В трубке послышался электронный голос автоответчика. Он звонил несколько раз, но безуспешно.
– Это ничего не доказывает, – сказала Лариса.
– Лара, иди домой, пожалуйста. Прекрати меня позорить перед моими подчинёнными, – попросил Михаил очень твёрдым, тихим голосом, отвернувшись к окну.
Девушка ощутила, что её претензии игнорируют, что все будто смеются над ней в голос, не стесняясь этого.
– Почему, почему? Там же было написано слово «начальник», – бросила она в спину Мише, схватившись за ручку двери.
– Понятия не имею. Как будто бы в городе мало начальников, – не оборачиваясь, ответил Михаил.
Лара вышла из кабинета мужа, и на неё тут же уставилось с десяток любопытных глаз. Она скорым шагом прошла по коридору, ни на кого не глядя, и уже на выходе из здания увидела, что у парковки на улице стоит Кира. Её обнимал и, судя по всему, утешал какой-то парень.
Лариса застыла на миг, а потом стыд волной обрушился на неё, волной, которая жгла всё изнутри. Слёзы, сдерживаемые столько времени, сорвали преграду и закапали из глаз.
– Ничего-ничего, Ларчонок, – Катя капала валерьянкой, как из пипетки. – Мужики, они такие: увертливые и хитрые, но плакать из-за этого не надо, цени своё достоинство.
Она вручила вздрагивающей Ларисе стакан с водой и успокоительным. Катя приехала сразу, как только услышала в трубке неразборчивый голос подруги вперемешку с плачем.
– Кать, я его опозорила, – девушка взяла стакан трясущейся рукой. – Его и себя. Предвижу новость на их сайте: «Спятившая жена редактора врывается в офис». Боже, какой стыд!
Лариса снова залилась слезами. Она не могла успокоиться уже около часа.
– Ну… – протянула Катя. – Зато тебя все запомнили. И вообще, зачем тебе туда ходить?
– Какая же я дура, – Лариса уткнулась в плечо подруги.
– Все мы немножко дуры, – Катя осторожно положила ладонь ей на голову. – А ты чего меня звала-то днём?
Лариса поняла, что ещё одного выяснительного разговора за сегодня не выдержит.
– Я просто хотела поболтать, – ответила она. – Может, по магазинам пройтись?
– Ну, теперь-то мы уже никуда не пойдём. Твои опухшие глаза ни один тональник не спрячет, это я тебе как эксперт говорю, – Катя воздела палец к потолку, чем заставила Лару хоть немного улыбнуться. – А что с Мишей будешь делать? Я не верю в случайные эсэмэски.
– Не знаю. Может, у меня реально паранойя, – Лариса привалилась к спинке дивана и уставилась в потолок. – Если так, то нужно извиняться.
– М-м, я бы ещё покопала, – не унималась Катя. – С его стороны опрометчиво было бы спать со своей почти секретаршей. Это же как ситуация из анекдота. Тут кто-то другой, точно.
– Поговорю с ним, если получится, – выдохнула Лариса.
Она зачем-то ещё раз набрала номер, переписанный с телефона мужа, и вновь тот отозвался монотонным бормотанием электронного робота.
В тот вечер Михаил вернулся домой поздно. Но Лариса всё же дождалась его. Муж хмуро посмотрел на неё и, не сказав ни слова, ушёл в душ.
– Миш, прости… – Лариса ждала его в комнате.
Мужчина прошёл мимо неё, покачав головой.
– Я-то прощу, Лар, только вот моя репутация подпорчена твоей сегодняшней истерикой. За спиной будут шептаться, а Кире я вообще дал отгул.
– Я ошиблась, Миша, – Лариса горестно уставилась в пол. – Мне очень стыдно.
– А уж мне-то как стыдно было! – Михаил сел на другой край дивана. – Ты превратилась в какую-то невротичку с паранойей, не находишь?
То в вещах моих роешься, то волосы какие-то вынюхиваешь, то такое исполняешь из-за дурацкой ошибки посторонней бабы. Да будь она неладна.
– Мне просто показалось, что наши отношения охладели, – тихо пробормотала Лариса.
– Когда кажется, дорогая, принято креститься, – буркнул Михаил. – Ты решила поиграть в ревнивую жену? Идея провалилась.
– Но Катя сказала… – начала было Лара.
– Ах, вам бы с Катей полежать в жёлтой палате вдвоём с такими идеями, – снова налетел на неё муж. – Нашла, кого слушать. Под носом ничего не видит, зато тебе советует, дай бог. У неё самой муж гуляет направо и налево…
Внезапно Михаил оборвался на полуслове. Выглядело это так, будто он сказал что-то лишнее и теперь соображал, как вернуть сказанное обратно. Лариса навострила уши.
– Короче, – мужчина сдавил пальцами переносицу и прикрыл глаза. – Попей успокоительного и поменьше трепись с Катей про всякую чушь. Она плохо на тебя влияет.
Михаил встал и вышел из комнаты, давая понять, что разговор окончен. Лариса осталась сидеть одна в темноте, растерянная и полная сомнений.
Миша что-то знает про Костика, но молчит. Мужская солидарность или что? И почему он вдруг стал так против Кати?
Замученная Лариса не обратила внимания на реальную холодность мужа и на его откровенное нежелание решать возникшую проблему и простить её.
Прошла неделя.
Жизнь текла своим чередом. Главврач клиники сообщила Ларисе, что она вместе с двумя другими молодыми стоматологами отправится на трёхдневную конференцию в другой город.
Девушка даже слегка обрадовалась такому повороту событий. Это могло помочь ей отвлечься от беспокойства, хотя внешне никто бы не нашёл в жизни Ларисы поводов для этого. Муж был с ней приветлив, Катя по-прежнему звонила и трещала, словно сорока, обо всём, пациентов не убавилось.
Но за внешней маской нормальности скрывалась прохладная вежливость мужа, утонувшая в стразах подружка и работа, которая вдруг стала изматывать и выпивать всю энергию.
Лариса так и не смогла найти в себе силы поговорить с подругой про её супруга. У неё не было никаких доказательств на руках, кроме собственных слов, а этого уж достаточно подозрений. Тут бы в своей семье навести порядок сначала. Михаил согласился с тем, что поездка пойдёт жене на пользу, и даже купил ей билет на поезд.
– Съездишь, послушаешь умных дядек и тёть, погуляешь и выбросишь всю ерунду из головы, – напутствовал он Ларису, пока та собирала дорожную сумку.
Поезд постукивал колёсами. Девушка редко ездила на поездах, и каждый раз это казалось ей некой диковинкой. Коллеги оживлённо спорили рядом под звон стекла в подстаканниках.
– Может, Миша и прав, у меня паранойя. Мы с ним вместе с восемнадцати лет, и никогда никаких поводов не было, – думала Лариса, глядя в окно на проносящиеся полустанки и ёлочки. – А сколько на него в универе пялились… Меня ведь тогда это не волновало. Ну почти. Да, это всё Катя. Умеет нагонять панику на себя и окружающих.
То ли монотонное «чух-чух» прогнало дурные мысли, то ли атмосфера поездки, но Лариса пребывала в приятном настроении. Она опустила голову на пахнущее утюгом и свежей тканью бельё.
– Вернусь – и обязательно поедем к бабушке на Урал, – решила Лариса и закрыла глаза.
Обучение в компании «Море и солнце» действительно пошло девушке на пользу. Утром она с коллегами слушала семинары опытных врачей и презентации новых материалов для работы, а после обеда шла на пляж загорать и купаться.
Морской климат и свежий воздух будто стёрли переживания из головы. Лариса думала о том, как вернётся домой, как будет рассказывать Мише о поездке, как потом они вдвоём отправятся туда, где добывали малахит, а Бажов писал свой сборник рассказов.
«Как жалко, что Кати со мной нет», – думала девушка, следя за волнами. Она говорила, что пару лет не была на море.
Ларисе очень хотелось разделить своё умиротворение с близкими людьми. Всё-таки другие коллеги были лишь коллегами.
На третий день организаторы сказали, что последний спикер не смог приехать из-за болезни, извинились перед участниками и сообщили о закрытии обучения. Лариса решила не оставаться ещё на один день в отеле с другими, а купила билет в тот же день и отправилась домой.
– Вот сюрприз Мише сделаю: раньше приеду, да ещё и с загаром, – улыбнулась она, рассматривая море в окно.
Поезд приходил в пункт назначения рано утром. В поездке Лариса мило поболтала с соседкой и её внуком девяти лет. Бабуля угостила девушку фруктами и с удовольствием послушала её истории о работе, припомнив собственную молодость.
Утренний город только просыпался, умытый ночным дождём. Здесь было не так тепло, как у моря, даже слегка свежо. За окном такси проносились сонные ещё аллеи и любители ранних пробежек.
В переулках первые солнечные лучи разгоняли туманные остатки, играли в лужах и поблёскивали каплями на кустах и ветках деревьев.
Таксист помог ей выгрузить сумку, пожелал хорошего дня и укатил к новым пассажирам. Лариса думала о том, как сейчас поднимется в квартиру, тихо зайдёт и ляжет в кровать к спящему Мише. Как хорошо, что сегодня у мужа выходной, и они смогут проспать до обеда вместе, потом сварить кофе и поговорить о предстоящей поездке.
Лариса тихо повернула ключ в замке, чтобы не разбудить Михаила, тихо зашла в квартиру и, едва увидев знакомый коридор, оцепенела. Всё прекрасное настроение, которое она привезла с собой с моря, ухнуло куда-то вниз и разбилось на мелкие куски. Сердце застучало, словно колёса поезда, на котором она вернулась сюда.
В коридоре валялись туфли, которые она узнала бы из сотни: они покупали их вместе в прошлом году и забрали последнюю пару в городе. Туфли принадлежали Кате. У зеркала же Лариса увидела ключи и такой же больно знакомый брелок от машины.
На минуту в голову закралась детская наивная мысль: а может, что-то случилось, и Катя приехала просить о помощи?
Но мысль эта тут же задохнулась под падающим занавесом очевидности. Из спальни Лариса услышала тихие голоса. Ей казалось, что сердце стучит так, что её слышат соседи. Девушка тихо подкралась к двери и застыла, вслушиваясь в то, что происходило за ней.
– Я почти уговорила его полностью купить мне салон у Ольги, – звучал знакомый женский голос.
– Развод оформишь, как только официальная сделка состоится, – отвечал ему голос мужа.
– В тот же день, – подтвердила со смешком собеседница. – А когда ты собираешься подавать документы, м?
– Я думаю, что ей сказать, – последовал вздох. – Идея с подставной изменой провалилась.
– Провалилась, потому что кто-то забыл дома рабочий телефон, – перебил женский голос. – Я и так старалась, обрабатывала её как могла. Ещё чуть-чуть – и она бы сама на развод подала. Мы бы вышли сухими, а сейчас нужно либо в лоб говорить, либо ещё что-то думать.
– В лоб жалко, – последовал ответ после небольшой паузы. – Не люблю как женщину, но как человека-то жалко её.
– А спектакль устраивать не жалко, – ухмыльнулся женский голос.
– Меньшее из двух зол выбираю, – хмыкнул мужской.
Лариса зажала рот руками и ощутила, как в уголках глаз становится мокро, волна холода окатила спину, щёки обдало жаром, а горло будто сдавили в тисках невидимые руки.
Осознание проваливалось частями, и каждая была гаже предыдущей.
Жгла, выедала всё хорошее внутри, словно кислота.
— Миш, мы же с тобой ещё в институте пробовали. Но ты тогда слишком правильный был, а я слишком глупа. Но если бы получилось, то… — голос Кати звучал тихо, но вкрадчиво. — Могло не быть этих долгих лет с занудой и зубнихой. Могло не быть моих мужей. И сейчас бы всё было проще, и мы бы жили уже где-то за границей.
— Если всё удастся, то так и случится, — подтвердил Михаил. — Будем удалённо управлять: ты салоном, я агентством.
Лариса ощутила, как слёзы промочили футболку и отпечатались на груди горячей каплей.
— Вот мы и уедем, а у них, может, чего с Костиком и получится, — послышался из-за двери смешок. — Я же видела, как он смотрит на неё. Самый тот для Ларки: любит пельмени, борщи и смотреть сериальчики по вечерам, а вот до тебя она всегда не дотягивала.
— Она любит свою работу и не очень любит себя, — сказал Миша. — Живём как соседи. Я устал от домашней девочки, у которой всегда всё по плану. Чувствую себя стариком рядом с ней. Хочется другого.
— Я-то знаю, чего тебе хочется, Михеюшка, — проворковала Катя.
Дальше из комнаты послышалась возня. Лариса сидела у стены за дверью. Её трясло от стыда, жалости, чувства отвращения, обиды и предательства двух самых близких, как она считала после матери, людей.
Последняя часть осознания вылилась. Чаша опустела. Холодные руки реальности окончательно сомкнулись на горле.
Она вскочила и кинулась прочь из квартиры, в чём была.
Улица, утро.
Лариса бежала и бежала прочь от этого позора и стыда, в котором жила столько лет. Ей было отвратительно собственное существование, хотелось забыться, стереть себе память, хотелось вернуться на десять лет назад, выдернуть руку из Катиных пальцев, послать самодовольного нахала в общежитие.
Каждый прожитый год будто хлестал её в спину прутом, оставляя глубокие раны и утраивая боль, которая накатывала всё сильнее.
Слёзы застилали глаза, всё было мутным и едва различимым. Она останавливалась, дышала и снова бежала. Её окрикивали прохожие, но Лара не слышала, не видела. Ей хотелось спрятаться от этого мерзкого чувства, от самой себя.
— Девушка, осторожно! — это был последний клочок реальности, который отпечатался в памяти, прежде чем её перекрыла боль и темнота.
***
Мерные звуки «пи» вырвали Ларису из небытия. Она ещё подумала раздражённо, что это за мерзкое пищание, похожее на трели электронного будильника из девяностых.
Глаза открывались с трудом. Тело было ватным. Правая нога словно окаменела и не двигалась. Вся правая сторона отзывалась болезненными подёргиваниями на попытку повернуться на постели. Голова гудела.
— Доброе утро. Вы наконец-то пришли в себя, Лариса Витальевна? — приветствовала её женщина в белом халате.
Лара стала озираться по сторонам и только тут поняла, что лежит на больничной койке.
— Что случилось со мной? — она посмотрела на ногу в гипсе, которая торчала из-под одеяла.
— Вас сбила машина. Удивительно, что отделались переломом ноги, слабым сотрясением и средненькими ушибами, — ответила врач, просматривая документы. — Других по частям собирают в таких случаях. Вы в рубашке родились. Родные будут счастливы узнать, что вы вскоре поправитесь.
— Не все родные, — Лариса отвернулась лицом к стене.
— К вам кто-то придёт? Позвонить вашим родственникам? - спросила врач.
— Скажите моему мужу, что меня сбила машина и я умерла. Мне нельзя обратно. Я не хочу его больше видеть. И её не хочу. Никогда, — умоляюще сказала Лариса, не поворачиваясь.
Врач покачала головой.
— Если придут, не пускайте их ко мне, — добавила Лара.
В больнице было тоскливо. Но стены с красным крестом будто немного ограждали от тягостных мыслей о произошедшем. Физическая боль почти не беспокоила на фоне того, как рвало душу.
Мать примчалась в больницу спустя полчаса после звонка. Она сначала сокрушалась, потом ругалась, а потом плакала у постели дочери. Лариса рассказала ей всё, что услышала в то утро.
Выйдя из палаты дочери, Елена Николаевна сунула мёдсёстрам по коробке конфет и под страхом жалобы главврачу приказала не пускать к дочери никого, чьи имена начинаются на буквы М и К.
Лариса заблокировала номера мужа и лживой подруги. Она попросила мать и подругу-коллегу забрать её вещи из квартиры мужа, когда его не будет.
Врачи говорили, что реабилитация займёт около трёх недель, а перелом окончательно срастётся через три месяца.
Однажды в дверь палаты постучали. Лариса подумала, что это кто-то из персонала, хотя те обычно не утруждали себя стуком.
— Входите! — крикнула девушка, не отрываясь от журнала, принесённого мамой.
— Здравствуй, Ларис, — послышался знакомый голос.
В дверях стоял Костя с букетом цветов и в наброшенном на плечи халате. Лара испытала смешанные чувства, увидев мужа бывшей подруги. С одной стороны, он напомнил ей о произошедшем, с другой — вроде как был ни при чём.
— Ты не представляешь, с каким трудом я сюда пробился! — пожаловался мужчина, присаживаясь на край кровати. — Чуть ли не документы проверяют, чтобы к тебе попасть.
— Это моя просьба, — кивнула Лариса.
— А зачем? Ты от кого-то скрываешься? — пошутил Костя.
— Может, и так, — подтвердила девушка.
Константин удивлённо уставился на неё. В его глазах читался вопрос и непонимание. Лариса выдохнула и приняла решение рассказать.
Она припомнила всё: и гульбу Кати в институте, и её потребительское отношение к мужчинам, и лицемерие под маской подруги.
Костя слушал, открыв рот.
— Я хочу, чтобы ты не стал жертвой их игры, как я. Разводись скорее и не слушай никаких просьб. Салон не вздумай покупать. Катя тебя использует, — закончила Лариса.
— Откуда ты… — обалдевший Костя не верил своим ушам.
Они ещё долго говорили об этом. Девушка попросила мужчину не сообщать никому, где она и что с ней, и не делать глупостей, которые испортят ему жизнь.
Под конец, когда Костя уже уходил, он спросил:
— Лара, скажи, у меня есть шанс?
— Не сейчас, — она покачала головой. — Я хочу побыть одна. Возможно, в будущем. Возможно.
— Я понял. Поправляйся поскорее. Я буду заходить, если ты не против, — кивнул Константин.
— Приходи, — она моргнула, показывая согласие.
В деревне время идёт не так, как в городе. Там размеренно и спокойно. Суета и спешка чужды тем, кто привык вставать под трели петуха. Лёгкий морозец тронул ягоды рябины, которые сияли на фоне снега яркими огоньками.
Сам же он искрился в лучах солнца, ещё свежий, не примятый ничьими ногами и лапами.
— Внучка, тебе письмо пришло! — кряхтела Евгения Петровна, войдя в сени и помахивая конвертом.
— Спасибо! — прокричала Лариса с кухни.
Она готовила нехитрый завтрак для себя и бабушки.
— Давненько я писем не видела! — усаживаясь на табурет, воскликнула Евгения Петровна.
— Вы, молодёжь, всё звонить сейчас… От какого-то хахаля писанина, — проворчала бабушка.
Она протянула Ларисе конверт. Та бегло взглянула на имя отправителя и решила прочесть потом.
После выздоровления Лариса сразу же уехала к бабушке в деревню. Она не смогла остаться в городе, где каждая улица напоминала о пережитом предательстве и позоре. Девушка уволилась с работы, уладила прочие мелкие вопросы, сделала мать своим представителем в бракоразводном процессе, чтобы больше не сталкиваться с Михаилом.
— С глаз долой — из сердца вон, — сказала мать, провожая её в дорогу. — Езжай, а как захочешь, так и возвращайся. Звони только почаще.
В селе было спокойно. Там боль начала сглаживаться и постепенно отступать. Время делало свою работу, лечило раненую душу. Мать не говорила о Михаиле и разводе, лишь пообещала сказать, когда всё закончится полностью.
На конверте был адрес и имя Константина. Как он узнал, где её искать, осталось загадкой.
Лара бегала глазами по строчкам. Костя писал о разводе, о том, что оставил Катю почти ни с чем. Она осознанно пропустила эту часть письма.
«Дорогая Лара, я понимаю, что, наверное, лишний человек в твоей жизни, но с того вечера в кафе ты не идёшь у меня из головы. Я наделал много ошибок и много шансов упустил, но тебя отпускать не хочу. Я готов ждать, сколько ты скажешь. Надеюсь на ответ. Костя».
Девушка остановилась, вслушиваясь в себя. Что-то слабо дрогнуло в ней после этих слов. Лара сложила письмо, убрала его в конверт и стала крутить в руках. Если в больнице она ещё сомневалась, то сейчас знала точно.
В комнату зашла Евгения Петровна.
— Думаешь, чего в ответ написать? — спросила старушка, глядя на сосредоточенное лицо внучки.
— Думаю, что в новую жизнь старых поклонников не приглашают, — улыбнулась Лариса бабушке, разрывая конверт.
Она выбросила обрывки в мусорное ведро и посмотрела в окно.
— Бабуль, соседка пришла. Наверное, снова про Зорьку спросить.
— Вот неугомонная, залечит животину же, — всплеснула руками пожилая женщина и зашаркала в сени...