— Оля, ну разве ты не видишь, что дальше так продолжаться не может? — спросила свекровь, глядя на неё с искренней заботой, и слегка наклонила голову, подчёркивая серьёзность своих слов. — Вы ведь теперь живёте в постоянных ссорах, и ситуация только ухудшается.
Ольга и Алексей поженились пять лет назад, когда ей было двадцать два, и поначалу их жизнь казалась счастливой. Но за последний год муж сильно изменился из-за сомнительных друзей и азартных игр, наделав долгов. Свекровь Елена Владимировна всегда относилась к невестке тепло и теперь искренне беспокоилась за неё.
— Разводись, пока ещё есть время перестроить свою жизнь, — продолжила Елена Владимировна, и её глаза наполнились грустью, когда она положила руку на плечо невестки. — Поверь, улучшений ждать не стоит, это уже зашло слишком далеко.
— Но я же любила его по-настоящему, — ответила Оля, и её взгляд отразил внутреннюю боль вперемешку с сомнениями, пока она теребила край скатерти на столе. — И даже сейчас, наверное, где-то в глубине души эти чувства ещё теплятся. Алексей когда-то был таким надёжным и добрым человеком.
— Оленька, мой сын сильно изменился за эти годы, и мне кажется, что это уже необратимый процесс, — вздохнула свекровь, отводя взгляд в сторону, к окну, где осенние листья кружили в лёгком ветре. — Так что уходи, пока не поздно. Нормальной семейной жизни у вас точно не сложится.
Елена Владимировна тяжело вздохнула, опустив плечи, и на миг замолчала, собираясь с мыслями.
— Думаете, ситуация действительно такая тяжёлая? — переспросила Оля, и в её тоне сквозила тревога, хотя подобные разговоры между ними повторялись уже не раз; она нервно сцепила пальцы, пытаясь унять внутреннее беспокойство.
— Алексей запутался в своих делах окончательно, — ответила свекровь, прикрывая глаза ладонью, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Все эти его сомнительные связи и тёмные схемы. Боюсь, это приведёт к чему-то по-настоящему плохому. Он уже давно существует за счёт каких-то подработок, хотя в банке занимает далеко не самую влиятельную позицию. Да что я тебе рассказываю? Ты и сама всё прекрасно знаешь. Пока ты молодая, у тебя есть шанс наладить свою жизнь заново. Хорошо хоть, что детей вы не завели.
Оля тихонько кивнула в ответ и погрузилась в раздумья, уставившись в пол.
Конечно, назвать их совместную жизнь с Алексеем в последний год настоящей семьёй было бы большим преувеличением. Муж появлялся дома всего пару ночей в неделю, почти не скрывая, что ведёт роскошный образ жизни, хотя его официальной зарплаты явно не хватало на такие расходы. Оля сама зарабатывала на себя, покрывая все личные нужды, но идея развода всё равно казалась ей слишком крайним шагом. Впрочем, её свекровь никак нельзя было отнести к категории злых или вредных женщин. Пять лет назад Елена Владимировна приняла двадцатидвухлетнюю Олю с распростёртыми объятиями и всегда относилась к ней тепло, почти как к родной дочери. Поэтому Оля решила всерьёз прислушаться к её советам.
Новые знакомые Алексея вызывали у неё настоящий страх — они казались слишком опасными, напоминающими тех, кого приводил в дом её отчим. Вспомнив о нём, Оля невольно вздрогнула, и озноб пробежал по спине. Сергей жил в доме, который принадлежал ему наполовину с падчерицей. Он был гораздо моложе мамы, несколько раз сидел в тюрьме и часто водил в гости людей, от которых Оля чувствовала себя не в безопасности. Её мать тоже не радовалась таким визитам, но никогда не осмеливалась возражать Сергею — он был слишком вспыльчив и скор на руку. Когда Оле исполнилось восемнадцать, она сразу уехала из дома, поступила в текстильный институт на факультет дизайна, отучилась и мечтала построить карьеру в этой сфере. Но без нужных связей всё оказалось бесполезным. На самом крупном текстильном комбинате в области царило сплошное кумовство. Должность дизайнера занимала девушка без специального образования — дочь директора по имени Ирина, которая с удовольствием перекладывала всю основную работу на Олю, числившуюся обычной швеёй. А сама предпочитала путешествовать по курортам и проводить время с подругами в ресторанах.
Оля терпела это молча, опасаясь потерять место, но втайне надеялась, что однажды Ирина устанет от роли дизайнера и уйдёт. Тем более что её непосредственный начальник, Петрович, неоднократно отмечал старательность и талант девушки, хотя и не мог ничего изменить в сложившейся системе.
— Ты поработай пока в красильном цехе, — предлагал он три года назад, когда Оля только пришла устраиваться на фабрику после института. — У нас здесь условия вполне приличные, обеды привозят, а потом, глядишь, и перейдёшь на место дизайнера вместо Ирины.
— Хорошо, — согласилась тогда Оля, кивая в ответ.
Сидеть без работы ей не хотелось, но в итоге вместо красильного цеха она чаще проводила время в кабинете Ирины, придумывая дизайны, которые даже не могла добавить в своё портфолио. К тому же она регулярно получала нагоняи от капризной дочки директора, которую полагалось называть исключительно по имени-отчеству, несмотря на то что та была младше Оли.
— Ну что ты тут наворотила? — ворчала Ирина, морща нос. — Слишком колхозно выглядит!
— Ирина Александровна, но это не кутюрная коллекция, а в определённом стиле, как указано в заказе, — защищала свою работу Оля, стараясь говорить спокойно.
— Ну, конечно, чего ждать от этих заказчиков? — фыркала Ирина, закатывая глаза. — Ни вкуса у них, ни насмотренности. Ладно, оставляй как есть, но в следующий раз думай получше. Я не собираюсь своим именем подписывать такой хлам.
За эти годы Оля ездила домой только однажды — на похороны мамы. Та умерла при странных обстоятельствах, но дружки отчима обеспечили ему алиби, и смерть списали на обычную неосторожность. Именно на похоронах состоялся их разговор с Сергеем.
— Что, приехала на дом зариться? — усмехнулся отчим, скрестив руки на груди и оглядывая её с головы до ног.
— А он мой, мать перед смертью переписала его на меня, — ответила Оля, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха.
— Твоя доля меньше трети, так что даже не суйся сюда, а то мало ли, похоронить придётся рядом.
— Не пугай меня, — ответила Оля, глядя ему прямо в глаза, и её голос слегка дрогнул, но она не отвела взгляд. — А то муж точно защитит меня, если что.
— А что это ты там в своём городе осмелела? Думаешь, муж защитит? — глумливо ухмыльнулся отчим, наклоняясь ближе. — А я ведь и адрес твой знаю, и место работы. Могу друзьям звякнуть. Встретят, поговорят по-другому, — добавил он, понижая голос до угрозы.
Оля отступила на шаг, чувствуя, как холодеют ладони. У неё, похоже, шансов не было, но она добавила:
— Ладно, поняла. Подавись этим домом. А смерть мамы я тебе никогда не прощу, — бросила она напоследок, разворачиваясь, чтобы уйти.
— А ты ещё докажи, — оскалился Сергей в ответ. — Вон даже следствие в лужу село, а тут нашлась какая-то умная пигалица.
Оля тогда уехала, пообещав себе больше не возвращаться. Но сейчас, если подавать на развод, куда она пойдёт? Фабрика располагалась в пригороде. От дома мужа она добиралась туда не меньше часа. И где же искать жильё, чтобы не тратить целые дни на транспорт? Сам развод дался нелегко. Алексей, узнав о подаче заявления, лишь усмехнулся, уверенный, что жена просто капризничает. Делить им было нечего, так что обошлись разводом через ЗАГС. Вот только в день, когда они забрали свидетельство, бывший муж словно подменился.
— Всё, собирай свои вещи и проваливай. Ты здесь никто, — рявкнул Алексей, вышвыривая её одежду из шкафа. — Хотела свободу — наслаждайся.
— Ну дай мне хотя бы жильё найти, — попросила Оля, пытаясь собрать вещи в кучу.
— А чем ты месяц занималась? — насмешливо посмотрел он на неё. — Хватит играть в глупую дурочку. Давай, Оля, у тебя час. Собирай вещички и ключи верни.
— Послушай, ну мы же были в нормальных отношениях, — сказала она тихо, пытаясь понять, что происходит.
— Ты мне больше никто, — холодно ответил Алексей. — Вот и решай свои проблемы сама.
Через час она стояла за воротами с двумя сумками. Всё, что было нажито за пять лет, уместилось в небольшие баулы. Вот только идти было совсем некуда. Оля вздохнула и позвонила коллеге, с которой работала в одну смену, потому что Светлана была единственной, кого она считала подругой на фабрике.
— Привет, слушай, можешь приютить на одну ночь, пока квартиру ищу? — спросила она, надеясь на положительный ответ.
— Оленька, совсем не могу, — глухо ответила Светлана, словно из подвала. — Свекровь свалилась на голову с сестрой мужа. Сами второй день спим на полу, на надувном матрасе.
— А снимать-то где хочешь? — поинтересовалась Светлана, меняя тему.
— Да мне бы поближе к работе, — вздохнула Оля. — И чтобы недорого.
— Погоди-ка, есть идея, — оживилась подруга. — Поезжай в Фабричный, ну, посёлок рядом. Там домик синий у леса. Живёт старичок в нём, Василий Петрович. Он раньше сторожем был на нашей фабрике. Видела его позавчера. Так вот, он говорил, что жильцов ищет.
— Света, да ты меня спасаешь, — обрадовалась Оля. — Спасибо, поеду прямо сейчас.
Через полтора часа Оля уже шла по посёлку. Когда-то Фабричный был процветающим местом. В советские времена здесь стояло около сотни домов, а сейчас жили всего человек двадцать — бывшие работники текстильной фабрики. Бараки снесли, признав их опасными, и остались лишь частные покосившиеся домики. К одному из них и направлялась Оля. Несмотря на ветхость, строение блестело свежей синей краской. А на крыше лежал новый шифер, явно недавно заменённый. Хозяин сидел на крыльце и грелся на солнышке. Увидев её, Василий Петрович изумился, словно молодая женщина прилетела с луны.
— А ты откуда здесь, красотка? — поинтересовался дедушка. — Неужели заблудилась?
— Вы комнаты сдаёте? — спросила Оля. — Меня к вам Света направила с фабрики.
— О, Светлана, хорошая женщина, — кивнул Василий Петрович. — Сдаю, чего ж нет. Сейчас тепло, поживу в избушке на заимке, а ты можешь весь дом занять. Как звать тебя, милая?
— Оля, — отозвалась она.
Оля оглядела дом, заметив отсутствие женских вещей, и спросила:
— А вы один живёте?
— Один, — вздохнул дедушка. — Жена пять лет как умерла. Сын единственный в прошлом году от болезни ушёл. А невестке моей эти руины ни к чему. Она городскую квартиру к рукам прибрала. Отрада одна осталась в жизни — внучата. Мишка и Даша. Да и их год уже не видел. Невестка поначалу грозилась привозить, а теперь только денег требует. Словно я билет в зоопарк покупаю, а не с внуками хочу увидеться.
— А вы поэтому решили дом сдавать, — догадалась Оля, — чтобы денег собрать для внуков.
— Конечно, им всё и останется, — кивнул Василий Петрович. — Да ты не бойся, мешать я не стану. Будешь тут полноправной хозяйкой. А денег беру немного. Сам только в баню мыться буду приходить раз в неделю.
— Да вы что, ходите сколько хотите, — улыбнулась Оля. — Вы же хозяин, да и всяко повеселее будет.
— А что это ты в село-то подалась? — поинтересовался мужчина. — Неужели там хуже жить?
— С мужем развелась, — призналась Оля. — Выгнал и сказал не возвращаться.
— А свой дом? — спросил дедушка.
— Ой, там ещё хуже ситуация, — ответила она.
— Что ж тебе с мужем-то не жилось? — продолжал расспрашивать Василий Петрович. Глаза у него были очень внимательные.
— Да, сначала вроде всё хорошо было, — покраснела Оля. — А потом дружки завелись. И понеслось: пьянки, гулянки, скандалы. Мы за последний год только и делали, что ругались. Алексей очень изменился, и я не знала, чем ему помочь. Он дом заложил. Я видела бумаги, пока собирала вещи. Свекровь даже не знает, какие у него долги.
— Ох, да не стоит лезть в это дело. Чужая семья — потёмки, — вздохнул Василий Петрович. — О, а что же это я тебя на пороге держу? Проходи в дом, ужинать будем. Картошечки сейчас отварю с огурчиками малосольными и грибочками. Всё по рецепту моей жены.
Оля втащила сумки в дом и огляделась. Тут было чисто, но бедно. Самодельная мебель, вышитые пожелтевшие занавески на окнах, кое-как побелённая печь и сиротливо свёрнутые в углу пёстрые половички. Всё буквально кричало об отсутствии женской руки в доме. Оля поставила сумки и начала помогать с приготовлением ужина. Они быстро сговорились об оплате. Оля отдала то, что осталось от накоплений. Василий Петрович сказал, что этого хватит на пару месяцев. Оставалось только дожить до зарплаты. Но дедушка щедро предложил ей брать запасы из своего погреба, а сам начал собираться в избушку на заимке.
Оля постелила чистое бельё из шкафа на деревянную кровать и впервые за долгое время уснула спокойно. Честно говоря, жизнь с Алексеем её изрядно помотала. Муж поначалу казался таким уравновешенным, но в последний год превратился в комок нервов. Она уже и забыла, когда видела Алексея в хорошем настроении. Пару раз в разгаре ссоры он пробивал кулаком гипсокартонную перегородку. Да и вообще часто нервничал просто так, без особого повода. Когда перепады настроения только начались, Оля пыталась с ним поговорить, верила, что может помочь мужу, но Алексей её расспросы только злили.
— Не лезь не в своё дело, — орал он, когда жена заикнулась, что деньги с общего счёта уходят слишком быстро. — Это мои заработки. Твоих копеек даже на один день нормальной жизни не хватит.
— Ты что, играешь? Может, долгов уже наделал? — спросила Оля, глядя на него испуганно. Тогда она ещё была наивна.
— Ну, конечно, если у человека появилась своя жизнь, свои интересы, с ним обязательно что-то не так, — ответил Алексей, глядя на неё с ненавистью. — Сиди и помалкивай. Ты просто приложение к дому. И скажи спасибо, что живёшь тут на всём готовом. Кстати, пора с этим заканчивать. Отключу-ка я тебе доступ к счёту.
— Но там же и мои деньги, — пролепетала Оля испуганно.
— Обойдёшься. За эти годы я потратил на тебя куда больше, — отрезал он.
И он действительно не отдал ей те накопления, собранные по крупицам — триста тысяч. Их наивная Оля положила на общий счёт с мужем, думая, что вносит свою лепту в бюджет. Теперь она жалела об этом, но поделать уже ничего нельзя было.
На следующий день она отправилась на работу. Было странно жить так близко к фабрике, но свои перемены решила пока не афишировать. Судьба уже научила Олю, что излишняя доверчивость до добра не доводит. День выдался суматошный. Ирина словно в ярости орала весь день. Последние работы Оли очень понравились заказчику, и тот хотел целую коллекцию тканей. При этом он оказался симпатичным и небедным мужчиной. Дочка директора тут же ухватилась за идею его охмурить и теперь требовала от Оли работы в ускоренном режиме.
— Да что ты ломаешься, Кононова? — орала она. — Подумаешь, поработаешь месяц без выходных. Не убудет же. Дети малые дома не плачут. Я тебе такой шанс даю.
— Ну, конечно, с нашей зарплаты я прямо шиковать буду, — буркнула Оля себе под нос, и её губы искривились в саркастической усмешке, пока она отводила взгляд в сторону.
— Сверхурочные заплачу, если, конечно, не испортишь всё, — продолжала наседать Ирина, скрестив руки на груди и наклоняясь ближе к столу. — А завалишь заказ, уволю. Сама знаешь, это в моей власти. Вот только пальцем шевельну, и папа выполнит.
— От того, что вы кричите, Ирина Александровна, я быстрее работать не смогу, — вздохнула Оля, опуская плечи и потирая виски пальцами. — Сами видите, на чём дизайны создаю. Компьютер вот-вот сломается.
— На, — швырнула ей свой ноутбук со стола Ирина, и устройство с громким стуком приземлилось перед Олей.
— Видишь, какая я добрая, — добавила она, выпрямляясь и поправляя волосы.
— А с моими нарядами в красильном цехе как быть? — поинтересовалась Оля, беря ноутбук в руки и осторожно открывая его.
— Я же говорю, поработаешь без выходных в две смены, — прищурилась дочка директора, и её глаза сузились в узкие щёлки, пока она постукивала ногтем по столу. — Что-то не нравится — иди. Никто не держит. Только учти, в моей власти сделать так, чтобы тебя даже поломойкой не взяли.
Продолжение: