Предыдущая часть цикла здесь.
Сюжетная линия переносит нас в особняк, где, после долгой болезни, Барон наконец начал поправляться. В высоком кресле его окружали жена, Баронесса Анна, и вездесущий Каноник – проводник воли Церкви.
В комнату входит Мария, подбегает к отцу и искренне выражает свою радость и благодарность Всевышнему за его выздоровление. Это была неподдельная радость дочери, не обремененная лицемерием.
Но эта радость немедленно была использована против неё. Каноник и Барон начали развивать тему:
— Нет больше счастья, чем испытать милосердие и благодать Господина нашего, утешение грешной души и покаяние… хватит ли для этого одной жизни нашей, даже если целиком и безостаточно отдать её служению беспредельной доброте его?
Цена Исцеления
Барон, чьё сознание уже было, очевидно, обработано Каноником, объявляет дочери о её «великой радости» и «избавлении от суеты мирской»:
— О, дочь моя любимая, Мария, большая радость ожидает душу твою, избавление от суеты мирской, покой святой и безмятежный тишины монастыря...
Он описывает монастырь как место, охраняемое серафимами, где Мария будет проводить долгую и счастливую жизнь «в молитвах и в общении со Святым Духом».
В ответ на этот «дар», Мария, которая, по-видимому, уже знала или догадывалась о своей судьбе, лишь молча качает головой, соединив руки, словно в молитве. Этот безмолвный жест – крик о помощи.
Внезапно, не выдержав, она опускает голову на колени отца и громко рыдает, судорожно тиская его руку.
Слёзы "Большого Счастья"
Барон с искренним недоумением спрашивает: «Отчего она так расплакалась вдруг?»
Именно здесь мать Марии, Баронесса Анна, произносит одну из самых трагичных и лицемерных фраз:
— От большого счастья... Оно так неожиданно постигло её... (В её собственных глазах блестят жгучие слезы.)
Мать, чьи глаза видели истинное горе дочери, но которая была связана интересами семьи и Церкви, лгала, закрепляя тем самым трагическую судьбу Марии.
Прощание
Через некоторое время перед флигелем особняка стояла крытая дорожная карета. Мария, одетая в тёмное простое платье с белым платком на голове, спускалась с лестницы. За ней следовали добрая няня и старый преданный слуга, несущие небольшие узлы.
На террасе стояли Барон, мать Марии и Каноник, наблюдая за отбытием жертвы.
Мария через окно кареты кланяется родителям, а они машут ей руками и платками. Экипаж трогается и исчезает за углом здания, унося Марию в мир, который ей не принадлежит, и навстречу судьбе, которую она не выбирала.
Вопрос для читателей Дзена
Как вы думаете, мать Марии лгала («От большого счастья...») из-за искренней веры в благодать монастыря, или она просто подчинялась воле Барона и Каноника, чтобы спасти финансовое положение семьи?
Продолжение здесь.