— Маринка, накрывай на стол, отец скоро придёт! — мама тёрла сковородку так, будто хотела стереть до металла весь чугун.
Я покосилась на часы — семь вечера. Папа обычно приходил в шесть. Но сегодня задерживался, а мама уже третий раз перекладывала котлеты с огня на огонь.
— Мам, а может он в очереди застрял? — я расстелила скатерть с вышитыми петухами. Бабушкина ещё, довоенная.
— Какая очередь в среду? — мама нервно поправила волосы. — Магазины же в шесть закрываются.
Брат Витька влез со своими пятью копейками:
— А может, он к дяде Толе заскочил? Они же обещали движок для мотоцикла посмотреть.
— Толик в командировке в Ленинграде, — отрезала мама. — Ты бы лучше за младшим последил, а то он опять под столом с конструктором сидит.
Лёшка действительно устроился под столом с красным "Юным техником" и что-то собирал из деталей. Ему было шесть лет, и он считал, что под столом — лучшее место для конструирования космических кораблей.
— Я жук-скарабей, меня не трогайте! — заявил он.
Часы пробили половину восьмого. Мама уже нервно курила у окна — третью сигарету подряд, хотя обычно дымила только по праздникам.
— Светка, может в контору позвонишь? — спросила она, обращаясь к нашей соседке, которая зашла за солью и теперь с любопытством наблюдала за происходящим.
— Та заводоуправление в семь закрывается, Галь, — рассудительно заметила Светка. — Там никого нет.
— Вот именно! — мама нервно затушила сигарету. — Завод стоит, а его нет.
Витька вдруг оживился:
— А помнишь, мам, как в прошлом месяце папку задержали? Тогда директор премию раздавал, они до девяти сидели.
— Премии в начале месяца дают, не в конце, — я покрутила пальцем у виска. — Учил бы уроки лучше, умник.
— Сама ты умница! — огрызнулся брат. — Вчера "двойку" по алгебре получила, думаешь, я не знаю?
Мама резко обернулась:
— Марина! Это правда?
Я покраснела. Проклятый Витька и его длинный язык.
— Да это так, контрольная была сложная! Всем половина класса "двойки" нахватала!
— Мы ещё поговорим, — пообещала мама тем тоном, от которого у меня обычно сжимался желудок. Но сейчас она вернулась к окну и снова уставилась на пустую дорогу.
Восемь часов. Котлеты уже четвёртый раз разогреты. Картошка превратилась в пюре прямо в кастрюле. Огурцы в салате поплыли.
— Может, начнём без него? — неуверенно предложил Витька.
— Как ты можешь такое говорить! — вспыхнула мама. — Отец ещё не ел, а ты уже про себя думаешь!
— Я не про себя! Просто... вдруг он поздно придёт, нам же завтра в школу...
Лёшка высунулся из-под стола:
— А папа потерялся?
— Не потерялся, малыш, — я погладила его по макушке. — Просто задерживается.
— А может, его инопланетяне забрали? — с надеждой спросил братишка. — В журнале писали, что они людей изучают!
Витька фыркнул, но мама вдруг села на табурет и закрыла лицо руками. Плечи у неё задрожали.
— Мам! — я кинулась к ней. — Мамочка, ну что ты! Папа же всегда приходит!
— Всегда в шесть приходит, — глухо пробормотала она. — А сейчас восемь. Два часа, Маринка! Два часа! С ним могло что-то случиться...
— Галя, да брось ты, — вмешалась Светка. — Мужики они такие. То задержатся, то ещё чего. Мой вон тоже...
— Твой! — мама подняла заплаканное лицо. — Твой по пятницам в рюмочную заходит, все об этом знают! А Серёжа мой не пьёт. Не курит. С работы сразу домой. Два часа, понимаешь? Два часа!
Я почувствовала, как у меня самой в горле встаёт комок. А вдруг и правда что-то случилось? Автобус сломался? Или того хуже...
Витька явно думал о том же. Он вдруг стал каким-то бледным и тихим.
— Мам, а давай в милицию позвоним? — предложил он.
— И что я скажу? Что муж на два часа задержался? Засмеют же, — мама вытерла глаза. — Может, вы правда поешьте? А я подожду.
— Не будем мы без папы! — неожиданно твёрдо заявил Лёшка, вылезая из-под стола. — Мы семья. Семья вместе ужинает.
Эти слова от шестилетнего пацана прозвучали так серьёзно, что мама снова всхлипнула. Но уже как-то по-другому.
— Правильно, — я обняла братишку. — Мы дождёмся.
Половина девятого. За окном стемнело. Витька уже третий раз выходил на крыльцо — проверить, не идёт ли кто. Соседка Светка ушла, пообещав, что если что — прибежит сразу.
Лёшка задремал на диване, прижимая к себе свой конструктор. Витька делал вид, что читает про Чапаева, но я видела, как он застыл на одной странице уже минут двадцать.
Мама сидела у окна, не включая свет. Только огонёк от сигарет иногда вспыхивал в темноте.
— Мариночка, — вдруг позвала она тихо, — иди сюда.
Я подсела к ней. Мама обняла меня за плечи.
— Если с папой что-то случится... — начала она, и я замотала головой:
— Не говори так! Не надо!
— Выслушай, — мама крепко сжала моё плечо. — Ты старшая. На тебя ляжет помогать мне с мальчишками. Витька вон в этом году в техникум пойдёт, надо будет его собрать. Лёшка совсем мелкий. А квартира у нас...
— Перестань! — я вырвалась из её объятий. — Ничего не случится! Папа придёт сейчас, вот увидишь! Он просто... ну... задержался!
— На три часа? — мама горько усмехнулась. — В среду? Когда все магазины закрыты, и делать на улице нечего?
Витька вдруг вскочил с дивана:
— Я к дяде Мише схожу! Может, он что знает!
— Куда ты пойдёшь в такое время! — мама схватила его за руку. — Сиди дома!
— Но мам!
— Я сказала — сиди!
Мы замерли. В тишине отчётливо слышалось, как капает вода из крана на кухне. Тик-так, тик-так. И ещё громкое тиканье ходиков на стене.
Девять вечера.
И тут...
Скрипнула калитка.
Мы все одновременно повернули головы к окну. Даже Лёшка проснулся и сел на диване.
Шаги. Неторопливые, знакомые шаги по дорожке.
Мама вскочила так резко, что чуть не опрокинула табурет. Бросилась к двери, распахнула её настежь.
На пороге стоял папа. Живой, целый, невредимый. Правда, какой-то усталый и помятый. И держал в руках... котёнка.
— Серёжа! — мама то ли хотела его обнять, то ли ударить. — Где ты был?! Мы с ума сходили! Три часа! Три часа мы тебя ждём!
Папа виновато улыбнулся:
— Галочка, прости. Тут такое дело вышло...
— Какое дело?! — мама была готова взорваться. — У нас тут истерика! Дети не ели! Я думала, с тобой что-то случилось!
— Случилось, — кивнул папа и поднял котёнка повыше. — Вот, познакомьтесь. Шёл я с завода, гляжу — сидит у забора. Маленький такой, жалобно пищит. Взял на руки, понёс. А он вдруг вырвался и убежал в сторону посёлка. Ну я за ним. Бегал, бегал, еле поймал. Потом думаю — надо ветеринару показать, а то вдруг больной. Нашёл ветклинику, но она уже закрыта. Постоял, подумал. Зашёл к Кольке Ветеринару, он на соседней улице живёт. Тот посмотрел, сказал — здоровый, месяца два от роду. Пока мы разговаривали, время и пролетело.
Мама стояла, открыв рот. Я тоже. Витька фыркнул и отвернулся — кажется, вытирал глаза.
— Ты... ты из-за котёнка... — мама не могла подобрать слов.
— Галь, ну он же маленький! — папа прижал к себе пушистый рыжий комок. — Замёрз бы ночью!
— А мы?! — мама всё-таки не выдержала и ударила папу по плечу. — А мы тут с ума сходили! Думали, тебя под трамвай переехало! Или того хуже!
— Мам, какой трамвай, у нас в посёлке автобусы только, — влез Витька, но получил такой взгляд, что тут же заткнулся.
Папа поставил котёнка на пол и обнял маму.
— Прости, родная. Правда прости. Надо было хоть как-то дать знать. Но я думал — быстро Кольке покажу и сразу домой. А там разговорились...
— Разговорились! — мама утыкалась ему в плечо и всё-таки заревела. — Я тебе устрою "разговорились"! Сердце моё не выдержит таких разговоров!
Лёшка слез с дивана и подошёл к котёнку, который начал обнюхивать наш коврик у порога.
— Папа, а мы его оставим?
— Если мама не против, — папа виноватым взглядом посмотрел на маму.
Та вытерла глаза, шмыгнула носом и махнула рукой:
— Оставим. Только если ты будешь за ним убирать!
— Буду! — радостно закричал Лёшка. — Я его Юрием назову! В честь космонавта!
— Вот теперь садимся ужинать, — скомандовала мама, вытирая последние слёзы. — А ты, Серёжа, будешь разогревать котлеты сам. В наказание. Они у меня уже пять раз на плите были!
Мы наконец уселись за стол — вся семья вместе. Папа действительно разогревал котлеты, мама накладывала картошку, я резала хлеб, Витька разливал компот, а Лёшка устроил Юрия под столом на тряпочке и таскал ему молоко в блюдечке.
— Пап, а почему ты сразу не позвонил? — спросил Витька, жуя котлету.
— Да телефон-автомат сломан был, тот что на остановке, — папа виновато пожал плечами. — А до другого идти далеко. Думал, быстрее будет сразу прийти.
— Ага, быстрее, — проворчала мама, но в её голосе уже слышалась не обида, а что-то тёплое.
— А как ты его поймал? — я с интересом смотрела на папу. — Котёнка-то?
Папа оживился:
— Представляешь, бегал за ним по трём огородам! У тёти Маши под забором пролез, потом через Петровичев участок, тот ещё ругался — думал, я яблоки краду! Объяснял, объяснял... В итоге он мне помогать стал. Вдвоём загнали этого хвостатого в угол. Мяукал так жалобно, что сердце прям сжималось.
— Романтик, — фыркнула мама, но улыбалась.
Мы ели и разговаривали, и за столом было так тепло и хорошо, что весь тот кошмар последних трёх часов вдруг показался каким-то нереальным.
— Мам, а про "двойку" забыла? — осторожно поинтересовался Витька.
Мама посмотрела на него, потом на меня, потом на папу, который мирно доедал третью котлету.
— Забыла, — неожиданно ответила она. — Сегодня все "двойки" прощаются. Главное, что мы все вместе.
Лёшка вылез из-под стола:
— А Юрий уже уснул! Под столом! Как я днём!
— Значит, правильное место выбрал, — подмигнул папа.
Когда ужин закончился, мы все вместе мыли посуду. Даже Лёшка помогал — вытирал ложки. Папа рассказывал про завод, про то, как там новый станок поставили, а Сидоров чуть палец не прищемил. Мама вспоминала, как соседка Светка всё пыталась успокоить её насчёт папиного отсутствия.
— Надо ей завтра пирог отнести, — задумчиво сказала мама. — Хорошая женщина, сидела со мной до последнего.
— Отнесём, — согласился папа.
Перед сном я вышла на крыльцо — подышать. Витька уже стоял там, курил тайком папироску.
— Думал, только я знаю про твой тайник, — усмехнулась я.
— Ага, — он затушил окурок. — Я сегодня так испугался, Маринка. Думал, и правда что-то случилось.
— Я тоже.
Мы постояли молча, глядя на звёзды. Где-то вдалеке лаяла собака. Из соседского дома доносились звуки телевизора.
— Знаешь, — сказал Витька, — когда я вырасту и у меня будет семья, я никогда не буду задерживаться. Чтобы они не переживали.
— Будешь, — усмехнулась я. — Все мужики задерживаются. Хоть из-за котёнка, хоть из-за чего другого.
— Не буду!
— Посмотрим.
Из дома донёсся мамин голос:
— Дети, спать! Завтра в школу!
Мы переглянулись и рассмеялись. Всё было хорошо. Папа дома, котёнок спит под столом, мама больше не плачет. Обычный вечер тысяча девятьсот семьдесят восьмого года в обычной семье, где главное — быть вместе.
Присоединяйтесь к нам!