Предыдущая часть:
Он полез за пазуху и достал толстую папку, протянув ей. Екатерина открыла, пролистала страницы – там копии документов, где Александр даёт взятки, подделывает бумаги по старым сделкам, всё с датами и подписями.
– Вот это да, серьёзная штука, – ахнула она, понимая, как это может пригодиться. – А ещё что-нибудь есть?
– Шины на мопеде мне ваши соседи прокололи окончательно, – пожаловался он. – Если куда на машине соберётесь, подбросьте меня иногда, а? Саша на три недели слежку оплатил вперёд, деньги не лишние.
– Ладно, условия теперь у вас будут получше, – кивнула Екатерина с улыбкой. – Давайте номерами обменяемся, позвоню, когда поеду.
Они записали телефоны друг другу и разошлись почти по-дружески – Екатерина даже подвезла его до дома на своей машине, чтобы не пришлось идти пешком в темноте.
Александр в тот вечер всё-таки заглянул домой, но на Екатерину смотрел исподлобья, косился подозрительно, пока не пришло сообщение на телефон – видимо, от Серёги с ложным отчётом, – и только тогда расслабился немного, буркнув что-то и уйдя в комнату. Утром он снова собрал сумку с вещами и уехал, не сказав ни слова.
Екатерине на следующий день пришлось брать отгул на работе – позвонил Дмитрий, голос взволнованный: нашли Валерию Феликсовну в доме престарелых на другом конце области, в каком-то пансионате. Ехать решили втроём – Сергей упёрся, что не отпустит "объект" одну, хотя на деле ему просто нравилось быть с ними, чувствовать себя частью компании, где его не считают неудачником.
В машине по дороге Серёга сидел сзади, грыз соломку из пачки и просил включить радио погромче, что-то весёлое, а Дмитрий рассказывал, как всё выяснил.
– Обзвонил все пансионаты и дома престарелых по области, такой шум поднял, всех на уши поставил, – объяснял он, не отрываясь от дороги. – И вот из одного перезвонили: есть такая бабуля, уже три недели как у них, платно помещена, временно, контракт на полгода.
– Подождите-ка, сделка же была позже этой даты, – удивилась Екатерина, поворачиваясь к нему. – Кто тогда за неё документы подписывал и дом продавал?
– С Саши вполне станется подменить или подделать что-то, он на такое горазд, – вставил Сергей сзади, жуя громко. – В конторе он мастер по таким фокусам.
– Законным представителем там значится ваш муж, по доверенности с её подписью, – продолжил Дмитрий спокойно. – Но сами понимаете, в каком она состоянии могла это всё подписывать осознанно.
Екатерина только руками развела, не веря ушам.
– Неужели он даже на такую подлость пошёл ради этого дома?
– Кстати, за чистый участок после сноса дают тридцать миллионов, – добавил Сергей. – У него уже покупатель на крючке сидит, ждёт не дождётся.
– Вот же сволочь, – выдохнула Екатерина, сжимая кулаки. – Ничего, пусть только сунется без моего согласия, хозяев там двое по всем бумагам.
Они подъехали к пансионату уже к обеду, и благодаря связям Дмитрия – он показал удостоверение, поговорил с администратором – их пустили без лишних вопросов. Доктор шёл по коридорам уверенно, как по своему участку, и Екатерина с Серёгой следовали за ним. В палате, простой и чистой, но казённой, сидела Валерия Феликсовна на кровати – худенькая, растерянная, оглядывающаяся по сторонам, словно не понимая, где оказалась.
– Лисонька, ты вернулась наконец? Неужели и мне пора собираться? – спросила она слабым голосом, пытаясь встать со стула и опираясь дрожащей рукой. – Прости, не сберегла нашу тайну, Лёшика теперь найдут, накажут строго.
Екатерина сразу сообразила, что бабуля в одном из своих "детских" состояний принимает её за прабабку, и ответила мягко, подходя ближе:
– Ничего, наоборот, за такую верность только наградят, не переживай.
Но через минуту взгляд Валерии прояснился, она узнала Дмитрия и заулыбнулась радостно, протягивая руки.
– Дима, милый, вы приехали! А эти здесь мне совсем не верят, не слушают, – пожаловалась она, кивая на медсестру в дверях.
– Что вы им такого рассказывали, Валерия Феликсовна? – спросил Дмитрий, подходя и беря её за руку, чтобы пульс пощупать. – Давайте-ка я вас осмотрю заодно, вы же приём пропустили, давление померяем.
– Ой, вы всегда такой заботливый, – улыбнулась она тепло. – Ко мне месяцев назад стал захаживать один молодой человек, юрист, Александр звали, кажется. Сначала так интересовался историей семьи, слушал про предков, про дом, а потом... подставил меня в магазине – сунул в карман сырок глазированный, скандал поднял, что ворую. Денег-то заплатить штраф не было, а он ещё запись на телефон сделал, грозил фамилию опозорить перед всеми. Я и подписала бумаги какие-то, чтобы замял дело, а потом он увёз меня "отдыхать", и вот я здесь запертая.
Они проговорили с ней долго, успокоили, забрали медицинские справки о состоянии – теперь было чем идти в суд и оспаривать всё. Уехали только вечером, а Сергей по дороге отписал Александру очередной ложный отчёт, что Екатерина на работе сидит весь день.
Но тайное всегда становится явным – через три дня Александр ворвался домой как ураган, глаза бешеные, забегал по комнатам, хватая вещи, потом схватил Екатерину за руку так сильно, что стало больно, и дёрнул к себе, оторвав рукав халата.
– Ты что натворила, дура? У меня всё было готово, покупатель на крючке! – кричал он, брызжа слюной и тряся её. – Из-за этой развалюхи полоумной бабки весь план сорвала, юридический цирк устроила! А тебя не волнует, что женщина, которая якобы дом продавала, с призраками прабабок разговаривает? И особняк – памятник архитектуры, статус сняли временно, наверняка с твоей помощью. Когда ты её подловил, после того магазина или планировал раньше?
– Не лезь не в своё дело! – рявкнул он, краснея. – Ты могла пять миллионов спокойно взять и не возникать!
– Ага, из тридцати, которые за участок дают? – усмехнулась она. – Хороший план, не хватает на молодую любовницу содержать?
– Откуда ты цену знаешь вообще? Серёга проболтался, да? – взвился он.
– У меня тоже знакомые в городе есть, мне про твою девицу давно всё рассказали, и про махинации с имуществом тоже. И про взятки твои.
– Заткнись, не смей даже упоминать! – прошипел он.
– Дом верни Лазинской, землю тоже, отступись – и разбежимся по-тихому, – сказала она твёрдо, не отводя глаз.
– Ещё чего не хватало, сам себе петлю накинуть? Это же признание всего мошенничества, меня потом по судам затаскать!
– Может, и не стоило начинать? – ответила она. – Забирай остатки вещей и вали к своей пассии. Разберёмся с бабулей – подам на развод официально.
Она развернулась и ушла на кухню, а Александр ещё долго гремел шкафами, матерясь под нос, собирая сумки в ярости, даже не пытаясь поговорить по-человечески. В голове у него вертелась одна мысль – дом нужно убрать с пути любой ценой, пока не поздно.
Он и раньше пользовался услугами разных сомнительных типов по работе, так что, хлопнув дверью квартиры, сразу набрал номер. Екатерина тем временем написала Дмитрию, что беспокоится за особняк и хочет съездить ночью проверить, но во дворе её машину заблокировала какая-то фура, и она вернулась, решив утром, забыла перезвонить.
Александр встретился с братьями Ковалёвыми – Генкой и Вовкой, местной шпаной, которая за деньги бралась за любую грязь. Дал аванс наличными, объяснил задачу просто: сжечь старый дом полностью, чтобы от него ничего не осталось и следы сами собой заметёт.
Братья не стали долго думать – слили бензин из грузовика у дороги, взяли канистры и через час уже отпирали дверь особняка ключом, который дал Александр. Облили полы, стены, обшивку камина, плеснули везде, где могли, и чиркнули спичкой, бросив факел в центр гостиной – огонь взвился мгновенно.
Но на выходе их поджидал Максим – парень шёл ночью тайком с мольбертом, хотел порисовать интерьер при фонарике, увидел пламя и заорал на всю улицу про пожар. Генка схватил его за шиворот и швырнул обратно в комнату, где уже всё полыхало, а сами дали дёру.
В дом влетели почти одновременно Вовка, услышавший крик сына, и Дмитрий, который приехал проверить сам – он думал, что Екатерина там, как писала. Дмитрий кинулся по комнатам искать, а Вовка прямо в огонь за Максимом. Через пару минут Дмитрий увидел, что машины Екатерины нет, понял ошибку и бросился назад – увидел Вовку без сознания на полу и сына рядом. Не разбирая, схватил обоих и потащил к выходу, не чувствуя, как пламя лижет руки и лицо, вывалился на крыльцо под ноги подоспевшим пожарным.
Очнулся уже в скорой, а Екатерина примчалась позже – Вера Петровна дозвонилась в слезах. Вовка не выжил – угарный газ и алкоголь в крови добили, Максим пострадал меньше всех — только надышался дымом и отделался испугом. Дмитрий – в реанимации с ожогами лица и рук.
Пожарные справились быстро – старые стены, пропитанные влагой за годы, не хотели гореть как следует, выгорела в основном только гостиная, остальное закоптило дымом. Екатерина ходила по пепелищу осторожно, ступая по хрустящим доскам, и вдруг одна половица с надписью провалилась под ногой – под ней тайник, а в нём толстый ежедневник в потрёпанном кожаном переплёте. Она открыла – убористый почерк Валерии, вся история борьбы за дом, воспоминания о родителях, о любви, которой не случилось, и в конце – простая запись о том, что если найдётся человек, который полюбит дом так же сильно, пусть заберёт не только стены, но и семейный клад в дымоходе камина, когда пламя озарит его наконец. В записях она упоминала семейное предание — огонь должен был открыть тайник.
Екатерина читала и слёзы катились по щекам – такие простые, искренние слова от одинокой женщины. На улице Вера Петровна разговаривала с участковым, который сказал, что поджигателей взяли по горячим следам, и они уже колются, называют заказчика.
– Я даже не удивлюсь, если это мой почти бывший, – кивнула Екатерина тихо.
Она дала полиции адрес через Серёгу, а потом поехала с Машей к Максиму в больницу – парень пришёл в себя, только надышался сильно.
– А мы теперь куда? Опека заберёт? – спросила Маша, уткнувшись ей в плечо.
– Никто не заберёт, – обняла её Екатерина. – У меня своих детей нет, у вас родителей... Давайте попробуем из двух семей одну собрать нормальную?
Близнецы обняли её так, что слёзы опять навернулись, и вопрос решился сам собой.
Дмитрий лежал весь в бинтах, говорить мог с трудом, но когда Екатерина пришла, прошептал:
– Я думал, ты там внутри, без тебя бы не вышел живым.
– И я без тебя не хочу, – ответила она, гладя осторожно по руке.
В полиции Александра взяли быстро – с показаниями поджигателей, папкой от Серёги и всем остальным вменяли кучу статей. Екатерина добавила материалы и спросила только, как развод быстрее оформить с таким мужем.
Дома она зачиталась дневником – там вся жизнь Валерии, от молодости до старости, тоска по любви как у прабабки с музыкантом, и мечта о кладе для того, кто полюбит дом так же сильно.
Сделку отменили в суде, дом вернули бабуле, но жить одной она уже не могла – нужен опекун. Жители района в суде все поддержали Екатерину, а сиделку нашли неожиданно – Сергей с радостью взялся, уволенный из конторы. К тому времени он остался без работы и сам предложил помочь с бабулей — он её знал по району и ладил с ней.
– С удовольствием, бабуля мне по душе пришла, – сказал он. – И телевизор поставим, и в нарды поиграем, надеюсь.
Вскоре Валерия с Серёгой переехали в квартиру Екатерины, а она носилась по инстанциям за опекой над близнецами – решили без полного усыновления, до восемнадцати недолго.
Дмитрий лечился долго, потерял усы, лицо в шрамах осталось, но Екатерина в дымоходе нашла золото – старые червонцы, сдала честно, на вырученное сделали ему пластику, остальное на ремонт дома пошло.
Александра осудили на десять лет, слал письма из тюрьмы слёзные, но Екатерина не отвечала.
Утром в начале мая к особняку потянулась целая компания – впереди бабуля в коляске, аккуратно укутанная в лёгкий плед, её вёз Сергей с залихватски подкрученными усами; рядом шагали Екатерина, Маша и Максим, уже вполне городские ребята в чистой одежде; чуть поодаль шёл Дмитрий, лицо ещё закрыто повязкой, но он упрямо нёс ведро с кистями; а от ближайшего барака к ним присоединился Глеб – парень шёл сам, хоть и с палочкой, а за ним семенила Вера Петровна, не отставая ни на шаг.
Екатерина то и дело вертела на пальце новое обручальное кольцо – Дмитрий сделал предложение сразу, как только вышел из больницы, и они расписались тихо, без лишнего шума; подпись жениха в свидетельстве получилась неровной, руки тогда ещё были в бинтах.
Сергей с торжественным видом вытащил из сумки бутылку шампанского, размахнулся и разбил её о стену дома, как делают при спуске корабля на воду; осколки разлетелись, все засмеялись, а бабуля тем временем уже начала всем подряд гадать на будущее.
Дмитрий даже побледнел от неожиданности и схватился за стену, а Екатерина только улыбнулась спокойно и кивнула: – Девять недель, сама недавно узнала.
Особняк стоял перед ними, будто действительно дождался этого дня – стены уже не казались такими мрачными, а окна смотрели приветливо. Осенью Екатерина собиралась открыть здесь мастерскую с занятиями рисования и реставрации, где будут и чаепития по вечерам, и разговоры по душам; пока же она просто стояла рядом со всеми и чувствовала, что всё наконец-то встало на свои места, и от этого на душе было легко и спокойно. Ремонт они начали вместе в тот же день, бабуля поселилась в одной из комнат, близнецы помогали после школы, Глеб уже ходил без палочки, а все вокруг знали, что скоро в доме появится ещё один ребёнок — сын, как предсказала бабуля. Жизнь продолжалась, и старый особняк Лазинских наконец-то наполнился голосами, смехом и настоящим теплом.