Юля застыла перед шкафом, разглядывая ряды платьев. Рука сама потянулась к темно-синему строгому, закрытому, безопасному. Но в последний момент она выхватила алое платье с открытыми плечами, то самое, которое Борис называл убийственным.
Сегодня она идет на войну. И намерена победить.
— Ты серьезно наденешь это? — Борис стоял в дверях спальни, застегивая часы на запястье. В его голосе прозвучало что-то между восхищением и тревогой.
— А что, не нравится? — Юля обернулась, вскинув бровь.
— Нравится. Просто… Это же день рождения Кристины, обычная встреча друзей.
— «Друзей», — передразнила Юля, натягивая платье.
— Борис, мы оба знаем, что эта твоя подруга детства дружбой не ограничивается. Она вцепилась в тебя, как клещ.
— Юль, не начинай, — устало произнес муж. — Мы просто давно знакомы.
— Давно знакомы? — Юля резко обернулась, и ее серые глаза сверкнули. — Вы не виделись двадцать лет. Двадцать! А полгода назад она объявилась, и теперь эта Кристина повсюду. «Боренька, давай встретимся на кофе. Боренька, помоги мне выбрать новый телефон. Боренька, у меня кран течет, ты же разбираешься в сантехнике».
— Я просто помогаю человеку, который переживает развод.
— Развод был два года назад, — голос Юли повысился. — Два года, Борис. Она уже давно оправилась и теперь методично оплетает моего мужа своими липкими щупальцами.
Борис вздохнул и потер переносицу — его обычный жест, когда он не хотел спорить.
— Юля, я люблю тебя. Ты моя жена. Мать моих детей. При чем тут Кристина?
— При том, что, когда она рядом, ты смотришь на нее так, будто она — последний глоток воды в пустыне.
Повисла тяжелая пауза. Борис открыл рот, но закрыл, так и не сказав ни слова. Это молчание сказало Юле больше, чем любые оправдания.
Она развернулась к зеркалу и принялась за макияж. Руки слегка дрожали — от злости, от обиды, от страха. Четырнадцать лет брака. Двое детей. Ипотека, совместный бизнес, общие друзья, переплетенные жизни. И вот появляется эта Кристина с ее большими голубыми глазами, с ее беспомощностью, с ее «мне так одиноко после развода».
Юля прекрасно помнила их первую встречу три месяца назад. Борис пригласил Кристину на ужин: познакомьтесь, вам понравится общаться друг с другом.
Юля готовилась увидеть располневшую домохозяйку или замученную карьеристку. Вместо этого в дверь позвонила высокая блондинка с фигурой модели, одетая в дизайнерские джинсы и кашемировый свитер.
— Юленька! — Кристина расцвела в улыбке и кинулась обнимать ее, как старую подругу. — Я так рада наконец познакомиться. Боря столько о вас рассказывал.
«Боря». Она с первой минуты называла его «Боря», хотя Юля за все годы брака ни разу не слышала, чтобы кто-то так его называл. Даже мать звала его Борисом. Весь тот ужин Кристина смотрела на Бориса влажными глазами, вспоминала их детство: «Помнишь, как мы лазили в заброшенный дом? А как ты защитил меня от хулиганов в седьмом классе? А помнишь, как мы...»
И Борис вспоминал. Улыбался той особенной улыбкой, мягкой и теплой. Юля сидела рядом, как статист в чужом спектакле. После того ужина Кристина стала постоянной величиной в их жизни. Она появлялась везде, «случайно» встречалась с Борисом у супермаркета, оказывалась в том же кафе, где они с Юлей любили завтракать по выходным, звонила в самые неподходящие моменты.
А Борис? Борис не замечал. Или делал вид, что не замечает.
— Мама, а почему ты такая красивая? — в спальню заглянула семилетняя Катя, протирая сонные глаза.
— Милая, ты должна спать, — Юля присела рядом с дочерью. — Бабушка уже пришла, она будет с вами.
— Вы идете к тете Кристине? — Юля поморщилась.
«Тетя Кристина». Еще одно завоевание этой женщины — ее дети. Кристина приносила им подарки, помнила их дни рождения, интересовалась их делами. Идеальная тактика.
— Да, золотка. У нее день рождения.
— А почему она всегда одна приходит? У нее нет своих детей?
Из коридора донесся голос Бориса:
— Катюша, иди к бабушке, а то мороженое растает.
Девочка радостно вскрикнула и убежала.
Юля медленно поднялась, разглаживая платье. В зеркале на нее смотрела красивая женщина с усталыми глазами.
— Юль, — Борис подошел сзади, положил руки ей на плечи. — Давай не будем портить вечер. Кристина просто старая знакомая. Ничего больше.
— Ты в это сам веришь? — спросила Юля, глядя на его отражение.
— Я верю в нас, — он развернул ее к себе. — В тебя и меня. В нашу семью.
Юля хотела верить этим словам. Хотела почувствовать уверенность в его прикосновении. Но что-то внутри нее сжалось в тугой узел. Она видела, как он смотрит на Кристину. Видела этот взгляд — не похотливый, не голодный, а какой-то ностальгический, мечтательный. Будто Кристина была дверью в прошлое, когда он был молодым, свободным, полным надежд.
«Пора ехать», — сказала Юля, освобождаясь от его объятий.
В гостиной их встретила свекровь, Вера Петровна. Худая, строгая женщина с холодными голубыми глазами оценивающе оглядела Юлю.
— Красное платье, — протянула она. — Смелый выбор.
— Сегодня особенный вечер, — Юля натянуто улыбнулась. — День рождения этой… Кристины.
Свекровь поджала губы.
— Борис, я не понимаю, зачем тебе эта женщина? У тебя есть семья.
— Мама, пожалуйста, — Борис взял ключи от машины. — Это просто дружба.
— Дружба, — фыркнула Вера Петровна. — Я прожила шестьдесят пять лет и знаю, как выглядит дружба. И как выглядит охота — тоже знаю.
Юля почувствовала неожиданный прилив благодарности к свекрови. Обычно они не ладили, но сейчас хотя бы кто-то был на ее стороне.
В машине Борис включил радио, заполняя тишину музыкой. Юля смотрела в окно на проплывающие мимо улицы. Вечер был теплым, майским, обещающим лето. Люди гуляли парами, смеялись, обнимались. Юля вспомнила, как они с Борисом были такими же влюбленными, счастливыми, уверенными в своем будущем.
— О чем думаешь? — спросил Борис.
— О том, когда все изменилось, — честно ответила Юля.
Он не спросил, что она имеет в виду. Значит, понимал.
Ресторан находился в центре города, на крыше старого особняка. Панорамные окна открывали вид на вечерний город, огни начинали загораться один за другим. Борис подал Юле руку, помогая выйти из машины, и она заметила, как он поправил галстук, посмотрел на свое отражение в стекле двери.
Он волновался. Перед встречей с Кристиной он волновался.
Лифт ввез их на последний этаж, и с каждым мгновением Юля чувствовала, как напряжение нарастает. Она сжимала сумочку — маленькую, элегантную, почти бесполезную. Внутри лежали телефон, помада и решимость не дать этой женщине разрушить ее брак.
Двери лифта раскрылись, и они вошли в ресторан. Зал был заполнен примерно на треть: человек тридцать гостей, негромкая музыка, приглушенный свет.
И там, в центре, светящаяся, сияющая, как звезда, стояла Кристина. Она была в белом платье — конечно же, в белом, символе невинности и чистоты. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались светлые пряди. Минимум макияжа, создающий эффект естественной красоты. Когда она увидела Бориса, ее лицо осветилось такой радостью, что Юля почувствовала тошноту.
— Боря! — Кристина бросилась к ним, и Юля отметила, что именно к ним, но обнимала она только Бориса. Долго. Слишком долго.
— Я так рада, что вы пришли!
Борис протянул ей букет пионов.
— С днем рождения, Кристина.
— Боже, ты помнишь, что это мои любимые цветы? — она прижала букет к груди, и ее голубые глаза наполнились слезами. — Спасибо. Ты всегда был таким внимательным.
«Пионы — ее любимые цветы», — отметила про себя Юля. Она не знала этого. Борис не говорил. Но купил именно их.
— Юлечка, — Кристина, наконец, соизволила посмотреть на нее. — Какое платье… Ты выглядишь… ярко.
В этом «ярко» прозвучало всё: и «вульгарно», и «неуместно», и «стараешься привлечь внимание». Юля натянуто улыбнулась:
— Спасибо. Решила не сливаться с обстановкой.
Они прошли к столикам. Кристина усадила Бориса рядом с собой, Юля оказалась через одного человека — какая-то коллега именинницы. Весь вечер Юля наблюдала за ними: за тем, как Кристина склоняется к Борису, что-то шепчет ему на ухо; как она смеется его шуткам, касается его руки, поправляет несуществующую пылинку на его пиджаке.
А Борис? Борис не останавливал ее. Он улыбался, отвечал, погружался в их общие воспоминания. И с каждой минутой Юля чувствовала, как внутри нее разрастается холодная ярость.
Официанты разносили закуски, бокалы наполнялись шампанским, и постепенно вечер набирал обороты. Юля натянуто улыбалась соседке по столу, полной женщине лет пятидесяти, которая взахлеб рассказывала о своих проблемах с начальством, но слова проносились мимо, не задевая сознание.
Весь фокус внимания Юли был прикован к двум фигурам в противоположном конце стола — к мужу и к той женщине, которая сейчас склонилась к нему так близко, что ее волосы почти касались его щеки. Кристина смеялась звонко, искренне, запрокидывая голову так, что обнажалась длинная белая шея, и Борис смотрел на нее с выражением, которое Юля не видела на его лице уже много лет.
Юля чувствовала, что этот взгляд принадлежал человеку, который забыл о своих тридцати девяти годах, об ипотеке, о родительских собраниях, о счетах за коммунальные услуги, о том, что утром нужно везти Максима к ортодонту. Он смотрел, как смотрят в двадцать: открыто, жадно, будто пытаясь впитать каждую секунду.
— И вот я ей говорю: «Это уже седьмой отчет за месяц, куда столько?» — соседка продолжала свой монолог, не замечая, что Юля ее не слушает.
— Простите, — Юля резко встала, чувствуя, как платье облегает фигуру, как каблуки придают ей дополнительные несколько сантиметров роста. — Мне нужно в уборную.
Она шла через зал медленно, держа спину прямо, и краем глаза заметила, как Борис проследил за ней взглядом. Хорошо. Пусть смотрит. Пусть вспомнит, что у него есть жена, которая все еще способна заставить мужчин оборачиваться.
В уборной Юля оперлась руками о раковину, глядя на свое отражение в зеркале. Щеки горели, глаза блестели — от злости или от слез, она не могла понять. Включила холодную воду, осторожно смочила запястья, стараясь не испортить макияж.
Нужно было взять себя в руки. Нельзя устраивать сцену. Нельзя показывать слабость. Особенно здесь, в окружении чужих людей, перед этой Кристиной, которая только и ждет, чтобы Юля дала трещину.
Дверь за спиной открылась, и в зеркале появилось отражение именинницы. Конечно. Как будто чувствовала.
— Юлечка, — Кристина подошла, поправляя пряди волос, выбившиеся из пучка. — Все хорошо? Ты так резко ушла.
— Все прекрасно, — Юля повернулась, натягивая улыбку. — Просто немного душно в зале.
— Да, народу много пришло, — Кристина достала из маленькой сумочки помаду и начала подкрашивать губы. — Я так рада, что Боря смог прийти. Он для меня… ну, ты понимаешь, такая опора сейчас.
Юля почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Опора? — переспросила она, стараясь сохранить ровный тон.
— Ну да, — Кристина обернулась, и в ее голубых глазах плескалась наигранная невинность. — После развода мне было так тяжело. Я даже думала… ну, не важно. А потом нашла Борю, и он такой внимательный, такой заботливый. Помог мне с переездом, с ремонтом, даже ходил со мной выбирать мебель. Представляешь, три часа мы провели в салоне, выбирая диван.
Три часа. Борис говорил, что задержался на работе. Юля помнила тот день — было начало марта. Она готовила ужин, ждала мужа к семи вечера. А он вернулся только к десяти, усталый, рассеянный, пробормотал что-то о срочном проекте и сразу пошел в душ.
— Я не знала, что мой муж такой специалист по мебели, — Юля услышала, как ее голос стал тверже, острее.
— О, он вообще во всем разбирается, — Кристина повернулась к зеркалу, поправляя платье. — И, знаешь, мне кажется, ему нравится помогать. Чувствовать себя нужным. Важным. Наверное, в браке со временем это теряется, правда? Все эти бытовые мелочи, дети, работа. Перестаешь замечать друг друга.
Юля сделала шаг вперед, и Кристина невольно отступила.
— Послушай меня внимательно, — Юля говорила тихо, но каждое слово звучало как удар. — Я прекрасно вижу, что ты делаешь. Все эти случайные встречи, звонки, просьбы о помощи. Твоя беспомощность, твоя хрупкость, твои большие грустные глаза. Ты охотишься на моего мужа.
— Я? — Кристина изобразила удивление, но в уголках ее губ дрожала улыбка. — Юль, ты серьезно? Мы просто друзья детства. Ничего больше.
— Друзья детства, которые не виделись двадцать лет, — отрезала Юля. — Если бы ты искала дружбы, ты бы общалась с его женой тоже. Приглашала бы нас обоих, интересовалась бы нашей семьей. Но тебе нужен только Борис. Один. Без меня.
продолжение