В детстве Лару во дворе считали странной, потому что она не боялась зубных врачей. Когда других детей с истериками и красными лицами от слёз родители затаскивали в кабинет стоматолога, Лара стремилась заглянуть в узкую щель двери и хоть одним глазком увидеть, что же там происходит.
Во время лечения зубов она не боялась. Может, потому что сладкого много не ела, а может, потому что всё происходящее вызывало у девочки живой интерес.
Она следила за каждым движением врачей, а после задавала миллион вопросов, хлопая наивными детскими глазами. Звук бормашинки, чудеса застывающей пломбы, белые халаты – всё это было диковинным миром для восьмилетней Лары. Ни для кого не стало сюрпризом, что по окончании школы девочка твёрдо решила стать стоматологом.
Все старшие классы она готовилась: прилежно учила химические формулы и старательно решала тесты по биологии. Иногда Лара надевала дома белый халат, шапочку и представляла, как ведёт приём пациентов. Врачебные облачения она когда-то выпросила у соседки, работавшей педиатром в местной поликлинике.
– И охота тебе, Лариска, в зубах чужих дядек и тёток ковыряться! – вздыхала мать, помешивая борщ в кастрюле.
– Ну тебе же охота вон детей капризных учить, – перелистывая книгу, отвечала дочь.
– Видать, ты в бабку пошла, – усмехнулась женщина. – Только она скотину лечила в колхозах, а ты вон решила и до людей добраться.
Лара, понимая, хмыкнула. Бабушка, Евгения Петровна, действительно долго работала зоотехником в деревне, вплоть до выхода на заслуженный отдых. Да и после, по просьбам директора, нередко приходила проверять состояние животных и принимать тяжёлые роды у коров.
Попутно бабуля не стеснялась крыть отборной бранью молоденьких выпускников ветеринарного института, которые только-только приехали в колхоз и даже не знали, что к бурёнкам и лошадям сзади подходить опасно.
Когда колхоз расформировали, крепкую на слово пожилую женщину продолжали звать местные. Итак, пока в деревне была хоть пара коров, работы хватало. Евгения Петровна так и жила там, где проработала половину жизни, – в деревеньке под Уралом.
Мама Лары, Елена Николаевна, пошла по другой тропе. Она в деревне жить не захотела и уехала в город, надеясь влиться в новую среду и достичь звания повыше почётной доярки. Однако город отнёсся к Елене не настолько благосклонно, как ей бы хотелось. Дальше учительницы начальных классов женщина не продвинулась.
Зато получила в последние годы существования Союза за выслугу небольшую однокомнатную квартирку – из тех, где на кухне уже вдвоём тесно. Там Лара родилась и выросла.
Как бы ни было уютно под крылом мамы, но лет с пятнадцати девушка подумывала о том, чтобы жить отдельно. Ну а куда там? Скромная зарплата учительницы не позволяла такой роскоши.
Отец пробыл с ними недолго. Как многие дальнобойщики, он жил на две семьи, о чём ни одна из них не знала. В итоге мужчина просто не вернулся из очередного рейса. Мать ждала полгода, а потом, собравшись с духом, подала на развод в одностороннем порядке.
Лара втайне грустила. Она любила отца, и ей не хватало его заботы, советов и опыта. Однако мать после такой выходки больше новых отношений не заводила. Жила работой и дочерью.
Наступили выпускные экзамены, за ними – каникулы. И вот Лара стояла перед дверями медицинского института, борясь с робостью войти. Она бесчётное количество раз проходила мимо, мечтала, как получит студенческий билет и зачётку. Но теперь знакомые внешние стены казались суровыми и давящими, хоть от них и зависело исполнение её мечты. Странное чувство.
– Ты не из второй группы? – кто-то коснулся её локтя.
Лара обернулась и увидела девушку – блондинку с острым носиком и странными, не по возрасту яркими заколками в волосах.
– Вроде из второй, – Лара открыла студенческий. – Да, из второй.
– Круто! – незнакомка просияла и хлопнула Лару по плечу. – Наконец-то хоть кого-то нашла. А меня, кстати, Катя зовут.
– Лариса, – представилась Лара.
– Как крыска у Шапокляк? – хохотнула новая знакомая. – Пойдём искать нашу группу и кабинет.
Не дожидаясь ответа, Катя потянула её за руку ко входу. Наверное, одногруппница стала тем самым пинком, который был нужен Ларе, чтобы сделать следующий шаг к заветной цели.
Никто из школьных знакомых не стал поступать в медицинский, и она ощущала себя здесь неуверенно. Вокруг было море новых лиц. Многие приехали на учёбу из глубинки. Только пару раз в толпе мелькнули смутно знакомые по школе затылки.
– Я из деревни Савельевка приехала, это за двести километров, – зашептала Катя на паре. – А ты откуда?
– А я местная, выросла здесь, в городе, – ответила Лара.
Ей не очень хотелось получить замечание на первом же занятии, но соседка, видимо, была любительницей потрепаться. С другой стороны, нужно было заводить новых друзей в студенческой среде.
– Класс! – Катя закатила глаза. – Всегда мечтала в городе жить, но предки из деревни не пускали, пока не закончу школу.
Лара незаметно разглядывала новую знакомую. Юбка-солнце, блузка, туфли, которые были трендом в городе в прошлом году, яркие тени и жирные ресницы. Видимо, мода доходила до глубинки с задержкой.
– Я вообще косметологом хочу быть, а то у нас в деревне никто не умеет за собой ухаживать. То припарки, то притирки. Жуть! – Катя фыркнула так громко, что поймала вопросительный взгляд преподавателя.
Когда опасность миновала, она выразительно ткнула пальцем с кислотно-зелёным лаком себе на веки и зашептала:
– А ещё визажистом буду, видела? Успехи есть. Подружек на свадьбу всех накрасила.
Да, бесспорно. Лара сдержала улыбку, глядя на яркие пятна на лице собеседницы. Напор, простота и некая наивность, с которой общалась Катя, и отталкивали, и притягивали одновременно. В ней не было замороченности городских подружек. Была деревянная, как берёзовое полено, открытость, свойственная всем деревенским.
– А ты что же, собралась уколы медсестрой бегать? – Катя сдула с глаза чёлку и вопросительно уставилась на Ларису.
– Планирую по специальности, стоматологом. С детства мечта была, – ответила она.
– Ой, ну это ты ещё передумаешь десять раз, – махнула рукой собеседница. – Вдруг не понравится? Сложно. Стоматологов их сейчас, как юристов, пруд пруди.
Надеясь, что этого не случится, Лариса пыталась записывать конспект, пока неугомонная Катя засыпала её вопросами.
– А сессию-то сама будешь сдавать или с помощниками? – Катя заговорщически кивнула на преподавателя.
– Хотелось бы самой. Учить буду, пытаться буду точно.
Лара уже поняла, что болтушка Катя сегодня не отстанет от неё, пока у неё не иссякнет желание излить весь свой список вопросов.
До окончания пары деревенская девчонка успела рассказать о том, как поселилась в общежитии, о том, как мама собирала ей тюки с вещами, о ворчливой соседке, о том, что туфли неудобные, о симпатичных студентах из параллельной группы, обсудила цвет волос и наряды всех сидящих поодаль девушек – даже цвет ботинок лектора не укрылся от её зоркого, въедливого взгляда.
Голова у Лары кипела, но забавно было то, что ей хотелось и дальше трепаться с этой странной дамой: что-то было в ней эдакое, чего не хватало самой Ларисе.
Когда занятия закончились, Катя предложила сходить в блинную неподалёку, сославшись на то, что хочет понять отличие городских блинов от деревенских.
Постепенно Лара с Катей подружились настолько, что их даже преподаватели стали называть неразлучной парочкой. Спокойная, сдержанная Лара и бурлящая, как вулкан, Катя.
Учиться было непросто. Об этом Ларису предупреждали и учителя в школе, и мать. Медицина не терпит дилетантов, и студентов с первого же курса гоняли нещадно. Порой Лара засыпала над конспектами. Голова пухла от невероятного объёма впихиваемой информации. Ранние подъёмы и долгая дорога в институт тоже выматывали.
Но главное было то, что детская мечта, пусть медленно, но приближалась к ней.
Катя так сильно не напрягалась. Она зачастую читала на парах журнальчики, могла проспать и вообще воспринимала походы в институт только как повод нарядиться.
– Отчислят тебя после первой сессии, – иногда говорила Лара беспечной подруге.
– Ой, мне просто корочка-то нужна для косметолога, – отмахивалась Катя.
– Но для корочки нужно сдавать экзамен хотя бы на тройку, – тормозила её Лара.
– На тройку у меня знаний хватит, – уверенно заявляла деревенская модница.
На самом деле Катя не была такой уж лентяйкой, просто у неё была иная картина мира. Вместо ежедневной зубрёжки она предпочитала не спать ночь перед семинаром, чтобы ответить, не успев забыть прочитанное. Конспекты брала у соседок, а учебниками и методичками подпирала шатающийся стол в комнате.
Не была лентяйкой Катя и потому, что сразу стала искать какие-то подработки. Точнее, они сами её находили: то флаеры раздать у общаги, то что-то куда-то отнести за небольшое вознаграждение.
Так, к концу семестра её пригласили работать на вечерние смены баристой в маленькую кофейню.
Катя кофе варила чуть лучше уборщицы, зато строила глазки всем посетителям и улыбалась во все тридцать два зуба. Ей оставляли хорошие чаевые, на которые девушка покупала косметику и новые сумочки.
Деревенская непосредственность и простота пробивали там, где городским было сложно. Катя не боялась выглядеть глупой, и это всегда играло ей на руку. У неё тоже была цель, и девушка шла к ней просто по-своему.
Ларисе с Катей было всегда весело. Та знала последние сплетни, держала в запасе массу весёлых историй, могла шустро накрасить подружку в туалете перед занятиями.
В один из морозных дней, накануне сессии, Лара стояла утром на остановке и ждала автобус. Вместе с ней толпились ещё несколько человек. Время поджимало, а нужного автобуса всё не было. Бабульки позади Лары возмущались всё громче.
Мужчина в старомодной меховой шапке и с портфельчиком, как у Новосельцева из «Служебного романа», в итоге не выдержал и спросил у водителя очередного ПАЗика, куда запропастился номер 14.
– Так их упразднили все, – тот равнодушно пожал плечами. – Теперь в центр только с пересадками.
Слухи о том, что автобус ликвидируют, ходили давно. Но, как это бывает, всё случилось в самый неподходящий момент. Мужчина в меховой шапке звучно выругался, не стесняясь пассажиров, и стал торопливо вызывать такси. Лара понимала, что ей придётся делать то же самое, чтобы не опоздать.
Как назло, первой парой был семинар у очень придирчивой профессорши, которая не пускала опоздавших. Чтобы добраться до института, Лара отдала все деньги, даже выскребла мелочь из самых дальних карманов. Она вбежала в аудиторию за миг до звонка и, громко дыша, плюхнулась на скамейку рядом с Катей.
– Ты где пропадала? Я уже думала, как тебя отмазывать, – накинулась та на подругу с расспросами.
– Автобус мой больше не ходит, – пожаловалась Лара, выкладывая тетрадь. – Понятия не имею, как теперь сюда добираться: либо крюк делать через весь город с пересадкой, либо на такси разоряться.
– Так ты переезжай ко мне в общагу, – сходу брякнула Катя. – Пять минут – и ты на учёбе. Главное, зубы не забыть почистить.
Лара хотела что-то возразить, но вдруг поняла, что идея не так плоха. И если выбирать между ней, вставанием ещё на час раньше и дорогущим такси, Катя и общежитие выигрывали в любом случае.
В конце концов, она давно хотела пожить отдельно. Плата за комнату для студентов – смешная. Она больше тратила на проезд из дома, а к маме можно на выходные ездить.
– У меня как раз соседка съехала, так что тут, как говорится, все карты сошлись, – Катя театрально подняла к потолку руки. – Заявление напишешь у коменданта – и быстренько заселят.
Лара кивнула. Время, тратимое на дорогу, можно было пустить на более полезные цели – учёбу, прогулки, да и высыпаться как-никак.
Комендант слегка попридиралась к Ларе, когда та подала ей документ:
– Чего это удумала? Местная же. Мне иногородних селить нужно.
Девушка молчала, зная, что её обязаны заселить. Комендант ещё раз окинула её взглядом собаки, желающей облаять прохожего в случае чего, но повода не было. В итоге она приняла заявление и назвала дату заселения.
Едва они вышли из общежития, Катя так сдавила Лару в объятиях, что та даже пискнула:
– Ура, ура, теперь мы вместе!
Мать восприняла новость о будущем переезде дочери воодушевлённо. В квартире было уютно, но тесно, и этот факт, увы, не изменила даже материнская любовь.
– Не ешь там только всякую гадость, – напутствовала дочь Елена, складывая в сумку полотенца и новый комплект постельного белья. – И чтоб не пила у меня. А то эта Катя, твоя девка взбалмошная, дурно на тебя влиять начнёт.
– Мам, нормальная она, – защищала подругу Лара. – Своеобразная просто.
Через несколько дней, в выходной, девушка приехала к общежитию с вещами. Катя уже ждала её, помогла всё занести, обустроиться, показала, где что находится. Комната была небольшая, но здесь у Ларисы была своя отдельная кровать, свой стол, шкаф, полка и целая стена. В целом – не так уж и плохо. Главное, что до универа пару минут, а остальное привыкнется.
Вечером того же дня Лара и Катя шли по коридору, и вдруг их окликнули:
– Привет, девчонки!
Из одной комнаты неподалёку высунулся студент.
– Привет, Калинин! – Катя повернулась и склонила голову на бок, как сорока, разглядывающая блестящую безделушку. – Тебе чего?
– Давайте к нам, а то нам женской компании не хватает, – парень призывно махнул рукой. – Накормим, напоим, в обидах не оставим. День рождения отмечаем, как-никак.
Лара вопросительно потянула Катю за локоть.
– Это Жека Калинин с третьего курса. Увивается за мной с начала семестра, – зашептала та в ответ. – Неплохой, но немного дуболом.
– И ты хочешь пойти? – Лара ещё раз взглянула на парня, который настойчиво зазывал их в гости.
– А почему нет-то? – недоумевающе уставилась Катя уже на неё саму. – Завтра всё равно воскресенье, никуда не нужно, посидим, пообщаемся, все свои, бояться нечего.
Она повернулась к Калинину:
– Ладно, скоро придём, ждите.
Парень просеял, показал им большой палец и исчез в комнате.
Лара немного замялась, но потом задумалась. За полгода учёбы она так толком ни с кем, кроме Кати, не подружилась. Конечно, с однокурсниками общалась, но это было не то. А старые школьные подруги заходили в гости всё реже и писали всё короче. У каждой своих забот хватало. Да и не понимали они, зачем было поступать в институт на другом краю города.
Катя быстро причесалась, переоделась из пижамных штанов в джинсы, нашла в шкафу приличную футболку.
Лара так заморачиваться не стала, ограничившись тем, что заколола волосы. В комнате было трое парней и девушка. Видимо, пара именинника – высокого, худого, как жердь, но очень гостеприимного. Старый знакомый-зазывала приветствовал девушек и представил им компанию:
– Это Жорик, виновник торжества, и его дама Марина. Это Тарас, будущий светило городской медицины. А это… – Женя ткнул пальцем в сидящего у окна на стуле парня, – Михей из журфака.
Девчонок радушно приняли, усадили за общий стол. Через некоторое время робость знакомства испарилась без следа. Все пили, ели, шутили. Марина предложила сыграть в «крокодила». Парни с готовностью подвинули кровать, освобождая пространство.
Лара незаметно разглядывала всех новых знакомых. Женя вовсю трещал с Катей – было видно, что она ему нравится. Он то старался приобнять её, то убирал незримые соринки с плеча, то чесал затылок. Жора и Марина были вместе давно, это чувствовалось по их общению и теплоте друг к другу. У Лары даже пробежала нотка отдалённой зависти. Она встречалась в школе с одним парнем, но тот никогда не относился к ней бережно и тепло, как эти двое – друг к другу.
Тарас отпускал редкие шуточки о врачах в перерывах, когда его рот не был заполнен едой. Он уже поставил на футболке пару пятен кетчупа, но разве это остановит человека с большим аппетитом?
Михей, единственный, кого Женя представил иначе, чем остальных, за стол не поместился – он так и сидел у окна с тарелкой в руках. Но это не мешало молодому человеку собирать все взгляды. Он то рассказывал историю, то шутил, то начинал задавать провокационные вопросы, то картинно позёрствовал.
– Вот Михей – болтун, – фыркнул Жорик. – Точно человек свою профессию выбрал: лишь бы языком почесать.
– Лучше языком чесать, чем в людишках ковыряться, – студент-журналист театрально скривился, чем незамедлительно вызвал смех компании.
– И чем же плохо помогать людям? – внезапно спросила Лара.
Все стихли и заинтересованно уставились на неё. Посмотрел на гостью и сам Михей.
– Но ты же не бесплатно им помогать собралась? – язвительно поддел он Лару. – Или филиал общества матери Терезы открывать намерена?
– Я хочу помогать в первую очередь. Иду в профессию по зову сердца, а не потому, что это прибыльно, – парировала девушка.
– Но кушать же тебе нужно, так что прекрати прикрывать честолюбие милосердием, – махнул на неё рукой Михей. – Рано или поздно люди станут для тебя просто средством заработка. Только вот кто-то будет денежки зарабатывать простой болтовнёй, а кто-то – видеть гнилые зубы и прочие малоприятные вещи в человеческом теле.
– Михей, хорош! – Жорик примирительно поднял ладони. – Этот спор ты ведёшь с нами уже третий год. Все профессии нужны, и у всех свои таланты. Давайте лучше выпьем и поиграем в карты!
Лара окинула Михея раздражённым взглядом, но дальше спорить не стала, чтобы не обижать именинника. Беда была в том, что самодовольный болтун ей нравился. У Михея была типичная смазливая внешность: точёные черты лица, тёмные волосы, сильная харизма и острый ум.
Постепенно угловатый разговор смазался, и напряжённость, которую он создал, ушла. Вечеринка перевалила за полночь, когда в дверь постучали.
– Шухер! – зашипел Жорик. – Комендантша явилась.
Лара оглянуться не успела, как стол накрыли простынёй, Марину и Тараса спрятали под одну кровать, Катю с Женей – под другую, а её вместе с Михеем затолкали в шкаф. Всё произошло так быстро, что едва ли за это время успела бы взлететь муха.
продолжение