Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Я едва не выругалась, но все же сдержала на лице спокойное выражение.
- Все? - взглядом я обвела большую кучу, состоявшую по крайней мере из четырех-пяти десятков листов, если не больше. Почтальон кивнул, отворачивая свою большую оранжевую голову. Я заметила, что он избегал смотреть мне в глаза – сосредотачивал взгляд на подбородке, одежде, стенах вокруг. - Почему же вы не относили их к почтовому ящику?
В мой голос, преимущественно спокойный, все же пробилось несколько ноток раздражения. Почтальон выгнул губы.
- Почта у дома – это привилегия, а не обязанность почтальона, - выдавил в конце концов он, совершенно отворачиваясь. Я же только слегка приподняла бровь, потому что была убеждена, что разносить почту как раз и было единственной обязанностью почтальона, да еще и в таком небольшом городке, как Ясновец.
Но я не могла найти внутри злости, потому что до меня же добрались десятки писем с заказами! Радость разрасталась внутри быстрыми лозами, и даже магия попыталась вырваться на волю, но я угомонила ее подозрительно легко, одним только усилием воли.
Все листы быстро оказались в корзине – я проверила трижды, не завалялся ли хотя бы один в углу или под старинным шкафом, а тогда полезла к своему поясу с травами. Увидела, как оранжевое лицо почтальона стало бледно-желтым, как он отступил на несколько шагов – словно вполне подозревал, что я сейчас использую на нем какие-то чары, как месть.
Я едва не хмыкнула. Если он меня так боялся, тогда зачем же пытался разозлить?
Вместо этого я вслепую нашла мешочек с сушеной сурепкой и выложила его на стол, не отрывая взгляда от почтальона.
- Заваривать трижды в неделю на колодезной воде. Мазать голову на затылке, и через месяц от проплешины и следа не останется, - сказала я. Подхватила свою корзину и пошла к выходу. В самой двери остановилась. - Надеюсь, следующую почту я найду все же в своем ящике.
Я ушла, чувствуя непривычное вдохновение. Мысли сами завернули в сторону приличной суммы, которую я получу, как только сумею продать все заказанные зелья. Прежде всего отремонтирую крышу, залатаю дыру, а, возможно, даже переложу всю черепицу на новую, ярко-красную.
Заменю часть мебели, закажу новый стол и ботанические принадлежности. Наконец-то смогу сменить сломанное стеклышко в микроскопе!
Когда я поднялась к дому, впервые он показался мне не потусторонним, страшным и наполненным неприятными тайнами. Впервые я увидела место, где могла бы жить.
Фаина внутри не было – я заглянула и в зельеварню, и поднялась на второй этаж. С удивлением я обнаружила, что мне не терпится поделиться с ним новостью – как будто это был не успех моей лавочки, а наш, совместный успех.
Да, наверное, так и было, – взвесила я. ведь именно он сварил новые зелья – и что-то мне подсказывало, что качеством они превосходили те, что готовила Агния. Даже не выложив письма, я пошла искать его дальше – в садик.
А он был именно там – развалился прямо в траве, прямо посреди мелиссы и эхинацей, ромашек и одиноких ростков чабреца. Фаин закинул руки за голову и лежал, прикрыв глаза – спал.
Медленно и не до конца осознавая, зачем же это делаю, я подошла ближе. Села на колени, тихо опуская корзинку с письмами в шалфей. Глаза сами остановились на Фаиновом лице: под ярким солнечным светом оно казалось тоже будто подсвеченным изнутри золотом. Его белые ресницы отбрасывали на щеки темные, смуглые тени, а колючки волос на кончиках словно образовывали волшебные белые искры.
Руки гильдиец закинул за голову; одну ногу вытянул вперед – ту, что всю изуродовали шрамы и ожоги – а другую согнул в колене. Медленно и неспешно на нее опустилась медведка. Посидела немного, а потом бабочка порхнула дальше, к Фаиновым волосам.
Что – то было в этом мужчине-что-то странное, что меня изрядно беспокоило. Я встречала хороших зельеваров раньше и даже из Гильдии. Вот только ни один из них не смущал меня так, как этот. От прикосновения ни одного из них кровь внутри не закипала.
А Фаин... Я все еще помнила, какие были его объятия тогда, в лесу – крепкие, надежные, горячие. Как он не отвернул от меня головы тогда, когда нос почти превратился в клюв, а пальцы – в острые костлявые когти. Я знала, что это было зрелище не из приятных, и все же он держал меня – словно и не видел ничего отвратительного.
Осторожно я протянула руку к щеке Фаина. Ее кожа была гладкой, как шелк, или как лепесток бретвинка. В этот момент мои пальцы показались мне грубыми и шершавыми.
Я почти убрала ладонь, когда почувствовала на ней легкий вздох – спокойный, размеренный. На его губах появилась легкая улыбка, словно ему снился какой-то очень приятный сон. Он повернул голову на бок, и его щека сама наткнулась на мои пальцы.
А потом он потерся лицом о мою руку, словно кот.
Я замерла, опасаясь даже вдохнуть, боялась и убрать руку, и что Фаин проснется и обнаружит, что я трогала его во сне и рассматривала его лицо. Краем глаза увидела, как промелькнула черная тень - кот.
Он посмотрел на меня своими умными желто-зелеными глазами, щурясь на солнце. Я осторожно покачала головой - мол, уходи прочь. Но если бы старая сущность, скрывавшаяся в теле кота, могла бы усмехнуться, она так бы и сделала, а потом Ютта с разгона прыгнул Фаину на грудь, пробуждая его.
Мужчина испустил глубокий, сдавленный выдох, и в тот же миг я отняла пальцы от его лица. Он моргнул несколько раз растерянно, а потом перевел расфокусированный взгляд на меня.
- Алтея, - пробормотал он заспанно, и заметил корзину, из которой едва не высыпались письма. - Откуда это?
Я не смогла удержать улыбки – и Фаин удивленно уставился мне в лицо.
- Забрала на почте. Оказывается, заказы были все это время! Нужно будет завтра еще раз сходить за травами - боюсь, тех запасов, что сейчас есть, просто не хватит…
Я уже начала мысленно прикидывать, какие еще травы нужно будет собрать в лесу, какие реагенты заказать из города, когда Фаин потянулся к одному из писем, нахмурившись. Он и в самом деле немного отличался от остальной стопки, хотя сначала я его и не заметила: пергамент светлее, плотнее.
Зельевар пробежался глазами по адресу, и я заглянула через плечо. Брови Мужчины почему-то сошлись на переносице и мои через мгновение повторили тот же самый путь.
Игнатий Сметвик, Ятрофа.
Я выхватила письмо из руки Фаина еще до того, как поняла, что делаю.
- Это ... личное, - выдохнула я и сразу же спрятала письмо за пазуху. Я так ждала, что Игнатий мне напишет, потом прекратила ждать. Теперь, когда это наконец произошло, письмо вызвало только неясную злость.
Фаин примирительно поднял руки, и наклонился ко мне поближе.
Он уставился мне в лицо пристально; его нос был так близко, что едва не соприкасался с моим собственным. Вдруг мне перехватило дыхание – я смотрела на него, как добыча смотрит на хищника, старалась не дышать, но не из-за страха, а из-за боязни испортить момент. Из-за возможности, что он снова сядет ровно и уже не будет рядом.
- Я бы хотел пойти в лес с тобой, Алтея, – сказал он мягко. А потом коснулся пальцами моей ладони, впившейся в молодую траву. - Научи меня собирать травы, как ты.
Я и сама не поняла, как кивнула.
Вечером, рассортировав все письма, я достала последнее, от Игнатия. Несколько минут смотрела на адрес, выведенный его четкой, уверенной рукой. А потом сожгла конверт над свечой, даже не открывая.
***
Повелительница Ясновца и мелового леса. Поколения семьи Лесик носили этот титул, пока дракон не смел деревню, да и лес, своим огненным дыханием. А теперь... сила все еще зовет, да некому отозваться. Потому и сводит с ума – ждет, пока найдется достойная.
Из сожженного дневника Агнии Лесик, шесть лет назад.
***
На этот раз я вышла в лес не так, как раньше. Первое отличие состояло в том, что солнце только-то начало всходить. Над Ясновцем клубился холод и туман, а рассеянная, совсем неясная полоска света едва занималась где-то за горизонтом.
Второе же отличие было еще большим: прямо за мной шел Фаин. Он шел, не выпуская из рук своей записной книжки и, казалось, был не способен на молчанку более длительную, чем половина минуты.
- Так ты будешь собирать те самые травы? - через несколько мгновений спросил он. До этого он интересовался, в какую часть леса мы направляемся, а еще до этого – из чего изготовлен мой нож. Я понимала, куда он ведет своими вопросами: пытается понять тайну тех хороших трав, что я принесла раньше.
Я сжала кулаки сильнее и перешагнула через мощный корень дуба, проросший через всю тонкую тропинку.
– Нет, – коротко отозвалась я. Несмотря на то, что вопросы точно были неудобные и могли разоблачить меня больше, чем я хотела говорить, я почему-то не испытывала раздражения. - В светлое время суток нужно собирать совсем другие растения: крапиву, переступень и родовик. Они самые сильные в корнях сейчас, потому что луна уже убывающая.
Фаин покивал за моей спиной и немедленно записал в свою маленькую записную книжку.
- И где ты будешь их искать? - спросил он, когда не прошло и минуты.
Я же только сжала губы и наклонилась к земле, где протянулся землистый переступень.
– Здесь.
Я высвободила нож, который намеренно наточила перед выходом из лавки и срезала стебли одним резким и четким движением. Так сок не будет вытекать, а весь останется в растении; оно дольше будет сохранять свои свойства, а если его еще и сложить вверх срезом, соцветиями на мягкую подушку из мха, что я уложила на дне корзины, тогда они еще и станут мощнее – к ночи будут готовы к обработке.
Все это я коротко рассказала Фаину, и склонилась, чтобы срезать еще немного растений. Где-то здесь должен расти еще и зеленый мозель обыкновенный и горный – травы не слишком часто используемые в травничестве, но мне лично интересные, раньше приходилось видеть их только несколько раз.
Я наклонилась ближе к земле, заглядывая в густой мох и траву под сосной. Но вместо густой, пышной зелени увидела только какой-то странный отблеск. Сначала я подумала, что мне показалось, но в следующее мгновение Фаин залез куда-то в кусты и хмыкнул, резко остановившись - именно там, откуда и шел блеск.
- Что там? - спросила я у мужчины, даже не пытаясь понизить голос.
Мы уже зашли довольно глубоко в лес – по крайней мере на три мили, снова нарушив приказ барона Астейда, но на этот раз вполне сознательно – хищников и магии дремучих чащ на этот раз я не боялась. Днем они не могли причинить мне вред, не тогда, когда меня защищал знак Гелены.
Фаин оглянулся, и его светлые голубые глаза заблестели в зеленоватом свете леса.
- Куча камней и угля, – он смолк на несколько мгновений, склонившись над землей. - А еще разобранная лебедка и какие-то инструменты.
Я перешагнула через заросли ольшаника и приблизилась к нему. Склонила удивленно голову. А и в самом деле.
Прямо посреди леса раскинулась странная строительная площадка. Несколько деревьев лежали, вырубленные, рядом с ними куча камней и кирпичей для строительства. Уголь - очевидно, для переносной печи, лежавшей здесь, рядом с лебедкой. Все окружено легкими чарами, отвлекающими внимание.
Я не удивилась, что на Фаина они не подействовали: он все-таки был не последним колдуном, в этом я убедилась уже давно. Вот только почему он умел так виртуозно пользоваться чарами, не имевшими никакого отношения к зельеварению, я не понимала. Та старалась не спрашивать – в обмен на то, что Фаин, кажется, наконец оставил попытки назвать смерть Агнии убийством.
Но почему чары не подействовали совсем на меня? Я же заметила блики углей еще из-под сосны, хоть и не осознала этого. Проверила свои потоки чар еще раз: надежно закрытые зельем из белладонны и ясмина.
- Откуда они здесь взялись? - спросил Фаин, а потом посмотрел почему-то на меня.
- Понятия не имею, - обеспокоенно отозвалась я, и осторожно коснулась пальцем небольшой руны неприметности, выскобленной на дереве. Это была работа не слишком мощного, и все же умелого колдуна: в линиях, искалечивших дерево, не было заметно ни неуверенности, ни сомнений.
Отзыв чужих чар коснулся моих пальцев и лица: густой, маслянистый, чем-то призрачно знакомый. Как будто я уже видела где-то такую магию. Вот только где - припомнить не могла.
Но ее тонкий след витал не только здесь, а тянулся дальше – в чащу. Фаин также его, очевидно, заметил. И, даже не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я за ним, зашагал прямо в чащу. Нам пришлось пересечь несколько маленьких ручьев, и издали я заметила тонконогого оленя, склонившегося к воде, задевая мох раскидистыми рогами.
А потом ... Потом мы вышли на пустошь.
Это не была лесная поляна. Здесь не было ни травы, ни мха, ни тонких ростков ольхи и можжевельника, которые должны были бы за несколько десятилетий превратиться в непролазные чащи. Не было здесь и ни одного гриба или ягоды, ни одной птицы или животного. Пустая, выжженная земля, заполненная срубленными деревьями, камнями, механизмами для строительства и следами людей, ушедших не так давно.
- Что..., - медленно выдохнул Фаин. - Что здесь происходит?
Я же злобно сжала кулаки, до того, что ногти впились в кожу на ладонях, оставляя на ней белые болезненные следы. Видеть подобное мне приходилось далеко не впервые: в тропиках Эль-Зару, где я провела два года, а потом еще полгода, деревьев за это время стало едва ли не на треть меньше, а все из-за того, что местному лорду хотелось построить себе новое поместье.
- Барон Астейд, - медленно и бесцветно произнесла я, когда догадка наконец оформилась в голове. - Это его рук дело.
Я ожидала, что Фаин начнет со мной спорить – скорее, вероятно, по привычке, чем от настоящего несогласия, но он только кивнул.
- Похоже на то, - сказал мужчина. Пальцами он проследил потоки чар, лившихся рунами на земле и деревьях, а затем переписал все в свою тетрадь. - Нужно сообщить королю.
Я же только хмыкнула, А Фаин повернулся ко мне удивленно.
- Думаешь, он не знает? - спросила с сарказмом.
- Это заповедная земля. Пропитанная древней магией, - Фаин снова объяснял мне, как ребенку, словно я всего этого не знала. - Здесь нельзя вести стройку, по крайней мере без разрешения короны.
Я выгнула бровь.
- Я повторю вопрос: думаешь, король не знает? Почему ты так убежден, что он не предоставил разрешения?
Фаин щелкнул языком.
- Очевидно, барон, если это действительно он, делает все тайно. А значит, он не имеет надлежащих документов.
- А может, он не хочет, чтобы крестьяне и местные начали беспорядки. Возможно, король не хочет потерять лицо перед народом, и потому делает вид, что все это произошло без его ведома. Я ни за что не поверю, что он не знает.
Фаин нахмурился.
- Ты какая-то ... уж больно суровая к королю. И к дворянам. А ты ведь также одна из них.
Я сжала губы в тонкую нить.
- Уже нет. Мой титул достался мне от отца и существовал только на бумаге. Я не могла претендовать на место в парламенте или покупать королевскую землю. Потому что я женщина, Фаин. Так что я продала титул.
Я присела на корточки, чтобы не смотреть на мужчину напротив, ладонью осторожно коснулась земли. Пальцы обычно немедленно отзывались на все, что было в ней – корешки, листья, маленьких букашек, но на этот раз рука оставалась холодной.
В земле еще были остатки жизни, но настолько мало, что она не могла ими делиться. Этих крошек едва хватало для того, чтобы существовать, но вскоре закончатся и они.
Я медленно вдохнула.
Магия была не для повседневного пользования. Если бы я могла, с радостью бы отказалась от нее и заодно от опасностей, которые она несла с собой. И в таких случаях, как этот…
Сейчас заблокированные зельем потоки волшебства играли мне совсем не на руку. Но я все же потянулась к дремавшей внутри силе: впервые за очень долгое время по собственной воле.
Она неуверенно, робко прошла по моим венам до самых черных ногтей, а потом вырвалась в почву. Выжженная пустошь не начала изобиловать цветами и зеленью, вовсе нет.
Но в ней появилась новая жизнь. Пройдет сезон, потом второй, и она возродится. На ней снова будут расти травы и снадобья, снова прорастут деревья – в свое время.
А лес ... на мгновение мне показалось, что он откликнулся на мои чары. Заластился о ладонь, как дворовая кошка, или обвился вокруг пальцев, как неугомонный вьюнок. Но это было такое беглое и неуверенное ощущение, что я списала его на выдумку.
Продолжение следует...