Горец с аппетитом Гаргантюа
Если бы в XIII веке существовали сайты для поиска работы наемников, профиль этого парня собрал бы все отклики от местных правителей. «Ищу работу. Умею ломать хребты, брать города и пугать детей одним взглядом. Ем за троих, дерусь за десятерых. Гвельфов просьба не беспокоить (хотя, если хорошо заплатите, можем обсудить)». Угуччоне делла Фаджола был не просто кондотьером, он был ходячей стихией, человеком-горой, чья физическая мощь стала легендой еще при жизни. Хронисты, обычно скупые на комплименты, захлебывались восторгом, описывая его габариты: он возвышался над толпой, как башня, а его аппетит мог бы разорить небольшое герцогство.
Родился наш герой около 1250 года в глуши, которую и на карте-то найти сложно — в местечке Кастельдельчи, на стыке Романьи, Марке и Тосканы. Места там суровые, люди крепкие, а нравы простые: кто сильнее, тот и прав. Его род, вышедший из графов Карпенья, звезд с неба не хватал, но замков в округе имел предостаточно. Юный Угуччоне быстро понял, что феодальное право — штука хорошая, но тяжелый меч и добрая кольчуга надежнее любых пергаментов. В 1275 году он уже мелькает в хрониках как подающий надежды рубака, сражающийся на стороне гибеллинов (сторонников императора) против гвельфов (папистов). Боевое крещение он прошел под крылом Магинардо Пагани, еще одного колоритного персонажа той эпохи, и Гвидо да Монтефельтро. Вместе они устроили знатную трепку болонским гвельфам в битве у моста Сан-Проколо.
Но быть просто хорошим воином для амбициозного горца было мало. Ему хотелось власти. Настоящей, городской, с печатями, налогами и правом казнить несогласных по закону, а не по беспределу. В 1292 году Угуччоне вытягивает счастливый билет — его приглашают на должность подеста в Ареццо. Для многих это стало бы вершиной карьеры: посидеть годик в кресле градоначальника, набить карманы и уехать на пенсию. Но Угуччоне решил переписать правила игры. Он вцепился в власть бульдожьей хваткой и просидел в Ареццо четыре года, ловко маневрируя между местными кланами. Он заигрывал с народом, давил аристократов и строил из себя «сильную руку», в которой так нуждался город, раздираемый внутренними распрями.
Конечно, долго строить из себя миротворца у него не получилось. Натура брала свое. В 1295 году он ввязывается в большую драку в Романье, примкнув к «Лиге друзей» (Lega amicorum) — звучит мило, но на деле это был союз гибеллинских городов против Болоньи и Папы. Папа Бонифаций VIII, человек с характером не менее скверным, чем у Угуччоне, тут же отлучил нашего героя от церкви. Угуччоне лишь пожал плечами: отлучением в те времена пугали так часто, что это стало чем-то вроде профессионального риска для любого уважающего себя политика. Зато на поле боя он был богом. Под Имолой он разбил болонцев, захватив две тысячи пленных. Его авторитет взлетел до небес, и в 1297 году его избирают генерал-капитаном гибеллинской лиги. Теперь он не просто наемник, он — главный полевой командир всей Романьи.
Императорский наместник без императора
Начало XIV века в Италии — это время, когда старые правила окончательно перестали работать, а новые еще не написали. В этот хаос идеально вписался Генрих VII Люксембургский, германский император, который решил, что пора бы навести порядок на Апеннинах. Для итальянских гибеллинов его приход был чем-то вроде Второго пришествия. Данте Алигьери писал восторженные письма, называя Генриха «новым Моисеем». Угуччоне, человек куда более прагматичный, увидел в императоре не мессию, а мощный социальный лифт.
Когда Генрих в 1310 году перевалил через Альпы, Угуччоне был тут как тут. Он уже успел снова захватить власть в Ареццо, выгнав оттуда своих бывших союзников, и теперь нуждался в легитимации. Император, которому позарез нужны были толковые местные кадры, принял гиганта с распростертыми объятиями. Угуччоне получил титул имперского викария и отправился в Геную — уговаривать республику дать денег и флота.
Но тут случилось непредвиденное. В августе 1313 года Генрих VII внезапно умер от малярии (или от яда, как шептались в кулуарах) под Сиеной. Для гибеллинов это был шок. Имперская армия, оставшись без вождя и без зарплаты, начала разбредаться. И тут на сцену вышел Угуччоне. Он понял, что бесхозные немецкие и фламандские наемники — это ценнейший актив. Пока другие лили слезы, он быстро перевербовал около тысячи тяжелых всадников — элиту имперского войска. С такой силой он стал самой опасной фигурой в Тоскане.
Пиза, главный оплот гибеллинов, была в панике. Гвельфская Флоренция точила ножи, готовясь отомстить за все обиды. Пизанцы лихорадочно искали защитника. Они писали королям и графам, но все отказывались лезть в это осиное гнездо. В итоге пришлось звать Угуччоне. 20 сентября 1313 года он вошел в город. Пизанцы думали, что наняли охранника, а оказалось — пустили в дом хозяина. Угуччоне быстро прибрал к рукам всю власть, став подеста, капитаном народа и капитаном войны в одном лице. Зарплату он себе выписал царскую, но, надо отдать ему должное, отрабатывал он ее честно.
Его первой жертвой стала Лукка. Этот город был давним соперником Пизы и оплотом гвельфов. Угуччоне действовал с жестокостью, которая шокировала даже привычных ко всему современников. Он наводил ужас на округу, разрушая укрепления и сжигая припасы. Дисциплину он поддерживал драконовскими методами: когда дюжина рыцарей нарушила приказ, он велел подвергнуть их суровому телесному наказанию, лишив возможности нормально ходить, чтобы другим неповадно было.
Настоящий его час пробил в 1314 году. 14 июня, воспользовавшись предательством внутри города и помощью изгнанников-гибеллинов (среди которых был молодой и пока никому не известный Каструччо Кастракани), войска Угуччоне ворвались в Лукку.
То, что последовало дальше, вошло в историю как «Великий грабеж». Город отдали на разграбление. Пизанцы, мстя за старые обиды, не щадили имущества граждан. Но главный куш сорвал сам Угуччоне. В ризнице церкви Сан-Фредиано его солдаты нашли папскую казну, которую перевозили в Авиньон. Миллион золотых флоринов! Сумма по тем временам астрономическая. Эти деньги позволили Угуччоне не только расплатиться с наемниками, но и купить лояльность многих сомневающихся.
Отдельного упоминания заслуживает история с зеркалами. У луккезцев был лидер, Бонтуро Дати, который славился своим длинным языком. Во время осады он издевался над пизанцами, вывешивая на стенах зеркала, чтобы те видели свои «глупые рожи». Угуччоне шутку запомнил. Захватив город, он велел повесить огромные зеркала напротив дома сбежавшего Бонтуро с издевательской надписью. Это был стиль Угуччоне: он не просто побеждал, он унижал.
Пёс, Волк и поэт-изгнанник
В биографии нашего героя есть страница, которая сияет куда ярче, чем его военные победы. Это его предполагаемая связь с Данте Алигьери. Великий поэт, изгнанный из родной Флоренции, скитался по дворам гибеллинских сеньоров, и пути этих двух людей — гения мысли и гения войны — просто не могли не пересечься.
Существует красивая легенда (поддержанная, кстати, Джованни Боккаччо), что Данте посвятил Угуччоне первую часть своей «Комедии» — «Ад». Якобы монах Иларо переслал рукопись кондотьеру с сопроводительным письмом. Более того, многие современники и потомки всерьез считали, что загадочный Veltro («Пёс» или «Борзая») из пророчества в первой песне «Ада», который должен прийти и загрызть жадную Волчицу (символ алчности и, вероятно, папской курии), — это и есть Угуччоне.
Почему именно он? Да потому что в 1314–1315 годах Угуччоне был единственной реальной силой, способной бросить вызов Флоренции (которую Данте ненавидел и любил одновременно) и Папе. Он был мечом Империи, надеждой всех изгнанников. Данте, вероятно, бывал при дворе Угуччоне, возможно, в Лукке или в его родовых замках в Масса Трабария.
Однако реальность, как всегда, прозаичнее поэзии. Угуччоне, при всей своей харизме, был человеком грубым, жестким и, по большому счету, беспринципным. Он легко менял союзников, предавал друзей и думал прежде всего о своем кармане. Трудно представить, чтобы тонкий интеллектуал Данте долго терпел общество такого солдафона. К тому же, «пророчество о Вельтро» слишком туманно, чтобы однозначно привязать его к Фаджоле (другим кандидатом был Кангранде делла Скала, и эта версия выглядит убедительнее).
Тем не менее, сам факт того, что Угуччоне рассматривался как спаситель Италии, говорит о масштабе его фигуры. В глазах современников он был не просто бандитом с большой дороги, а орудием Провидения. Его победы воспринимались как божий суд над коррумпированной гвельфской системой. Но, как это часто бывает с «бичами божьими», лекарство оказалось едва ли не хуже болезни. Угуччоне быстро показал, что его интересует не абстрактная справедливость, а конкретная власть.
Отношения с Данте, скорее всего, охладели после того, как Угуччоне начал вести себя как типичный тиран. Поэт, мечтавший об идеальной монархии, увидел перед собой очередного узурпатора, который использовал имперские лозунги для личного обогащения. Разочарование было неизбежным. Вельтро оказался обычным волкодавом, который рвал глотку не ради высшей цели, а за кусок мяса.
День гнева в болотах Монтекатини
Вершиной карьеры Угуччоне стала битва при Монтекатини 29 августа 1315 года. Это было сражение, которое должно было решить судьбу Тосканы. Против Угуччоне, контролировавшего Пизу и Лукку, выступила мощнейшая коалиция. Флоренция, напуганная падением Лукки, собрала всех своих союзников. На помощь им пришли неаполитанские Анжуйцы. Армией гвельфов командовали принцы крови — Филипп Тарентский и Петр, граф Эболи (братья короля Роберта Неаполитанского).
Силы были неравны. Гвельфы выставили огромную армию — до 60 тысяч человек (хотя цифры средневековых хронистов всегда стоит делить на десять, перевес все равно был подавляющим). У Угуччоне было около 20 тысяч бойцов, но у него был козырь в рукаве — те самые немецкие рыцари, ветераны походов Генриха VII, и его собственный тактический гений.
Битва произошла в болотистой долине Ньеволе. Угуччоне, которого в тот день трясла малярия (злая ирония — болезнь, которая убьет его позже, сейчас едва не лишила его триумфа), командовал войсками, сидя на коне, но с трудом держась в седле. Он понимал, что в лобовом столкновении его сомнут. Поэтому он применил хитрость. Он заставил гвельфов атаковать через узкие проходы, где их численное преимущество не играло роли.
Сражение было чудовищным по накалу. В какой-то момент показалось, что пизанцы дрогнули. Флорентийская кавалерия прорвала строй. В этой мясорубке погиб старший сын Угуччоне — Франческо. Говорят, отец, узнав о смерти сына, на мгновение впал в ступор, а потом в ярости бросил в бой свои последние резервы — тевтонскую кавалерию.
Немецкие рыцари, закованные в тяжелую броню, ударили как таран. Гвельфы, измотанные боем и жарой, не выдержали. Началось беспорядочное бегство. Тысячи флорентийцев и неаполитанцев погибли в болотах или пали под ударами преследователей. Погиб принц Петр Эболи, погиб сын Филиппа Тарентского. Сам Филипп едва унес ноги.
Это была тотальная победа. Флоренция лежала беззащитной. Казалось, Угуччоне стоит только протянуть руку — и он станет хозяином всей Тосканы. Но именно здесь проявилась его ограниченность. Вместо того чтобы идти на Флоренцию и добивать врага, он занялся грабежом и дележкой трофеев. Он был великолепным тактиком, но никудышным стратегом. Голову лидера луккских гвельфов, Убальдо дельи Обицци, победители выставили на пике над воротами замка, чтобы еще больше унизить поверженных врагов.
Монтекатини стала его пиком и началом его конца. Победа вскружила ему голову. Он стал невыносим. Его тирания в Пизе и Лукке усилилась. Он видел заговоры везде и карал за малейшее подозрение. Он забыл старое правило кондотьеров: нельзя сидеть на штыках, даже если это очень дорогие немецкие штыки.
Как потерять два города за один день
В тени гиганта Угуччоне подрастал другой хищник — Каструччо Кастракани. Этот молодой луккезец, которого Угуччоне сам же и приблизил, оказался куда более тонким политиком. Каструччо был героем Монтекатини, его любили солдаты и народ Лукки. Угуччоне, чья паранойя прогрессировала, решил, что мальчик стал слишком опасен.
Весной 1316 года Угуччоне задумал убрать конкурента. Он отправил своего сына Нери (который был подеста в Лукке) с приказом арестовать Каструччо и по-тихому казнить его. Нери приказ выполнил наполовину: арестовал, но казнить побоялся, ожидая приезда отца. Это промедление стало фатальным.
Угуччоне с отрядом выехал из Пизы в Лукку, чтобы лично проследить за устранением соперника. Но как только он покинул Пизу, город восстал. Пизанцы, уставшие от его поборов и жестокости, перебили немецкий гарнизон и закрыли ворота. Угуччоне, узнав об этом на полпути, оказался в дурацком положении. У него не было базы. Он бросился к Лукке, надеясь, что хоть там все спокойно.
Но слухи в Средневековье летали быстрее всадников. Луккезцы, узнав о бунте в Пизе, тоже взялись за оружие. Они потребовали освободить Каструччо. Нери, понимая, что дело пахнет керосином, выпустил узника. Каструччо тут же возглавил восстание и вышвырнул людей Угуччоне из города.
В один день, 10 апреля 1316 года, Угуччоне потерял всё. Два города, которые он держал в железном кулаке, выскользнули как песок сквозь пальцы. Он остался в чистом поле с горсткой наемников. Грозный тиран, победитель при Монтекатини, «новый Велизарий» превратился в бездомного бродягу.
Ему пришлось бежать. Сначала к Маласпинам, потом в Верону, к Кангранде делла Скала. Кангранде, умный и циничный правитель, принял изгнанника. Ему нужны были такие "псы войны". Угуччоне, смирив гордыню, пошел в услужение. Последние годы он провел как наемный генерал, воюя за чужие интересы. Он подавлял восстания, вешал гвельфов в Виченце (казнив более полусотни граждан с показательной суровостью), осаждал Тревизо.
Смерть настигла его бесславно. Не в битве, не от меча героя, а от комариного укуса. Осенью 1319 года, во время осады Падуи, он снова подхватил малярию. Организм, изношенный десятилетиями войны и обжорства, не выдержал. 1 ноября 1319 года гигант умер в Виченце.
Его похоронили в Вероне, но память о нем осталась противоречивой. Для Флоренции он был исчадием ада, для Пизы — тираном, для Данте — несбывшейся надеждой. Он был продуктом своего времени — эпохи, когда личная доблесть могла вознести на вершину, но отсутствие политической гибкости гарантировало жесткое падение. Угуччоне делла Фаджола был слишком большим для своего маленького феодального мира, но недостаточно великим, чтобы этот мир изменить.
А на его место в Тоскане пришел Каструччо Кастракани — человек, который учел ошибки своего учителя и стал настоящим прообразом «Государя» Макиавелли. Но это уже совсем другая история.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также вас могут заинтересовать эти подробные статьи-лонгриды:
Времена меча и топора: военная драма Древней Руси от Калки до Куликова поля
Мормонские войны. Акт первый: американский пророк
Оформив подписку на премиум вы получите доступ ко всем статьям сразу и поддержите мой канал!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера