Добрый день.
Есть такой типаж в криминальной хронике — «несостоявшийся гений». Человек, чьи задатки могли привести его куда угодно: в науку, в искусство, к признанию. Но судьба, в лице дурной компании или собственных демонов, свернула его на кривую дорожку. История Валерия Скопцова — именно такая. Он мог бы стать блестящим нейрохирургом или искусствоведом. Стал фальшивомонетчиком, убийцей и заключённым печально известного «Чёрного дельфина».
Начало его биографии — гимн советскому золотому ребёнку. Школа с золотой медалью, параллельно — музыкальная школа, талант к рисованию, глубокий интерес к искусству. Он цитировал Гоголя и мечтал оперировать мозг. Поступил в Саранский мединститут, учился на отлично, вёл общественную работу. Казалось, траектория идеальна.
Но в его жизни появился старший брат, Дмитрий Тураев. Полная противоположность. Для Тураева «сольфеджио» было названием города, авангард — депрессией, а главным развлечением были кражи с дач. Почему интеллигентный, ранимый Скопцов потянулся к этому хаму — загадка. Возможно, в том самом «огне и воде», куда он был готов за ним пойти, Скопцов искал ту самую «настоящую» жизнь, лишённую условностей. Первый же совместный поход «на дело» закончился в милиции.
Тураева знали хорошо, а вот на Скопцова сыщики смотрели с искренним недоумением. Его досье — золотая медаль, мединститут — вызывало скорее жалость. Ему дали шанс. Отпустили, дело замяли. «Не музейное ли дело?» — пожалуй, думали опера.
Но Скопцов шанса не оценил. Вышел Тураев — и сразу предложил угнать «Москвич». На этот раз пощады не было. Однако Скопцов впервые продемонстрировал свой главный талант — талант к мимикрии. Он так убедительно симулировал сумасшествие, что вместо колонии его отправили на принудительное лечение. Казалось, вот он, последний звонок. Он будто одумался. О карьере хирурга пришлось забыть, но он закончил училище, поступил в ленинградский институт культуры, погрузился в изучение истории церковных песнопений. Казалось, душа нашла утешение.
Но демоны не отпускали. Интерес к старинным книгам обернулся кражей редкого фолианта из библиотеки. Его поймали. И на этот раз «интеллигентная» маска не сработала. Три года зоны. Не отсидки — учёбы. Тюрьма стала для него настоящим университетом, где он, как губка, впитывал криминальные знания. Особенно его увлекло гравёрное дело. Выходя на свободу, он уже мог виртуозно подделывать документы.
Вернулся он, разумеется, к братцу. Ограбление совхозной конторы, несколько тысяч рублей — неплохой старт. Но Тураев, как рок, снова подвёл — его быстро взяли, и он, не моргнув глазом, сдал сообщника. Скопцов, сделав верные выводы о надёжности родни, успел сбежать. Его объявили во всесоюзный розыск. Но ему было уже всё равно.
Беглецу нужны документы. И здесь его талант расцвёл. Он купил паспорт у бомжа на вокзале, вклеил свою фотографию и… пошёл в Госстрах. Через два дня вышел оттуда со свежим гипсом на руке и компенсацией по «несчастному случаю», которого никогда не было. Он просто нарисовал нужную справку. Мошенничество стало его искусством.
Но мелкие аферы его не устраивали. Он перешёл на угон машин, где пригодились и навыки взлома, и умение рисовать техпаспорта. И тут открылась новая, мрачная грань. Однажды его с только что угнанной машиной остановили гаишники. Скопцов отболтался, но машину пришлось бросить. В багажнике милиционеры нашли 12-ствольный самодельный пулемёт. Такие «хобби» советская власть не прощала. Он понял, что игра вышла на новый уровень.
Он залёг на дно, умудрился даже закончить сельхозакадемию по поддельным документам. И влез в самое омерзительное дело — познакомился с парой, промышлявшей продажей детей. Его наняли как фальшивомонетчика для документов. Но вскоре «партнёры», видя перед собой тщедушного интеллигента, решили превратить его в раба, угрожая смертью. Это была роковая ошибка.
Скопцов не был ангелом — во время угонов ему уже приходилось пускать в ход оружие. Но сейчас речь шла о его жизни. Он выждал, напоил своих мучителей и хладнокровно убил. Помощь в избавлении от тел оказал бездомный Шарипов. Скопцов убедил его, что он — агент госбезопасности, выполняющий спецзадание. Расплатился драгоценностями жертв. Шарипов, поверив в свою причастность к великому делу, стал его верным подручным.
Идиллия рухнула, когда Шарипова взяли при сдаче украшений в ломбард. Он упорно твердил о «государственном задании». С трудом его раскололи, но он мог лишь описать Скопцова. По этим показаниям сделали фоторобот и показали по телевидению.
Его узнали. Но не уголовники или соседи. Его узнали ученики обычной школы, где Валерий Скопцов, верный своей любви к искусству, работал… учителем музыки. Его арестовали прямо на рабочем месте.
Приговор был предсказуем — высшая мера. Но ему «повезло» — подоспел мораторий на смертную казнь. Свой окончательный срок он отбывал в колонии особого режима «Чёрный дельфин», где и умер в 2004 году. Его история — не о бандите, сломавшем систему. Это история о системе талантов, направленной в саморазрушение. О том, как ум, способный постигать тонкости нейрохирургии и церковных песнопений, с тем же азартом стал постигать криминальное ремесло, пока не стёр грань между жизнью и смертью, между учителем музыки и хладнокровным убийцей.
Подписывайтесь на канал Особое дело.