Что именно называют «сибирскими дивизиями»
«Опять зима наша… Опять 1812-й». Старые генералы, глядя на выгружающиеся из эшелонов сибирские дивизии в 41-м
*
«Ну что, японцы нас отпустили — теперь можно и немцев добить». Ст. лейтенант Дм.Лавриненко
Роль сибирских дивизий в битве за Москву
(30 сентября 1941—20 апреля 1942) была решающей, считается одним из
главных факторов, спасших столицу СССР и переломивших ход всей войны.
Это были кадровые стрелковые дивизии Дальневосточного фронта,
Забайкальского военного округа и части 1-й и 2-й Отдельных
Краснознамённых армий, которые с лета 1941 года держали японскую
Квантунскую армию в Маньчжурии. Всего к декабрю 1941 г. перебросили 16
стрелковых дивизий, 11 стрелковых и танковых бригад — около 250-300
тысяч человек с огромным количеством техники и артиллерии. Самые
известные и боеспособные:
- 78-я стрелковая дивизия — будущая 9-я гвардейская.
- 82-я мотострелковая дивизия — будущая 3-я гвардейская танковая армия.
- 65-я, 93-я, 239-я, 316-я, 248-я стрелковые дивизии.
- 57-я и 58-я отдельные танковые бригады: Т-34 и КВ-1, — подобного уровня которых на Западе почти не было.
Для наглядности приведём сравнительную табличку по танкам той эпохи:
Эти соединения были полнокровными, хорошо
укомплектованными-обученными, экипированными для зимней войны:
валенки-полушубки, лыжи, белые маскхалаты. В отличие от ополченских и
только что сформированных дивизий Западного фронта сибиряки имели крутой
боевой опыт пограничных стычек 1938—1939 годов — Халхин-Гол, Хасан.
Когда и как их перебросили
Стержневую роль сыграла разведка Рихарда
Зорге, — передавшая сообщение «Ку» от 15 сентября 1941, — в котором
сообщалось, что Япония не нападёт на СССР в 1941—1942 годах, пока
Германия не возьмёт Москву или не выйдет к Волге. Сталин поверил Зорге и
начал снимать войска с Дальнего Востока уже с августа, но массово — с
октября-ноября. Переброска по Транссибу шла со страшной скоростью и в
обстановке страшной секретности:
Октябрь-ноябрь 1941 — около 10 дивизий.
Декабрь 1941 — ещё 6 дивизий и танково-моторизованные бригады прибыли прямо под разгар немецкого наступления.
Эшелоны разгружались под Москвой, в снег,
часто под бомбёжками, и солдаты сразу шли в бой. Решающие моменты, где
сибиряки остановили немцев и перешли в контрнаступление:
16-18 ноября 1941 — Клинско-Солнечногорская оборона.
16-я армия Рокоссовского уже разваливалась. В прорыв бросили только что
прибывшую 30-ю армию, в основном сибирские дивизии. Особенно отличилась
78-я стрелковая дивизия полковника Белобородова — она остановила 2-ю
танковую дивизию немцев у Яхромы и даже контратаковала через канал
Москва-Волга.
Крюково-Истринский плацдарм, конец ноября—начало
декабря. Здесь дралась 8-я гвардейская стрелковая дивизия (бывшая
панфиловская) и сибирские части 16-й армии. Немцы были в 25-30 км от
Кремля. [От моста в Химках по прямой — около 19-20 км.]
Контрнаступление 5-6 декабря 1941. Именно сибирские дивизии составили ударные группировки:
На правом крыле — 1-я ударная армия, сформирована целиком из сибиряков.
На левом — 20-я армия: сибирские 78-я, 64-я дивизии и др.
В центре — 16-я армия Рокоссовского: сибиряки + подмосковные ополченцы.
За первые 10 дней декабря немцев отбросили
на 100-150 км. К январю 1942 года — на 250 км. Из 49 дивизий,
участвовавших в контрнаступлении под Москвой, не менее 18-20 были
сибирскими или забайкальскими. Сибиряки привезли с собой более 1 500
орудий и миномётов, сотни новых Т-34 и КВ, — коим, повторимся, у немцев
не было аналогов. Потери сибирских дивизий были огромны… Например, 78-я к
февралю 1942 г. сократилась с 14 000 до 3 000 человек, но именно они
сломали хребет группе армий «Центр».
Думаю, вполне можно предположить, что без сибирских дивизий Москва в
декабре 1941 года почти наверняка пала бы. Немцы — в 20-30 км от города,
— их танки кончились, солдаты мёрзли, а резервов не было. Прибывшие
свежие, отлично экипированные и мотивированные сибиряки буквально за
неделю перевернули ситуацию. Сталин позже говорил (по воспоминаниям
Жукова и Василевского): «Если бы не Дальний Восток — Москва бы не устояла!».
Посему битва за Москву — это не только подвиг москвичей и ополченцев, —
но и прямое следствие того, что Япония в 1941—1942 годах не напала на
СССР, позволив снять лучшие дивизии с востока. А это, в свою очередь,
одна из косвенных связей между Мидуэем (где Япония окончательно потеряла
стратегическую инициативу) и общим ходом Второй мировой войны. И
понятно, что важнейшую роль в этой шахматной партии сыграл апрельский
советско-японский пакт о нейтралитете 1941 г. Подчеркнувший
стратегическую дипломатию Сталина: он «купил» время, аналогично пакту
Молотова-Риббентропа с Германией (1939 г.), но на этот раз более
успешно. Без договора танковые бригады вроде 57-й и 58-й, сформированные
в конце 1941 г., могли бы быть брошены на восток, а не на ключевые
западные направления. Что решительно спасло СССР от катастрофы в
1941—1942 гг. Но вернёмся в декабрь 1941-го…
Подмосковье. Минус
тридцать семь. Снег уже не падал, он стоял в воздухе, как белая стена.
Немцы были в тридцати километрах от Кремля, и в их штабах уже печатали
пригласительные билеты на парад по Красной площади. А потом пришли
сибиряки!.. Как в 1812 году будто из ниоткуда возникли бородатые
ополченцы с партизанами после оставления Москвы. Они выскакивали из
эшелонов прямо в бой: шинели под ватниками, лица, обмороженные ещё на
марше от Владивостока, глаза узкие, как у людей, привыкших видеть
горизонт за десятки вёрст. В вагонах ехали не только люди, в теплушках
гремели Т-34 и КВ: дизели не замерзали, как немецкие бензиномоторы, и
заводились с пол-оборота даже в такой мороз.
Утром 5 декабря, когда небо было цвета олова, недавно похороненный
генерал Панфилов уже лежал в земле под Волоколамском, — но его 316-я
дивизия всё ещё стоически держала фронт. А справа от неё, из-за леса,
вдруг вышли они... Сначала никто не поверил. Из белой пелены выкатились
тени, низкие, длинноствольные, с широкими гусеницами, оставляющими в
снегу ровные борозды, словно кто-то провёл гигантским ножом. Т-34 шли в
линию, как конница, только вместо сабель у них были 76-мм пушки, которые
били дальше и точнее всего, что немцы видели до сих пор.
Гитлеровские наблюдатели сначала решили, что это мираж. Потом начался
Ад!.. Первый КВ-1 прошёл сквозь позиции 11-й танковой дивизии вермахта,
как нож сквозь масло. Фашистские «Тигры» ещё не родились, «Пантеры»
тоже. Pz.IV с короткой пушкой стрелял в лоб тяжёлому КВ и
видел, как снаряды отскакивают, оставляя лишь серебристые пятна на
броне. КВ не торопился. Он просто ехал вперёд, давил орудия,
расстреливал пехоту в упор и шёл дальше, будто ему всё равно, кто перед
ним.
А за ним катились Т-34. Они не были неуязвимыми, но были быстрыми и —
очень и очень злыми. Один из них, с номером «31» на башне, под
командованием Д.Лавриненко, прошёл сквозь горящий немецкий обоз,
выскочил на обратный скат высоты и ударил во фланг 2-й танковой дивизии.
Фрицы потом вспоминали: танк шёл, не снижая скорости, через воронки,
мёрзлые трупы, через собственный дым, и стрелял без промаха. Командующий
2-й танковой группой, под чьим общим командованием действовала 2-я
дивизия, генерал-полковник Хайнц Гудериан писал в мемуарах
«Воспоминания солдата»-1950 о боях под Москвой: «Русские Т-34,
особенно в зимних условиях, маневрировали с невероятной скоростью и
точностью. Они прорывались через наши обозы и фланги, не снижая темпа, и
их снаряды били без промаха даже в дыму».
Командир роты лейтенант Колобанов
(тот самый, что в августе под Гатчиной сжёг 22 танка за один бой)
теперь вёл уже не КВ, а новый Т-34. Он не кричал «Вперёд!», он просто
показал рукой, и машины пошли. За ним бежала пехота в белых маскхалатах,
лица чёрные от копоти и мороза, и все молчали. Говорить было нечего.
Всё уже было сказано в поезде, когда они ехали мимо Байкала и знали:
если не остановят фрицев здесь, то дальше ехать будет некуда.
К вечеру 6 декабря немцы откатились на двадцать пять километров. Они
оставляли технику стоять на дорогах: бензиновые моторы мёрзли, а
сибирские дизели всё ещё тянули. В одном из подбитых «тридцатьчетвёрок»
командир машины ст. лейтенант Дмитрий Лавриненко (к тому дню уже 52
подбитых танка на счету) выбрался из люка, отряхнул снег с ушанки и
сказал раненому радисту:
— Передай в штаб: ну, раз японцы не полезут, мы свободны. Будем бить,
громить немца и дальше. — А потом закурил и пошёл пешком назад — искать
новую машину. (По воспоминаниям маршала Катукова.)
Так, в самые короткие дни года, самые длинные поезда с Дальнего Востока
привезли не просто подкрепления. Они привезли время, купленное пактом 13
апреля, и холод, который оказался сильнее «бензинового» немецкого
блицкрига. В тот день под Москвой впервые за полгода запахло не гарью
отступления, а — Победой…
P.S. Старший
лейтенант Дмитрий Лавриненко погиб 18 декабря 1941 г. под Волоколамском,
всего через две недели после московского контрудара в составе 1-й
гвардейской танковой бригады маршала М.Катукова. К моменту гибели у него
было 52 подтверждённых — подбитых-сожжённых танков противника с октября
по декабрь 1941 года: — абсолютный рекорд Красной Армии за всю войну!
Звание Героя Советского Союза ему было посмертно присвоено в 1990
году. Маршал Катуков непосредственно участвовал в переброске и боевом
применении сибирских и дальневосточных частей в декабре 1941 года под
Москвой — именно это сделало его бригаду одной из самых эффективных в
контрнаступлении. Михаил Ефимович Катуков — командир, под чьим началом
сибирские танкисты переломили ход битвы за столицу СССР.