Легенду, звание и должность только что придумал бывший начальник войскового стрельбища Боксдорф, который в данный момент с интересом наблюдал за реакцией собеседника…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aQmVYseD1Tf71MEJ)
Главный бухгалтер наркомафии причмокнул губами и вдруг заявил:
– Майор – это как-то несерьёзно! А полковника нельзя получить?
Молодой человек в розовой рубашке с подведенными глазами и прилизанной причёской с трудом смог сдержать смех.
– Товарищ главбух, майоров у нас в стране, как грязи! А вот с пенсионерами-полковниками сложнее дело обстоит. Думаю, что майором будет легче затеряться на просторах страны. Но я обязательно поговорю о вашем пожелании.
– Хорошо бы… – Задумчиво произнёс уже немолодой человек.
– Даниил Эдуардович, нам бы место схрона установить?
– Сам постоянно думаю! Через неделю у меня встреча с Могилевичем в Венгрии, есть одна задумка, надо покумекать… – Финансист глубоко вздохнул и посмотрел на Тимура. – Заодно расскажу, как бы вскользь и как бы в шутку, как некий крымский татарин помог нам решить проблему с Дойче-Банком. И, кстати, нашёл невест для хохлят?
– Через Лену попросил Симону, обещала поискать среди школьных подружек. Сейчас в Саксонии туго с работой, а здесь пять тысяч марок за здорово живёшь.
– Смотри, аккуратней! Полиция начала контролировать женихов, предупреди пацанов. Да и про себя не забудь!
– В смысле?
– В коромысле! С каждой невесты снимай свой навар. И не менее штуки марок. Иначе, подозрительно! А так нормально, и Семён поймёт правильно.
– Понял, Даниил Эдуардович! – Тимур Кантемиров поднял руку с женскими часиками и вернулся в образ Ильдара Ахметова. – В конце следующей недели еду поездом в Крым через Киев, буду недолго, дня три, потом обратно. Продумайте, как нам встретиться перед вашим отлётом, у меня будет больше информации.
– Я тоже постараюсь узнать о ядерном схроне.
– О моей премии не забудьте, пожалуйста!
– Через пару дней Иван или Николай заедет к Питеру и оставит десять тысяч марок, как раз пригодятся для начальника охраны банка. А ты сам всё запомнил по своим переводам?
– Помню, помню! Предстоят ещё несколько транзакций на оффшоры, и только потом, минимум через полгода деньги можно будет положить на именной счёт. Спасибо вам, Даниил Эдуардович!
– Это я тебя должен благодарить. – Финансист поднялся и протянул ладонь Танкисту. – Береги себя!
***
Сёстры Умеровы знали о прибытии брата вместе с саксонским дворянином от медсестры Натальи, у неё же попросили щетку, швабру и специальные салфетки для устранения пыли. После обычной уборки наступила Генеральная! Девочки старались…
Понятное дело, что соскучились по брату, которого не видели целых два дня. Но сегодня их впервые в жизни представят настоящему саксонцу благородного происхождения по имени Piter von Osten-Saken.
Юные крымчанки решили не ударить в грязь лицом, навели идеальный порядок во временном жилище и предстали перед гостями в красивых платьях, захваченных из дома.
Сам Питер фон Остен-Сакен, не только наслышанный о близняшках, но и принявший непосредственное участие в их судьбе (лучшая палата вместе с русскоговорящей медсестрой появились с его подачи…) тоже не терял время даром: успел заскочить в салон, где стригся последние десять лет, и купил новый галстук.
Когда брат с дворянином появились в дверях палаты, удивлению Гульнары с Дилярой не было предела. Ильдара в таком виде сёстры видели впервые, но знали из книг и видеофильмов, что именно обозначает такой стиль и образ. В Феодосии даже отдыхающие не могли разгуливать по городу в таком виде. Харам! Да и опасно…
Высокий мужчина, похожий на Штирлица в гражданском костюме, девочкам понравился больше, но немножко напугал строгим видом.
Первой очнулась Диляра, вскочила с кровати и сделала книксен, вслед поднялась Гульнара и повторила девичье приветствие, которому обеих научила медицинская сестра. У Натальи дочки посещали школу бальных танцев, научили маму, вот и пригодился опыт.
Девочки встали рядом, первая сестрёнка заявила категорически:
– Ильдар, мы тебя не узнаём!
– Брат, ты нас пугаешь! – Вторила вторая, с возмущением разглядывая внешний вид уважаемого брата.
Ильдар Ахметов рассмеялся и сообщил:
– Можете считать, что я к вам прибыл прямо с бала-маскарада и не успел переодеться… – Затем сделал шаг в сторону и поднял обе руки в сторону второго посетителя: – Прошу любить и жаловать – Питер фон Остен-Сакен собственной персоной!
Юные особы, с самого первого дня впитывающие правила и порядки страны пребывания, по очереди подошли к пожилому человеку, пожали руку и представились.
Бывший офицер Вермахта сразу перешёл к делу, поднял подбородок в сторону Ильдара и быстро проговорил:
– Переведи! Когда заканчивается лечение?
Со стороны девчатам показалось, что саксонский старик что-то резко приказал брату. После перевода сестрёнки одновременно вздохнули, а Гульнара, как перенёсшая сложную операцию, сообщила:
– На следующей неделе будет консилиум, после которого нам объявят предварительную дату выписки. Нам так Наталья сказала!
Питер всё понял без перевода, снова дёрнул подбородком, сказал «Я сейчас вернусь!», развернулся на месте и вышел из палаты. Ильдар только успел кивнуть, близняшки переглянулись, старшая сестра спросила:
– Брат, а твой Питер всегда такой суровый?
– Наш саксонец по-своему добрый и мягкий человек, но он многое пережил и остался без семьи. Я же про него рассказывал? И про его дом на берегу Эльбы… – Брат широко раздвинул руки. – Ну, здравствуйте, сестрички! Я так соскучился по вам…
– Тебя не было целых два дня! – Со смехом заявила более здоровая Диляра и крепко обняла брата.
– Мы тоже по тебе скучали… – Гульнара аккуратно прижалась к Ильдару с другой стороны.
– А у меня сюрприз! Даже два! – Заявил старший брат, отстранился от девчат, залез в карман и вытащил первые часики фирмы TAG Heuer S/El на кожаном ремешке, захваченные Питером из дома вместе с гостинцем из Берлина.
Первой подарок получила Гульнара, для Диляры часы были сняты с руки. Ильдар объяснил онемевшим от неожиданности девушкам, что маркировка «S/El» означают «спорт» и «элегантность», и теперь у юных леди имеются в наличии электронные часики на каждый день, купленные в Феодосии, и механические часы известного бренда для особых случаев.
Первая сестрёнка отошла к окну и начала разглядывать синий циферблат, вторая «юная леди», сняв часики «Монтана 7 мелодий», нацепила подарок и спросила:
– А когда у нас будут особые случаи?
– Как раз работаю над этим вопросом. Девочки, ставьте чайник, у меня ещё с собой восточные сладости и важный разговор.
– А Питер фон… будет с нами чай пить? – Гульнара успела забыть, как зовут саксонского дворянина, Диляра, набирая воду в электрический чайник, только пожала плечиками.
Ильдар пришёл на помощь:
– Зовите старика просто – дядюшка Питер.
– Да Питер не старик совсем! – Заявила первая сестра.
– И выглядит он гораздо красивей! – Добавила вторая сестра, раскладывая четыре чашки на столике. – Подождём дядюшку Питера.
Питер фон Остен-Сакен изволил отсутствовать сорок минут, за это время Ильдар Ахметов изложил сёстрам план на ближайшее время: Гульнара с Дилярой остаются в Германии и это уже не обсуждается!
Вопрос с русской школой практически решён, сёстры будут жить у Ärztin Helena, они с Венерой всё обговорили. И пусть девушки не волнуются, брат будет жить в Лейпциге рядом, буквально через две улицы.
На следующей неделе Ильдару придётся съездить в Крым по делам, заодно привезет оставшиеся вещи сестёр, нужен список. А пока Гульнару с Дилярой будет навещать дядюшка Питер, и периодически заглядывать Йохан, к которому он сегодня обязательно зайдёт…
Девчата переглянулись и хотели что-то сказать о преподавателе истории, как раздался стук в дверь и появился «дядюшка Питер». Девчата одновременно вскочили, Диляра предложила присесть вместе с ними за стол и принялась разливать кипяток в чашки с пакетиками чая.
Piter von Osten-Saken кивнул, попросил разрешенья у красивых девушек (hübsche Mädchen…) снять пиджак и, оставшись в белой рубашке с галстуком, уселся в кресло рядом с Ильдаром. Девчата расположись на кровати напротив.
Саксонец сделал глоток, взглянул на девчат и постарался говорить медленно и спокойно:
– Я разговаривал с заведующим отделения, прогноз лечения – положительный. По моей просьбе консилиум перенесут на более ранний срок, возможно, пройдёт послезавтра… Если прогресс сохранится, то «обеим барышням» (beide Fräulein…) разрешат перейти на амбулаторное лечение… – Поворот подбородка в сторону Ильдара и более строгий приказной тон: – Будете жить у меня! В вашем распоряжении весь второй этаж. До клиники можно доехать на трамвае.
Близняшки всё поняли без перевода и засияли от счастья. Какой бы ни была крутая палата, а жить в доме, похожем на рыцарский замок, да ещё вместе с братом…, да ещё на берегу Эльбы… – о таком повороте сёстры Умеровы даже не мечтали. И дядюшка Питер оказался не таким уж строгим, пусть командует, если хочет. Всё равно он добрый и такой заботливый!
Диляра, у которой было больше времени для изучения немецкого языка, чем у сестры, собралась, подняла голову и, выделяя произношение каждого слова, произнесла:
– Der onkel Peter, Sie sind ein sehr guter Mensch. (Дядюшка Питер, вы очень хороший человек…)
В этот момент Ильдар заметил у сидящего рядом пожилого немца накопившуюся влагу в уголке глаза и переключил внимание на себя:
– В саду под навесом установим боксёрский мешок, начну вас учить приёмам.
Маневр удался, девчата уставились на брата, а Питер фон Остен-Сакен успел смахнуть скупую слезу. Гульнара воодушевилась:
– Тогда нам нужны тёплые спортивные костюмы!
Диляра вспомнила медсестру Наталью:
– Вообще-то мы хотели заняться бальными танцами.
– Решим! – Брат потянулся к пахлаве, сёстры решили не отставать.
Оnkel Peter (дядюшка Питер…), сообщив со вздохом, что те же врачи запретили ему есть сладкое, и больше из-за вежливости допил свой чай. Затем саксонский дворянин извинился и напомнил, что уже конец рабочего дня, а его в другом отделении ждёт друг детства Андреас фон Кюммер.
Девчата вскочили и с улыбками протянули ладошки. Всё по-нашему, всё по-саксонски!
Ильдар тоже заторопился, его ждал представитель клана владельцев автоконцерна БМВ, который перенёс вторую операцию и пошёл на поправку. Надо навестить товарища по болезни Меньера и заодно обсудить один важный момент.
Проще говоря, Танкисту нужны алиби! А если ещё вспомнить юридический факультет Ленинградского госуниверситета – Ильдару Ахметову понадобятся подтверждения фактов нахождения подозреваемого лица в другом месте в момент совершения преступного деяния (в нашем случае – убийство двух и более лиц…), как доказательство его непричастности к преступлению.
И этим самым местом будет Университетская клиника имени Карла Густава Каруса с несколькими отделениями, раскиданными по обширной территории. План Танкиста был прост, как фуражка прапорщика: в нужный день с утра заходим проведать сёстер и светимся в отделении везде, где возможно.
Затем выдвигаемся в сторону Берлина: три часа туда, три часа обратно и два часа на исполнение заказа. И сразу возвращаемся прямиком в клинику...
Поэтому сейчас идём в гости к преподавателю истории по имени Йохан Штрайт (Johan Straith), который не любит военных и, скорее всего, скептически относится к полиции, раз ещё в раннем детстве догадался взорвать в костре авиабомбу, сохранившуюся со времён войны.
Йохан Штрайт в традиционной медицинской пижаме с логотипом клиники на грудном кармане оторвался от разговора с медсестричками в коридоре отделения, уставившись на приятеля с плащом через руку.
Разогретые от общения с преподавателем истории девушки, как ни старались сохранить серьёзность персонала медицинского учреждения, не выдержали, прыснули в ладошки и побежали по своим неотложным делам.
Johann (что означает «милость бога») спросил, протягивая ладонь:
– Ильдар, надеюсь, ты не собрался меня соблазнить прямо здесь, в отделении?
– Не волнуйся, немец! Ты не в моём вкусе.
– Тогда предлагаю прогуляться по парку. Но далеко заходить не будем! Боюсь превратиться в жертву изнасилования.
– Пойдём, Профессор! Будь спокоен, я сегодня наигрался в любовь.
– А если серьёзно, почему такой импозантный вид?
– Не успел переодеться после одного дела.
– Даа, русский… Какая у тебя насыщенная личная жизнь!
– Йохан, расскажу как-нибудь, а ты иди за халатом и шапочку не забудь. Жду на выходе.
Ильдар Ахметов присел на скамейку напротив входа в отделение, раскинул руки и поднял голову. На небе ни облачка!
Второй день над Центральной Европой завис устойчивый антициклон, обеспечив несколько дней солнечной и сухой погоды. Так, во всяком случае, утверждал метеопрогноз.
Медлить было нельзя! Сложно представить Иссу Реммо, гуляющего под проливным дождём по Hermannstraße (улице Германа).
А в такую погоду сам Аллах велел пройтись по своей вотчине и себя показать…" Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aTAZHZ_asCbO1jt_)
