первая часть
Настал момент самой тяжёлой части разговора.
- Валерия Александровна, — медленно произнёс главврач, — есть ещё кое-что, что вы должны знать. Станислав Вершинин не тот, за кого себя выдаёт. Его настоящее имя — Игорь Подлецов, он профессиональный мошенник, специализирующийся на состоятельных одиноких женщинах.
Маргарита осторожно положила перед Валерией фотографии, которые принес Роман.
Полицейские досье, снимки других жертв, экспертное заключение о яде
— Станислав не мог.
Валерия вскочила, отбрасывая бумаги.
- Он любит меня, он так мечтал о ребёнке, так поддерживал после смерти нашего первого малыша. Вы всё перепутали.
— Присядьте, пожалуйста, — мягко попросил Виктор Самойлович. — Есть ещё одна новость, которую вы должны узнать.
Валерия медленно опустилась в кресло, её лицо побелело от напряжения.
– Анализы показали, что вы беременны, — тихо сказал главврач. — Срок — около шести недель.
Рука Валерии инстинктивно легла на живот, в её глазах мелькнуло изумление, сменившееся ужасом понимание.
— Беременна? — повторила она безжизненным голосом. - И он пытался меня отравить, зная об этом.
- Возможно, он сам не знал, — предположила Маргарита. - Вы знали о своей беременности?
Валерия покачала головой.
- Нет. После смерти первого ребёнка я даже не допускала мысли.
Она замолчала, и вдруг её взгляд стал острым, пронзительным.
- Рассказывайте всё. Я хочу знать правду. Всю правду.
В течение следующего получаса Маргарита и Виктор Самойлович подробно изложили всё, что им было известно — результаты экспертизы, историю преступлений Подлецова, подслушанный разговор в саду.
С каждым новым фактом лицо Валерии становилось всё более отрешённым, словно она отстранялась от происходящего, чтобы защитить себя от невыносимой боли.
- Теперь я вспоминаю, — произнесла она, наконец, глядя в одну точку — столько странностей, на которые я закрывала глаза. Его настойчивые попытки получить полный контроль над бизнесом, недовольство, когда я советовалась с Семёном Яковлевичем, то, как он постепенно отдалил меня от всех друзей.
Она сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду.
- А что, если… что, если смерть моего первого ребенка тоже не была случайностью?
Маргарита вздрогнула от этой страшной мысли.
- Станислав ведь появился в моей жизни незадолго до трагедии, — продолжала Валерия, и её голос звучал всё тверже.
- Он часто оставался с малышом, пока я занималась делами. Имел доступ к детскому питанию.
- Не мучайте себя догадками, — вмешался Виктор Самойлович. - Без доказательств это только пустые подозрения.
- Иногда сердце чувствует правду раньше, чем разум готов её принять, — тихо ответила Валерия.
Она вдруг выпрямилась и посмотрела им прямо в глаза.
- Я принимаю решение. Я сделаю аборт.
- Но зачем?
Растерялась Маргарита.
- Ребёнок ни в чём не виноват, из-за длительного отравления плод может серьёзно пострадать, - твёрдо сказала Валерия. - Я не могу родить больного ребёнка, и не хочу, чтобы дитя этого монстра появилось на свет. Не хочу всю оставшуюся жизнь смотреть в лицо, напоминающее о предательстве, и ставить на ноги отпрыска человека, который пытался меня убить.
- С медицинской точки зрения аборт не обязателен, - осторожно заметил Виктор Самойлович.
- Мы можем провести тщательное наблюдение, и если появятся признаки патологии…
- Нет, - отрезала Валерия.- Моё решение окончательное. Я не стану рисковать и не хочу больше никаких связей с этим человеком. В её голосе звучала такая непреклонность, что спорить было бесполезно.
Роман сидел в кабинете начальника отдела и чувствовал, как внутри закипает гнев.
- Крестьянинов ты должен понимать,- говорил полковник Бурцев, постукивая ручкой по столу.
- Это прямое нарушение процедуры. Жених потерпевшей не может вести расследование объективно.
- При чём тут моя невеста? — возразил Роман.
- Потерпевшая — Валерия Златогорская.
- Маргарита лишь свидетель.
- Которая живёт с тобой под одной крышей, — парировал начальник.
- Нет. Ты отстранён от дела. Это не обсуждается.
Роман стиснул зубы, но спорить не стал. Он понимал. Формально Бурцев прав. Но чёрт возьми. Никто в отделе не знает Подляцова так хорошо, как он. Никто не вёл его три года, не изучал методы, не составлял психологический портрет.
- Дело передаётся Соловьёву, - продолжал полковник. - А ты возьми отгулы на пару недель. Всё равно свадьба скоро, дел наверняка полно.
Выйдя из кабинета, Роман сразу позвонил своему давнему другу Михаилу из соседнего отдела.
- Миш, мне нужна твоя помощь. Неофициально.
Маргарита как раз собиралась домой после смены, когда зазвонил её телефон. Номер был скрыт.
- Алло! - сказала она, придерживая телефон плечом и застёгивая куртку. - Не суй нос, куда не просят, а то пожалеешь, — произнёс низкий мужской голос, и связь оборвалась. Маргарита замерла с на половину застёгнутой курткой. Сердце колотилось где-то в горле.
Это было так неожиданно, что она не сразу осознала реальность угрозы. Выйдя на стоянку, она увидела, что все четыре колеса её старенькой «Лады» спущены. На лобовом стекле белела записка. "Последнее предупреждение". Дрожащими руками она набрала номер Романа.
- Рома, кажется, у нас проблемы.
- Мерзавец!
Роман в ярости ходил по комнате.
- Значит, почуял опасность. Нельзя терять ни минуты.
- Думаешь, это был он? - спросила Маргарита, всё ещё бледная после пережитого страха.
- Конечно. Или его подручные.
Роман сел рядом с ней и крепко сжал её руки.
- Послушай, я организовал неофициальную охрану для тебя. Ребята из отдела, проверенные парни, будут присматривать за домом и клиникой. Но времени мало. Подлецов готовится к решающему удару. Он понимает, что его раскрыли.
Семён Яковлевич Рубинштейн на следующий день приехал в клинику. Несмотря на преклонный возраст, держался он прямо, и лишь морщинистые руки выдавали его годы.
- Валерочка, девочка моя…
Он нежно обнял Валерию, а потом сел рядом с её кроватью.
- Как же я жалею, что не был настойчивее в своих предупреждениях…
- Вы не виноваты, Семён Яковлевич, — покачала головой женщина. - Я была слепа и глуха, не хотела видеть очевидного.
- Этот человек — мастер манипуляций, — ответил старик.- Я наблюдал за его методами. Он тщательно изучал психологию своих жертв, находил их слабые места, втирался в доверие через сочувствие к их горю. С вами он играл роль спасителя, надёжного плеча в трудную минуту.
Семён Яковлевич достал из портфеля фотографию пожилой женщины с добрым лицом.
- Анна Петровна Селиванова. Вдова генерала, 68 лет. Две квартиры в центре, дача в Подмосковье, счета в банках. Потеряла мужа год назад, горевала страшно. Подлецов познакомился с ней на кладбище, приносил цветы на могилу матери. Представился психологом, специализирующимся на утрате.
За три месяца едва не выманил всё состояние. К счастью, вмешались родственники, забили тревогу. Но психологическая травма была серьёзной. Женщина до сих пор не может поверить, что человек, который, казалось, так искренне сочувствовал её горю, оказался обманщиком.
Валерия слушала, и на её лице отражалась гамма эмоций от шока до гнева.
- Если бы я была умнее, внимательнее, другие женщины не пострадали бы, — тихо сказала она.
- Не вините себя, — вмешался Виктор Самойлович, до этого молча стоявший у окна. - Никто не застрахован от обмана. Особенно, когда мошенник так искусно играет на самых болезненных струнах души.
Он подошёл ближе и неожиданно для самого себя коснулся руки Валерия.
- Я знаю, что такое потеря. Моя жена погибла на лыжном курорте пять лет назад. Ехала сообщить мне о долгожданной беременности. Не справилась с управлением.
Он замолчал, словно не мог продолжать.
Валерия мягко сжала его руку.
- Какая горькая ирония. Вы потеряли жену и нерождённого ребёнка. А я теперь отказываюсь от ребёнка, чтобы не видеть в нём лицо предателя.
Между ними повисла особенная тишина. Тишина взаимопонимания, когда люди, прошедшие через схожую боль, чувствуют друг друга без слов.
продолжение