходила с детьми, говорит, в их квартире невозможно, плитку в ванной укладывают, возмущалась, возмущалась, у меня голова разболелась от неё…
— Понятно... Мам, я наконец‑то съехала со съёмной квартиры и вселилась в свой дом!!!
- Тут тишина такая, не как в многоквартирных общежитиях, только котёл изредка включается в котельной! - решилась поделиться своей тихой радостью с матерью Ольга.
— Понятно, Оль, я тогда Ленке скажу, чтобы они с Альбертом к тебе переезжали, всё равно у них ремонт будет длиться с их темпами до полугода…
— Не, мам, ты давай их к себе лучше заселяй, я двух инфантилов‑истериков с двумя их такими же малыми детьми не выдержу!
— Никаких «нет», завтра же Лена с детьми и Альбертом будут у тебя!
- Или я тебе больше не мать! И не говори, что у тебя ещё там мебели нет, они со своим надувным матрасом приедут! Не дело моей девочке дышать цементной пылью у себя в квартире! До связи!
Ольга ошарашенно смотрела на экран телефона.
— Вот блин! Доигралась… Ведь они реально завтра приедут, будут орать тут, ругаться друг с другом.
- Ленка опять будет смотреть на меня как на врага народа, что я в одиночку построила такой дом, а она нет…
- Потом она будет психовать по этому поводу, срываться на своём вечно визжащем Алике. Потом их приедет успокаивать и мирить моя мама, после чего благополучно останется жить с нами на неопределённый срок…
— Нет, я этого точно не вытерплю, да и как мне в таком шалмане работать?! Я же ни один проект вовремя не сдам, а у меня — сроки, сжатый график, кредит, в конце концов! Думай, Оля, думай!
В дверь позвонили.
Ольга бросилась открывать, мысленно прокручивая: «Неужели Ленка уже поджидала за дверью и только ждала момента, как я позвоню маме и всё расскажу?»
На пороге стоял невысокий коренастый мужчина с голубыми выразительными глазами. Он улыбался.
— Если вы по поводу членских взносов, то придётся подождать! Ох, и зачем я открыла… Не сиделось мне спокойно на диване. Ну что же за день‑то такой, спокойно въехать в свой дом нельзя?! — выпалила Ольга.
— Это вам! Поздравляю! — мужчина протянул бутылку шампанского.
— Вы разве забыли, что мы с вами договаривались на замер вашей будущей кухни? Юра меня зовут, у меня фирма по изготовлению кухонь!
— Ой, Юрий, простите меня, пожалуйста, вылетело из головы… Точнее, я вас ждала — я же сама час назад подтвердила по телефону ваш приезд.
- Просто столько событий за этот час произошло… А это мне? — Ольга с подозрением посмотрела на бутылку шампанского в подарочном пакете, невольно задерживая взгляд на аккуратной ленте и фирменной этикетке.
Юрий слегка приподнял пакет, словно подчёркивая значимость момента.
— Ну, из нашего с вами разговора я уже узнал, что вы только что въехали в свой дом. Вот решил сделать небольшой подарок на новоселье.
- Всё же не каждый день человек обретает своё место под солнцем, верно? — он снова улыбнулся, и в этой улыбке было что‑то тёплое, не деловое, отчего Ольга на секунду растерялась.
Она взяла пакет, ощутив прохладу стекла сквозь подарочную упаковку. Пальцы слегка дрогнули.
— Юрий, а вы женаты? — вдруг выпалила она, сама не ожидая от себя такого вопроса. Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать.
Юрий замер. На лице промелькнуло искреннее недоумение, но он быстро взял себя в руки.
— Не понял… А это имеет какое‑то отношение к проектированию вашей кухни? — попытался перевести в шутку, но в голосе прозвучала лёгкая настороженность.
Ольга глубоко вздохнула, понимая, что отступать уже некуда.
— Нет, Юрий, с кухней мы разберёмся и без вашего семейного положения. Просто… — она сделала паузу, собираясь с духом, — просто я хотела попросить вас побыть моим виртуальным молодым человеком.
- Точнее — сожителем. Для меня это жизненно важно. Или мне трындец!
Последние слова она произнесла почти шёпотом, но с такой отчаянной решимостью, что Юрий невольно сделал шаг назад, внимательно вглядываясь в её лицо.
В кухне повисла пауза. Где‑то за окном проехала машина, и этот звук будто вернул Ольгу к реальности. Она нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо, и продолжила:
— Я пошла ва‑банк, да. Но поймите: только так я смогу отвадить свою сестрёнку и её… э‑э‑э… мужа от мысли поселиться у меня дома. Они уже на подходе, а если увидят, что я живу не одна…
Она замолчала, глядя на него с надеждой и одновременно с тревогой — а вдруг он сейчас развернётся и уйдёт?
— Вы знаете, Ольга, — медленно начал Юрий, — я уже десять лет общаюсь с клиентами и клиентками, но с таким предложением встречаюсь впервые…
В его голосе не было насмешки, скорее искреннее удивление. Он не спешил уходить, напротив — внимательно изучал её, будто оценивая серьёзность намерений.
Ольга почувствовала, как внутри нарастает паника. Она уже готова была извиниться, отступить, но Юрий неожиданно продолжил:
— Что молчите? — вырвалось у неё. — Мне надо создать впечатление, что я живу в этом доме не одна, а с вами. Тогда моя сестра точно не останется здесь. Она хоть и чокнутая, но чужих людей очень стесняется!
Слова лились потоком, она говорила быстро, почти задыхаясь от волнения. Руки сами потянулись к кухонному шкафу, где хранилась утварь. Ольга начала рыться в ящиках, пытаясь найти штопор.
— Вот, например, — она достала первую попавшуюся бутылку вина, — мы можем поставить её на стол, сделать вид, что у нас ужин…
- Или… или просто оставить в холодильнике. А если они придут, вы скажете, что живёте здесь. Ну, в общем, что‑то в этом духе.
Наконец она нашла штопор, но руки дрожали, и он выскользнул, упав на пол с глухим стуком. Ольга наклонилась за ним, чувствуя, как краснеет от неловкости.
— Простите… Я понимаю, что это звучит безумно. Но это мой дом, мой единственный уголок, и я не хочу, чтобы его превратили в проходной двор.
Она выпрямилась, держа штопор в руке, и посмотрела на Юрия. В её глазах читалась отчаянная мольба.
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Концовка истории тут: