Маргарита влетела в клинику, едва сдерживая желание показать всем своё сокровище. Бриллиант на безымянном сверкал так ярко, будто впитал в себя все десять лет ожидания. Вчера вечером Роман, её парень, капитан полиции, человек немногословный и основательный, наконец решился: в полиции это уже не младший офицер, а средний начальствующий состав, отвечающий за людей и серьёзные решения.
Без пышных речей, без шампанского и музыкантов за окном он просто положил на кухонный стол бархатную коробочку и сказал:
— Выходи за меня, Рита.
В коробочке оказалось то, о чём она и мечтать не смела: кольцо с настоящим бриллиантом, крупным и сверкающим, как маленький сгусток света.
— Девочки, смотрите! — Маргарита влетела в сестринскую, не в силах больше сдерживать радость. — Роман мне вчера предложение сделал!
Она протянула руку, ожидая возгласов восхищения, но тишина повисла в воздухе гуще, чем запах хлорки. Людмила Васильевна с вечно недовольным лицом только поджала губы:
— Гляди-ка, камушек-то с горошину. А мой Толик, вон, на серебряную свадьбу мне кастрюльку подарил и сказал "С умом деньги тратить надо".
Светлана из хирургии фыркнула:
— Показуха это всё. В наше время на такие деньги можно путёвку в Турцию взять, а не цацки покупать.
Ира даже не подняла глаз от журнала дежурств, лишь пробормотала сквозь зубы неразборчивое:
— Поздравляю.
Маргарита почувствовала, как радость, переполнявшая её сердце, стремительно испаряется. Она опустила руку и молча направилась к своему шкафчику. Разве можно объяснить этим женщинам, что для неё значит это кольцо? Десять лет она ждала, когда Роман наконец решит, что готов создать семью. Десять лет сомнений, тихих слёз в подушку, робких намёков. И вот дождалась.
Зинаида Петровна, старшая медсестра, седовласая женщина с добрыми, но усталыми глазами, подошла незаметно и положила руку на плечо Маргариты.
— Не слушай их, девонька, — шепнула она. — Завидуют. У самих мужья давно с газетой на диване лежат вместо цветов. А твой Роман… Молодец, что сподобился. Десять лет, однако, не шутка. Но хорошо, что всё по‑честному сделал.
Лицо Зинаиды Петровны вдруг стало серьёзным, и она понизила голос:
— У нас Златогорская из седьмой палаты опять ночью едва выжила. Слабость такая накатила, еле откачали. Пойдём, проверим её.
Маргарита кивнула, мгновенно переключаясь. Работа в частной клинике требовала полной самоотдачи, здесь было не до личных переживаний. А о пациентке из седьмой палаты говорила вся клиника. Неделю назад она поступила с необъяснимой слабостью, и с каждым днём ей становилось только хуже, хотя все анализы были в норме.
По пути к палате Зинаида Петровна негромко продолжила:
— Я ведь помню, как ты к нам после медучилища пришла. Вся такая серьёзная, в глазах — огонь. Врачом мечтала стать. Да только жизнь по‑другому распорядилась.
Она вздохнула.
— А с Романом твоим познакомилась, когда у вас в подъезде квартирную кражу расследовали, так?
— Да, — кивнула Маргарита, невольно улыбнувшись воспоминанию. — Он тогда молоденьким лейтенантом был, опрашивал всех соседей. А у меня как раз смена закончилась, я в форме медсестры. Помню, он так растерялся, когда меня увидел, даже протокол заполнять забыл.
— С тех пор, почитай, десять лет прошло, — покачала головой Зинаида Петровна. — Я уж думала, так и останешься в вечных невестах.
— Роман человек основательный, — ответила Маргарита, машинально поглаживая кольцо. — Говорит, копил всё это время. Хотел, чтобы всё было как надо, без кредитов и займов.
— Ладно, потом дорасскажешь, — махнула рукой Зинаида Петровна.
Она остановилась у двери седьмой палаты.
— Приготовься, там опять цветочная лавка.
Едва переступив порог, Маргарита поняла, о чём говорила старшая медсестра. Палата буквально утопала в цветах. Густой, почти одуряющий аромат свежих букетов повис в воздухе тяжёлым облаком. Белые пионы в хрустальной вазе, красные розы в высокой стеклянной колбе. Вчерашние жёлтые тюльпаны уже начали увядать в углу.
На больничной койке лежала молодая женщина, неестественно бледная, с заострившимися чертами лица и запавшими глазами.
Валерия Златогорская, владелица сети детских магазинов, как шептались в ординаторской, выглядела так, будто тяжело болела не одну неделю, а многие месяцы.
— Доброе утро, Валерия Александровна, — Маргарита быстро проверила капельницу, затем взяла пациентку за запястье, считая пульс. — Как вы себя чувствуете сегодня?
Женщина медленно повернула голову. Её глаза, пронзительно яркие на измученном лице, казались неуместно живыми.
— Всё плывёт… — еле слышно произнесла она. — И слабость… такая слабость…
Маргарита сверила показания приборов. Пульс слабый, давление понижено, но не критично. По всем медицинским параметрам пациентка была практически здорова, вот только выглядела умирающей.
Дверь распахнулась, и в палату стремительно вошёл высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Каждое его движение излучало уверенность и силу. В руках он держал изысканный букет лиловых орхидей.
— Доброе утро, моя радость, — произнёс он бархатным голосом. — Как моя девочка сегодня?
— Станислав… — в голосе Валерии впервые появились нотки оживления, бледное лицо тронула слабая улыбка.
Мужчина небрежно передал букет Маргарите, словно она была не медсестрой, а личной горничной, и склонился над женой, нежно целуя её в лоб. Затем вытащил из внутреннего кармана пиджака глянцевую визитку.
— Я договорился с лучшим диетологом страны, — сказал он, поглаживая жену по волосам. — Наш шеф-повар уже готовит особые блюда по его рекомендациям. Завтра привезу тебе настоящую домашнюю еду, не эту больничную бурду.
Маргарита невольно залюбовалась этой сценой: вот это забота, вот это любовь. Её Роман за десять лет не подарил ей и десяти букетов — всё больше практичные подарки: кухонная техника, абонемент в бассейн. И предложение сделал буднично, без романтики — прямо на кухне, между ужином и вечерними новостями.
«Хотя, если он столько лет на кольцо копил, понятно, почему на букеты денег не хватало», — подумала она, расставляя цветы в вазе.
В палату быстрым шагом вошёл Виктор Самойлович, главный врач клиники — высокий мужчина с преждевременно поседевшими висками и внимательным, цепким взглядом.
— Как наша пациентка? — спросил он, сразу беря в руки историю болезни.
— Без изменений, — доложила Маргарита. — Ночью был очередной приступ слабости.
Виктор Самойлович нахмурился, просматривая записи.
— Все показатели в норме… — произнёс он, обращаясь больше к себе, чем к присутствующим.
— Анализы чистые, исследования ничего не выявляют. Что же с вами происходит, Валерия Александровна?
Станислав выпрямился, на его холёном лице появилось выражение озабоченности.
— Доктор, мы готовы на любые исследования, любые консультации. Деньги — не проблема.
— Мы делаем всё возможное, — ответил Виктор Самойлович. — Завтра соберём консилиум. Я пригласил ведущих специалистов.
Когда они вышли из палаты, Маргарита не удержалась:
— Какой мужчина! — восхищённо прошептала она. — Каждый день новые букеты. Заботится так… А вы, я смотрю, тоже с обновкой.
Виктор Самойлович кивнул на её кольцо.
— Поздравляю. Это ваш Роман наконец решился?
Маргарита смущённо спрятала руку в карман халата.
— Да. Вчера предложение сделал… Десять лет ждала…
— Десять лет! — удивился главврач. — Что ж так долго?
— Говорит, копил на кольцо, — пожала плечами Маргарита. — Он же у меня не из тех, кто на широкую ногу живёт. Основательный.
Виктор Самойлович хмыкнул и отошёл, а мимо как раз проходила Зинаида Петровна со стопкой историй болезни. Она окинула взглядом палату номер семь, откуда через приоткрытую дверь был виден Станислав, что-то нежно шептавший ухоженной жене.
— Раньше мужчины были проще, но искреннее, — задумчиво произнесла старшая медсестра. — Мой покойный Иван Тимофеевич на первое свидание пришёл с полевыми ромашками. Сам в лес ходил собирать. Зато от души было, а не на показ.
Она кивнула в сторону седьмой палаты:
— А эти нынешние всё показуху любят. И цветы не цветы, а веники заморские, и чувство не чувство, а так — представление для публики.
В голове Маргариты неожиданно всплыла мысль: а что, если и её счастье, её долгожданное кольцо — тоже своего рода показуха? Что, если Роман сделал предложение не потому, что созрел для семейной жизни, а потому что устал от её намёков, от ожидания, затянувшегося на десять лет?
Но она тут же отогнала эту мысль. Как можно сомневаться в человеке, который провёл с ней столько лет? Пусть без пышных букетов и красивых слов, зато надёжно, честно. И ей повезло гораздо больше, чем многим другим женщинам.
Словно уловив её мысли, Зинаида Петровна добавила:
— Цени своего Романа, девонька. Такие мужчины нынче редкость, чтобы и верный был, и непьющий, и работящий. А цветы…
Она махнула рукой в сторону палаты:
— Что цветы? Сегодня цветут, а завтра вянут. Как и громкие слова, если за ними ничего не стоит.
К концу недели состояние Валерии Златогорской заметно ухудшилось. Она отказывалась от больничной пищи, отворачивалась от подносов, которые приносили санитарки, и с каждым днём увядала.
— Если так пойдёт дальше, придётся ставить зонд, — озабоченно сказал Виктор Самойлович на утреннем обходе. — Организм не может функционировать без подпитки.
Маргарита наблюдала за пациенткой с растущей тревогой. Ей не давало покоя состояние молодой женщины, настолько необъяснимое с медицинской точки зрения, что оно начинало казаться зловещим.
В тот вечер она вернулась домой позже обычного. Роман сидел на кухне и сосредоточенно чистил картошку, на плите уже шкворчало масло в старой чугунной сковороде.
— Проголодалась? — спросил он, не отрываясь от своего занятия.
Его крупные руки, привыкшие к табельному оружию, выглядели неожиданно ловкими с маленьким ножом для чистки овощей.
— Умираю с голоду, — призналась Маргарита, скидывая туфли. — У нас там пациентка отказывается от еды, так за день на неё глядя сама едва не падаю от истощения.
— Капризничает? — Роман начал нарезать картошку тонкими ломтиками, придавая каждому идеальную форму.
— Если бы… — вздохнула Маргарита. — Там что-то серьёзное. Женщина буквально угасает на глазах, а все анализы чистые. И муж такой заботливый: каждый день новые букеты носит, а толку…
Она осеклась, вдруг осознав, что невольно опять сравнивает Станислава со своим женихом. Неловко вышло, но Роман, казалось, не заметил. Он аккуратно высыпал нарезанную картошку на раскалённую сковороду, и комнату наполнил восхитительный аромат.
— Завтра возьму с собой, — сказал он, помешивая картошку деревянной лопаткой. — Мамин рецепт, помнишь? С чесночком и укропом в конце. Будет что перекусить на смене.
— То-то, — Маргарита благодарно улыбнулась. Вот оно, настоящее внимание: не цветы и комплименты, а забота о насущном, о том, чтобы любимый человек был сыт и согрет.
продолжение