Полина рыдала так сильно, что вся подушка промокла. Её плечи вздрагивали, а тихие всхлипы разрывали сердце. Я гладила дочь по голове, чувствуя полную беспомощность.
— Мама, как же так? — шептала она между всхлипами. — Надежда Петровна сказала, что я лучшая в классе, а на конкурс взяли Кристину!
Я смотрела на свою двенадцатилетнюю дочь и не знала, что ответить. Объяснить правду? Что без денег и связей в этом мире сложно пробиться? Что директор музыкальной школы предпочла дочку богатого бизнесмена талантливой девочке из семьи, где мать-одиночка еле сводит концы с концами?
— Полинка, иногда жизнь несправедлива, — тихо сказала я, садясь рядом на кровать. — Но это не значит, что мы должны сдаваться.
«Легко говорить», — подумала я про себя. Пять лет назад Максим ушел к молоденькой секретарше, оставив нас с шестилетней Полиной. Алименты платил нерегулярно. А теперь вот эта история с конкурсом.
— Что же мне теперь делать? — спросила Полина, поднимая на меня заплаканные глаза.
— Ты будешь продолжать заниматься, — уверенно сказала я. — А я завтра поговорю с Викторией Павловной.
На самом деле, я совершенно не представляла, что скажу директрисе. Но видеть, как страдает мой ребенок, было невыносимо.
Полина уснула, обняв свой потрёпанный футляр со скрипкой. Я тихонько прикрыла дверь и прошла на кухню. Села за стол и уткнулась лицом в ладони.
«Что я могу противопоставить директору? Чем я могу помочь дочери?»
*****
Виктория Павловна восседала за своим идеально убранным столом, как царица. Её кабинет пах полиролью для мебели и властью. Я сидела напротив, судорожно сжимая ремешок сумки.
— Алина Владимировна, я понимаю ваше расстройство, — директриса говорила тоном, который ясно давал понять, что ничего она не понимает. — Но вы же разумный человек. Школе нужна поддержка. Отец Кристины спонсирует наши конкурсы...
— То есть мы говорим не о таланте детей, а о деньгах их родителей? — перебила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Виктория Павловна поджала губы.
— В идеальном мире мы бы руководствовались только талантом. Но, увы, мы живем в реальности, где нужно оплачивать счета.
— Надежда Петровна говорит, что моя дочь — самая талантливая в классе, — не сдавалась я.
— Надежда Петровна прекрасный педагог, но она не разбирается в финансировании школы, — отрезала директриса. — К тому же... — она окинула взглядом мою недорогую одежду, — у Полины даже нет приличного футляра для скрипки. Как она будет выглядеть на конкурсе?
Я почувствовала, как меня затапливает стыд. Действительно, футляр был старый, с отклеившимися уголками. Но на новый не хватало денег — он стоил пятнадцать тысяч, а это почти треть моей зарплаты.
— Знаете что, — я поднялась, пытаясь сохранить достоинство, — талант не измеряется стоимостью футляра. И я вас уверяю, Полина ещё покажет, на что она способна.
*****
Домой я вернулась разбитая. Что сказать дочери? Как объяснить ей эту несправедливость?
С одной стороны:
— Полина должна знать правду о мире
— Нельзя давать ложную надежду
— Девочка уже не маленькая, ей 12 лет
С другой стороны:
— Зачем разбивать её веру в справедливость?
— Может, всё ещё изменится
— Полина и так страдает после ухода отца
«Господи, дай мне сил найти правильные слова».
*****
Полина влетела в квартиру, швырнула рюкзак в угол и прошла на кухню. Я сразу поняла: что-то случилось.
— Представляешь, — глаза дочери горели возмущением, — Кристина сегодня всем показывала свой новый футляр. И при мне сказала: ""Некоторым даже на нормальный футляр денег не хватает!""
Я вздохнула и села рядом.
— Полин, я сегодня разговаривала с Викторией Павловной.
— И что она сказала? — в голосе дочери дрожала надежда.
— Она... — я запнулась, — она объяснила, что на конкурс выбирают по определенным критериям.
— По каким? — Полина смотрела прямо в глаза.
«По толщине кошелька родителей», — горько подумалось мне. Но вслух я сказала:
— По общей подготовке и... внешнему виду тоже.
Полина не дура. Она всё поняла.
— То есть дело в футляре? И в том, что папа Кристины богатый? — её голос задрожал.
— Отчасти, — я не могла соврать.
— И ты ничего не можешь сделать? — теперь в её голосе звучало обвинение.
*****
— Значит, так и будет всегда? — Полина вскочила, лицо исказилось от гнева и обиды. — Я буду хуже всех только потому, что у меня нет папы-бизнесмена?
— Полин, послушай...
— Нет, это ты послушай! — выкрикнула она. — Я каждый день занимаюсь по три часа. Я лучше всех играю! А ты... ты даже не можешь помочь мне попасть на конкурс!
Её слова ударили больнее пощечины.
— Знаешь что, — процедила Полина, — ты просто плохая мать. Вот и всё.
Она выбежала из кухни. Хлопнула дверь.
А я осталась сидеть, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
«Может, она права? Может, я и правда плохая мать? Не могу обеспечить ребенка, не могу защитить от несправедливости...»
*****
Полина не разговаривала со мной два дня. Уходила в школу рано, возвращалась поздно. Я не знала, как наладить отношения.
Все эти мысли крутились в голове, когда я ехала с работы. Старенькая «Лада» надсадно гудела, словно разделяя мои переживания. Вдруг телефон завибрировал — неизвестный номер.
— Алло? — настороженно ответила я.
— Алина? Это Тамара Михайловна... мать Максима, — голос в трубке звучал неуверенно.
Я чуть не выпустила руль от неожиданности. Свекровь не общалась с нами с тех пор, как Максим ушёл.
— Что-то случилось? — холодно спросила я.
— Нам нужно встретиться, — прозвучал ответ. — Это касается Полины.
*****
Кафе было почти пустым. Тамара Михайловна сидела у окна — прямая, с идеальной укладкой. Она почти не изменилась за эти пять лет, только морщин прибавилось.
— Спасибо, что пришла, — кивнула она, когда я села напротив.
— Что с Полиной? — сразу спросила я.
— С ней всё хорошо, — она отпила кофе. — Я давно наблюдаю за вами.
— В каком смысле? — я напряглась.
— Я работаю в музыкальной школе. Уборщицей, — она улыбнулась, заметив мой шок. — Никто не знает. Я хотела быть ближе к внучке, но не решалась подойти.
Я молчала, переваривая информацию. Тамара Михайловна, жена бывшего директора банка, работает уборщицей?
— Я слышала, как Полина играет, — продолжила она. — Это потрясающе. И я знаю про конкурс.
— Откуда? — удивилась я.
— Когда моешь полы, многое узнаёшь, — она усмехнулась. — Эта Виктория — настоящая хапуга. Всегда такой была.
*****
— Почему вы решили связаться со мной именно сейчас? — я всё ещё не могла понять мотивы свекрови.
Тамара Михайловна достала из сумки конверт.
— Вот, — она положила его передо мной. — Здесь деньги и... кое-что ещё. Для Полины.
— Я не возьму у вас деньги, — отрезала я.
— Это не мои деньги, — спокойно ответила она. — Это деньги Максима. Алименты, которые он не доплатил за эти годы. Я подсчитала.
Я смотрела на конверт, не зная, что сказать.
— Полина похожа на Максима, — тихо добавила Тамара Михайловна. — Такая же талантливая. Он тоже хорошо играл в детстве.
«Вот оно что», — подумала я. — «Она видит в Полине своего сына. Того, каким он был до того, как стал заносчивым эгоистом».
— И что вы предлагаете? — спросила я.
— У меня есть план, — ответила она с заговорщической улыбкой.
*****
Когда на следующий день Полина вернулась из школы, её глаза сияли от восторга.
— Мам! — она влетела в комнату. — Ты не поверишь!
— Что случилось? — я старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось.
— Уборщица тётя Тома... она подарила мне это! — Полина бережно поставила на стол новенький глянцевый футляр для скрипки. — Сказала, что её сын раньше играл, а теперь ему не нужно.
Я подошла и погладила дочь по голове.
— А она... сказала что-нибудь ещё?
— Сказала, что директриса согласилась взять меня на конкурс! — Полина прыгала от радости. — Представляешь?!
— Как же так получилось? — я изобразила удивление.
— Не знаю! Может, тётя Тома с ней поговорила? — Полина открыла футляр и ахнула. — Мама...
*****
Внутри лежала скрипка. Не просто скрипка — настоящее произведение искусства. Даже я, не разбираясь в музыкальных инструментах, видела, что она стоит очень дорого. Полированное дерево мягко блестело в свете лампы.
— Тётя Тома сказала, что это скрипка её сына, — прошептала Полина. — И что она верит в меня.
Я молчала, борясь с комком в горле. В футляре лежала записка: «Для внучки, которой я так горжусь. Т.М.»
Полина осторожно взяла скрипку, провела смычком по струнам. Звук был волшебным — глубоким, чистым, завораживающим.
— Теперь я точно выиграю, — уверенно сказала дочь.
А я думала о странной свекрови, которая пять лет притворялась уборщицей, чтобы быть ближе к внучке. И о бывшем муже, который даже не знает, каким талантом обладает его дочь.
«Интересно, Тамара Михайловна рассказала Максиму? Или действует на свой страх и риск?»
*****
Конкурс проходил в большом зале филармонии. Я сидела в третьем ряду, нервно теребя программку. Полина должна была выступать шестой.
— Не возражаете? — раздался знакомый голос, и рядом села Тамара Михайловна. Сегодня она выглядела совсем иначе — элегантное платье, жемчуг на шее. Никто бы не догадался, что эта дама недавно мыла полы в музыкальной школе.
— Спасибо вам, — тихо сказала я.
— Не за что, — она смотрела на сцену. — Я сделала это не для тебя. Для неё. И немного для себя.
Я понимала. Тамара Михайловна компенсировала свою вину — за сына, за годы разлуки с внучкой.
— А Виктория Павловна? — спросила я. — Как вы её убедили?
Тамара Михайловна загадочно улыбнулась.
— Скажем так, у неё не было выбора. Когда директриса узнала, кто я на самом деле, и что могу рассказать о её махинациях...
*****
Полина вышла на сцену в простом черном платье. Новый футляр остался за кулисами. В руках — скрипка, которая, как я теперь знала, стоила больше, чем наша квартира.
Первые ноты заставили меня затаить дыхание. Ребенок играл с таким чувством, с такой зрелостью, что в зале наступила абсолютная тишина. Я видела, как некоторые слушатели украдкой вытирали слезы.
«Это мой ребёнок», — гордость переполняла меня. — «Моя девочка».
Когда Полина закончила, зал взорвался аплодисментами. Люди вставали с мест, кричали «браво». Я плакала, не скрывая слёз. А рядом плакала Тамара Михайловна.
— Она великолепна, — прошептала свекровь. — Как же я рада, что нашла вас.
*****
— Первое место присуждается... Полине Воробьевой! — объявил председатель жюри.
Моя дочь, не веря своим ушам, поднялась на сцену за наградой. Её лицо светилось от счастья.
Виктория Павловна, сидевшая в первом ряду, натянуто улыбалась. А отец Кристины — тот самый богатый спонсор — аплодировал стоя, с искренним восхищением.
После церемонии, когда мы уже собирались уходить, к нам подошел высокий мужчина в дорогом костюме. Я не сразу узнала своего бывшего мужа.
— Полина, — он смотрел на дочь с каким-то изумлением. — Ты... потрясающе играешь.
Дочь напряглась, глядя на отца, которого не видела пять лет.
— Спасибо, — холодно ответила она.
— Максим, — кивнула я.
— Алина, — он перевел взгляд на меня, потом на свою мать. — Мама, так это правда? Ты всё это время...
Тамара Михайловна взяла его под руку.
— Пойдем, сынок. Нам есть о чём поговорить.
*****
Прошло два года.
Полина, теперь уже четырнадцатилетняя девушка с длинной косой, готовится к международному конкурсу. Её талант признан, она учится у лучших преподавателей.
Я сижу на кухне, проверяя рабочие документы. Мне 38, я уже не так сильно переживаю из-за денег. Максим наконец начал платить нормальные алименты, да и моя карьера пошла в гору — я стала финансовым директором небольшой компании.
Тамара Михайловна больше не работает уборщицей. В свои 69 она помогает в организации музыкальных конкурсов для одаренных детей. И частенько заглядывает к нам на ужин.
Максим тоже изменился. Он развелся со своей молоденькой женой и теперь регулярно видится с Полиной. Водит её на концерты, интересуется успехами. Ему 40, и, кажется, он наконец повзрослел.
— Мам, — Полина заглядывает на кухню, — мы сегодня с папой идем в филармонию. Не хочешь с нами?
Я качаю головой.
— В другой раз. У меня еще работа.
*****
Когда они уходят, я достаю из шкафа старый потёртый футляр для скрипки. Тот самый, с отклеившимися уголками.
Мы храним его как напоминание. О том, что внешний вид не так важен, как содержание. О том, что для любви иногда нужно пройти через боль и обиды. О том, что истинный талант всегда найдет дорогу.
И еще о том, что иногда самую неожиданную помощь можно получить от человека, которого считал врагом.
«Интересно, — думаю я, поглаживая футляр, — если бы тогда всё сложилось иначе? Если бы директриса просто так взяла Полину на конкурс? Нашли бы мы снова друг друга — я, дочь, свекровь и бывший муж?»
Наверное, нет. Иногда нужно пройти через трудности, чтобы найти дорогу к самому главному.
Я убираю футляр обратно в шкаф и возвращаюсь к работе. У меня теперь новая жизнь. У всех нас.
*****
Спасибо, что дочитали ❤️ Я пишу, как говорю с близкой подругой.
Если вам это близко — подпишитесь, чтобы не потеряться 🙏
📚 У меня уже есть целая полка историй — разных, как сама жизнь. Приглашаю вас туда: