Когда мы говорим о нейроотличии в отношениях, важно сразу признать вещь, которую раньше обычно обходили стороной: многие особенности поведения, которые десятилетиями могли объясняться, как «сложный характер» или «эмоциональная нестабильность», на самом деле имеют чётко описанные нейропсихологические механизмы. И наличие у этих явлений конкретных названий - это благо, благодаря которому можно лучше понимать друг друга, а не просто «пустой ярлык». Потому что то, что раньше оставалось в зоне интуиции или обесценивания, сегодня становится предметом исследований.
Например, в парах, где у женщины диагностировано пограничное расстройство личности (ПРЛ), мы видим закономерность, подтверждённую систематическим обзором 2019 года: отношения действительно характеризуются высокой нестабильностью, частыми конфликтами и выраженным эмоциональным напряжением. Мужчина в таких отношениях часто сообщает о постоянной настороженности и о переживании, что любое слово может быть воспринято как угроза значимости или безопасности. То, что описывается в быту как «импульсивность», исследования объясняют как трудности эмоциональной регуляции и выраженный страх отвержения.
В парах с женщинами на спектре аутистического расстройства динамика иная. Исследование Сары Барджилы (2016) о поздней диагностике РАС у женщин показывает, что у многих женщин есть потребность в прямой коммуникации, структурировании взаимодействия и возможности восстанавливаться после социальной нагрузки. Однако нейротипичный партнёр часто интерпретирует эти особенности как дистанцированность или недостаток участия. При этом феномен «маскировки» — сознательных попыток подстраиваться под социальные нормы — приводит к значительному эмоциональному истощению женщины, что редко замечается вовремя.
СДВГ у женщин даёт ещё одну типичную модель напряжённости в отношениях. Обзор 2021 года показывает, что трудности с концентрацией, организацией и эмоциональной регуляцией часто вступают в противоречие с традиционными ожиданиями, которые культурно закреплены за женскими ролями. Мужчина в такой паре нередко воспринимает проявления СДВГ как небрежность или неучастие, тогда как женщина в этих условиях сталкивается с возрастающим чувством стыда и недостаточности, что дополнительно усугубляет симптоматику.
Общее, что объединяет все эти разные случаи, — это системное непонимание природы поведения. Мужчины чаще всего сталкиваются не с намерениями или личностными чертами, а с особенностями функционирования нервной системы, которые интерпретируются через привычные культурные сценарии. Ошибочное приписывание симптомов характеру или волевым решениям приводит к увеличению конфликтности и снижению качества отношений.
Исследования показывают, что наибольшую эффективность в таких союзах дают три компонента.
Первый — психообразование: когда партнёр понимает, что стоит за конкретным проявлением, конфликтная динамика становится менее интенсивной.
Второй — гибкость в распределении обязанностей и отход от заданных гендерных ожиданий.
Третий — вовлечение внешней помощи: парная или индивидуальная терапия, где мужчина получает пространство для снижения напряжения и переработки собственной реакции.
Современная литература подчёркивает, что нейроотличие не является просто характеристикой отношений, а описывает характеристику нервной системы конкретного человека! И пары, которые готовы учитывать эти различия без обесценивания и идеализации, чаще выстраивают более устойчивую модель взаимодействия.
P.s. А если вы хотите жить в более простом мире, где всего этого нет, то проще изобрести машину времени и жить где-то там в счастливом неведении. :)
P.p.s. Но рекомендую все же снять стигматизацию всех этих определений и радоваться тому, что в современном мире очень многое изучено и жить от этого на самом деле легче!
📚 Использованные исследования
– Green, J. et al. (2019). Systematic review of BPD impact on intimate relationships.
– Bargiela, S., Steward, R., Mandy, W. (2016). The experiences of women diagnosed with ASC in adulthood.
– Becker, S. et al. (2021). ADHD in women and its effects on relational functioning.