— Сестра тебе вечно завидовала, а теперь будет жить в твоём новом доме вместе со своей семьёй — пока ей не надоест, или я тебе больше не мать! — ультимативно заявила дочери Тамара Игоревна.
Ольга замерла, сжимая в руках телефон. В ушах ещё звучали мамины слова, а перед глазами уже рисовались картины грядущего хаоса: визгливые споры Лены с Альбертом, бесконечные претензии, детские шалости на свежеокрашенных стенах…
— Ну вот, — прошептала она, опускаясь на единственный диван в гостиной. — Только въехала, и уже война.
***
Всё началось несколько лет назад, когда Ольга решила построить дом. Не просто жильё — мечту. Место, где будет звучать детский смех, где она сможет наконец‑то почувствовать себя в безопасности, вдали от вечной суеты и чужих требований.
Начинала она не одна. Вместе с мужем Антоном они выбирали участок, рисовали планы, мечтали о будущем. Но мечты рассыпались в прах, когда Антон ушёл к другой, оставив Ольгу одну разбираться с недостроенным домом и разбитым сердцем.
— Ты что, дочка, откуда у меня такие деньги?! — взмолилась Тамара Игоревна, когда Ольга попросила в долг сто тысяч на оплату работ.
— Мам, у тебя нет ста тысяч на две недели? Мне директор обещал премию выписать в конце месяца, а рабочие требуют оплаты уже за выполненную штукатурку стен, чтобы они могли приступить к следующему этапу!
— Ты реально боишься, что я тебе не отдам?! У тебя же есть сбережения!
— Были деньги, Оль, но я твоей сестре Ленке отдала. Они на море решили слетать, и им 200 000 не хватило! Вот я и перевела им нужную сумму.
— Ну да, Ленке на отдых 200 000 отдала, а мне сто тысяч на ремонт в единственном жилье — это «такие деньги»?! — усмехнулась Ольга.
— Так они два месяца назад летали, неужели не отдали?
— Не отдали, подумаешь… Значит, потом отдадут.
- У Леночки, между прочим, детей, в отличие от тебя, — двое. И они тоже решили ремонт обновить, не всё же тебе одной ремонты в наше время делать!
Ольга закрыла глаза. Опять Лена. Всегда Лена.
***
Они были двойняшками, но словно из разных миров.
Ольга — самостоятельная, целеустремлённая, привыкшая добиваться всего сама. Лена — вечно болезненная, капризная, окружённая материнской заботой, как хрустальная ваза.
Вспоминалось детство:
— Маам! Голова болит! Не хочу писать этот реферат, а сдавать завтра надо! — кричала Лена, колотя ногами по подушке.
— Не переживай, Ленусь, Ольга за тебя напишет, у неё же голова не болит, да, Оль? — Тамара Игоревна смотрела на старшую дочь с немым укором.
— Мам, я так‑то погулять с подружками хотела, в пиццерию сходить, я всё выучила, хотя у меня тоже сегодня что‑то голову крутит!
— Ишь ты… В кафе она хотела сходить с подружками… Пока не напишешь Ленке реферат, никаких денег на кафе не получишь!
— И не надо, у меня стипендия есть, плюс я уже, в отличие от «вечно больной» Леночки, сама рефераты на продажу пишу, а эта себе не может с десяток страниц настрочить!
— Я тебя не пущу! Слышишь?! Быстро села и стала делать сестре реферат, не видишь, что она болеет, а ты, здоровая лошадка, тут мне условия ставишь!
— Хватит орать! Я же сказала, у меня голова болит, а вы обе разорались тут! — ещё громче голосила Лена.
— Вот видишь, до чего сестру довела! И меня из себя вывела! А ну быстро села и начала набирать этот грёбаный реферат!
Так и жили.
Потом Ольга с третьего курса устроилась на работу, мечтая о собственной квартире. И добилась: через пять лет после вуза купила студию, оставив позади вечные претензии и истерики.
— Мам, ну почему ей всё, а мне ничего?! — Лена, как всегда, лежала на диване, колотя ногами по подушкам.
— Ничего, Леночка, и у тебя будет своя квартира, и не однокомнатная, а двухкомнатная. Подожди немного, мать заработает!
— Я сама хочу… Я сама хочу заработать! Как она хочу!
— В чём проблема, сеструха?! Вставай с дивана, утирай слёзки, да пошли со мной в пекарню пирожки печь в ночную, у нас как раз один пекарь заболел! Ну? Тебе деньги за смену прямо на руку отдадут!
— У меня голова болит!
— Ну всё понятно с вами, двумя истеричками. Удачно оставаться, я после ночной к себе, если что, все вещи я уже перевезла. Спасибо, что оказали помощь в переезде, родственнички!
— Ну и катись, без тебя жить легче будет! - крикнула мать вслед дочери.
— Ну и покатилась! Хоть поживу спокойно, без этих вечных истерик!
Через год Тамара Игоревна, как и обещала, купила Лене двушку.
Потом у Ольги появился парень...
И снова — истерики Лены, заверения матери, что и у Лены появится молодой человек. Это было ударом для Тамары Игоревны и Леночки... Но самое "страшное" и "непоправимое" наступило чуть позже:
Ольга вышла замуж...
— Как ты можешь объявлять нам с дочкой о своей свадьбе с Антоном в тот момент, когда Леночка разошлась с Альбертом? — причитала Тамара Игоревна.
— Мам, ты совсем не в себе? Откуда я знала, что Ленка в очередной раз разругается со своим Аликом.
- Они каждую неделю в понедельник ругаются, а к пятнице мирятся. Когда же мне теперь замуж выходить? Нет удобного момента?
— А может, не стоит выходить ни за кого замуж, Оль, пусть сначала Леночка замуж выйдет, а уж потом и ты свою личную жизнь устраивай! А?
— Мам, ты совсем из меня дуру не делай и из Лены тоже.
- Мы что с ней, конкурентки какие? У вас с ней какие‑то свои игры, которые я категорически не могу понять!
- Я выхожу замуж, устраиваю свою личную жизнь, я не веду никаких соревнований со своей сестрой, пойми это и прими.
- И Леночке это растолкуй, вместо того чтобы обвинять меня во всех её неудачах!
***
Свадьба Ольги прошла без матери и родной сестры. И Ольга была рада: не пришлось краснеть за их истерики.
***
Правда невзирая на все проклятия матери и сестры в "предательстве" Ольги, выходившей замуж в самый "неподходящий" момент, год спустя Лена тоже вышла замуж. И почти сразу (ну и ли чуть раньше) забеременела.
А Ольга с Антоном строили дом.
***
— Ну что, Антон, посмотрел смету? — Ольга нервно перекладывала листы с эскизами.
— Я тут нашла ещё три варианта отделки подешевле. Можно взять не итальянский керамогранит, а испанский — разница в цене ощутимая, а качество почти то же.
Антон смотрел в окно, не поворачиваясь.
— Оль, не надо, — произнёс он ровно, без эмоций.
Ольга резко поставила чашку на стол.
— Как «не надо»? Мы же договорились: дом — наша цель. Ты сам говорил, что хочешь семью, детей, чтобы всё было «по‑человечески».
Антон по‑прежнему не смотрел на неё.
— Я и сейчас хочу. Но не так, — тихо ответил он.
Ольга сжала пальцы, стараясь говорить спокойно:
— А как? Объясни. Мы почти достроили коробку, коммуникации... Осталась внутренняя отделка… Ещё год‑полтора — и въедем. Ты же мечтал о камине в гостиной!
— Мечтал. Когда‑то, — отозвался Антон.
Ольга вскочила.
— Ты что, передумал?! Мы вложили столько сил, столько денег… Я кредит взяла огронмый!
— Я знаю. Но я тебе не помогу с его выплатой, — спокойно сказал Антон.
Ольга схватила его за рукав.
— Подожди. Давай заморозим стройку. На полгода. Переждём кризис, накопим ещё, потом продолжим. Ты же сам говорил: «дом — это надолго, спешить некуда».
Антон высвободил руку и сел в кресло.
— Оль, дело не в доме.
Ольга замерла.
— А в чём?
— В нас, — коротко ответил Антон.
— Что значит — «в нас»? Мы же… мы же команда. Ты и я. Против всех, — голос Ольги дрогнул.
— Вот именно. Против всех. А семья — не борьба, — Антон наконец посмотрел на неё.
— Ты намекаешь, что я… что я всё испортила? — в голосе Ольги зазвучала тревога.
— Нет. Я намекаю, что мы оба ошиблись, — ответил Антон без тени раздражения.
— У тебя кто‑то есть? — внезапно спросила Оля.
Молчание. Антон не отвечал, но его взгляд сказал всё без слов.
— Кто она? — прошептала Оля.
— Это неважно, — твёрдо произнёс Антон.
— Неважно?! — Ольга сорвалась на крик. — Ты бросаешь меня из‑за какой‑то… из‑за неё, а мне «неважно»?!
— Я не бросаю. Я ухожу. Потому что не могу больше притворяться, — Антон говорил спокойно, но непреклонно.
— Притворяться… Ты про что? — голос Ольги упал до шёпота.
— Про то, что люблю тебя. Про то, что хочу этот дом. Про то, что счастлив, — Антон произнёс это, глядя ей прямо в глаза.
— А она… она делает тебя счастливым? — Ольга словно боялась услышать ответ.
После короткой паузы Антон ответил:
— Да.
Ольга села, будто ноги перестали её держать, и закрыла лицо руками.
— И что теперь?
— Ты можешь остаться в этой съемной квартире. Я перееду. Дом… С домом решай сама, он твой, я претендовать на него не собираюсь...
- Продавай, замораживай, достраивай — как хочешь. Я больше не участвую, — Антон встал и взял куртку.
— Понятно. Значит, дом тебе опостылел не из‑за денег, не из‑за стройки… а из‑за меня, — Ольга подняла голову; в её глазах больше не было слёз — только холодная пустота.
— Нет, Оля. Дом мне опостыл, потому что он — символ того, чего у нас никогда не было, — Антон вздохнул.
— Любви, — тихо, почти беззвучно произнесла Оля.
Антон подошёл к двери.
— Прости, — сказал он и вышел.
Оля осталась одна. На столе лежали чертежи, смета, чашка остывшего кофе. В комнате стояла гнетущая тишина. За окном, за забором, виднелся недостроенный дом с голыми стенами.
Продолжение уже на канале. Ссылка внизу ⬇️
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Продолжение тут: