Луис с трудом выбрался из ледяной воды на вязкий берег, весь вывалявшись в иле. На изрытой воронками дороге к разрушенному мосту, замер в грязи бронетранспортёр и несколько сгоревших дотла пикапов. В туманных сумерках не было видно никаких значимых ориентиров, кроме речки и холма над рекой, но он никак не мог вспомнить, где на карте было такое место. Пригнувшись по привычке, он быстро побежал к холму в поисках укрытия.
На земле тускло, стеклянно поблескивали нити оптоволокна, словно какой‑то чудовищный паук опутал здесь всё своей паутиной. Вот только чудовища, которые оставили тут эту паутину, опаснее любого ядовитого паука. Дроны — покорные механизмы для убийства! А если такой его заметит сейчас? Луису захотелось как можно скорее убраться отсюда. Туман, конечно, скрывал его… но и лишал обзора. Именно из‑за этой густой пелены он, похоже, где‑то свернул не туда и заблудился.
Ветра не было, и стояла необычная тишина. Даже далёкой канонады теперь не было слышно. В двадцати шагах ничего нельзя разглядеть, все утонуло в сизой дымке: чахлые кустики, оставшиеся совсем без листьев, пучки камыша у реки, трава, прибитая морозом. Земля под ногами была чёрная, словно бездна, в которую страшно ступать. А вверху — небо светилось нереальным светом от скрытой в тумане луны.
После теплого дня ночь была удивительно холодной. Луис вспомнил, как он обливался потом днём, когда бежал с поля боя.
Рано утром в этом жутком непроглядном тумане, их высадили с вертолета, заданием было устроить засаду и удержать прорыв противника, но вместо этого они сами попали в ловушку, и теперь из всего отряда в живых остался только он один. Он отчаянно пытался выбраться, но куда он сам не понимал.
Достав из рюкзака тепловизор, Луис попробовал осмотреться. Безрезультатно: в тумане всё было одинаково серым и холодным.
— Диабло, миерда пута! — он спрятал прибор и достал рацию. — База, это «Маис»! Приём!
В ответ было слышно лишь шипение помех.
Луис посмотрел на часы — они остановились ровно в полночь. Он снова выругался, достал флягу, сделал глоток. Ледяная вода обожгла горло, и он закашлялся.
Наконец он отыскал полуразрушенный блиндаж на склоне холма, забившись в самый дальний угол, попробовал развести огонь, чтобы хоть немного согреться. Но спички ломались, мокрая трава и ветки не хотели гореть. Тогда он достал из рюкзака походную аптечку, проглотил капсулу стимулятора. Сердце тут же застучало быстрее, а холод отступил. Немного подумав, Луис принял ещё одну…
И тут он услышал протяжный гул, словно кто‑то далеко ударил в барабан размером с полнеба. Глухой, мощный удар всколыхнул туман вокруг. Луис осторожно высунулся из окопа. Кажется подымался ветер, и стало лучше видно. Там, на холме возле реки, кто-то был. Этот человек совсем не боялся, что его подстрелит снайпер или из тьмы на голову свалится дрон, начиненный взрывчаткой. Он стоял во весь рост и, казалось, любовался пейзажем. Луис посмотрел в тепловизор, чтобы понять, чем это он на самом деле занимается, и не увидел ни одного пятнышка тепла. Тут до него дошло, что это не человек, а каменная статуя на рукотворном холме. Местные жители — статуи эти называют вроде каменный падре или как-то так.
Луис решил подняться на холм, чтобы оглядеться и понять, куда дальше идти. Возле древнего, испещрённого трещинами камня он остановился, вытирая пот. Из рта валил пар, а мокрые от пота волосы превратились в сосульки. «Каменный падре» смотрел слепыми глазами на реку и на степь за рекой.
За спиной были холмы; кое‑где торчали обгоревшие деревья и кусты, покрытые инеем. А за рекой, куда смотрел истукан, простиралась ровная бескрайняя степь — ни единого огонька. На верхушке холма дул ветер, пробирающий до костей, и Луис снова начал стучать зубами от холода.
«Зачем я только приехал сюда? — с тоской подумал он. — Эта страна жестокого холода и ветра… Эта земля рождает самую прочную сталь — и людей с таким же характером. Они не ведают страха, когда идут в бой… А я… больше не могу. Весь мой отряд погиб. Зачем я только приехал сюда?!»
Вдруг прямо над ухом Луис услышал тихий голос:
— Тепло ли тебе, молодец?
Он резко обернулся — и упал, больно ударившись о комья застывшей на холодном ветру грязи. Перед ним стоял очень высокий старик с седыми усами и бородой. На нём была белая шуба до пят, словно сшитая из серебряных нитей; она сверкала мириадами искр. В правой руке старик держал удивительно красивый бубен из светлой кожи.
Рядом сидел огромный белый волк с пушистым хвостом. Его мех переливался волнами света, а глаза горели холодным синим огнём.
Луис хотел вскинуть винтовку и прицелиться в старика, но руки от холода свело судорогой — он не смог пошевелиться.
— Кто ты? — отчаянно вскрикнул он.
Старец не ответил. Он медленно поднял бубен и ударил в него. Снова раздался этот гул, который, казалось, сотрясал весь холм и степь вокруг.
Звук бубна свернул туман в плотное одеяло и унес его с собой, затихнув в дали. В небе вспыхнула луна, осветив ночь словно яркий прожектор. В черной бездне под холмом блеснул изгиб реки.
В тот же миг вся её поверхность покрылась тонкой коркой льда.По сияющему льду побежали трещины, складываясь в причудливые узоры.
Луис почувствовал, как его мокрая одежда превращается в ледяные латы. Мороз, казалось, заморозил все мысли в голове; они стали течь медленно и вязко, как сироп из каньи. От ужаса и холода он не мог пошевелить даже мизинцем.
Старец ударил в бубен в третий раз.
Луна вдруг исчезла за чёрной тучей так же быстро, как и появилась, а из тучи на землю посыпался мелкий колючий снег, теперь темно было и внизу и вверху и вообще ничего не стало видно. Старец подошёл ближе и достал из мешочка на поясе, вышитого, казалось, алмазами, два камня. Он ударил ими друг о друга, и синяя молния опалила землю перед Луисом, и в тот же момент перед ним вспыхнуло ослепительное пламя костра, которое обожгло его морозным жаром.
— Тепло ли тебе теперь, молодец?
Луису вдруг стало жарко. Костёр вспыхнул голубыми искрами, и он увидел сквозь метель, что вокруг костра стоят десятки, а может, сотни солдат.
Один из воинов был в кирасе и тяжёлом шлеме. Его доспехи покрылись инеем; золотой гребень на шлеме тускло мерцал в отсветах пламени. Кожаный щит с изображением орла покрыла корка льда. На губах воина застыла улыбка — не злая, не горькая, а странно безмятежная.
Другой был в чёрной шинели с белыми молниями на воротнике. Чёрная фуражка с черепом в бахроме инея, а из‑под неё смотрели глаза — пустые и пронзительные. Он вдруг достал губную гармошку, прижал её к мертвенно‑синим губам и сыграл несколько нот. Звук вырвался резкой, щемящий. От этой мелодии сердце сжималось в тоске, о том что все прошло навсегда и ничего уже не вернуть.
Третий — в широких шароварах и феске, с кривой саблей у пояса. Его красная шёлковая куртка, вышитая замысловатой вязью, трещала на морозе. За спиной воина замер его верный конь — будто вылитый из ледяного хрусталя.
Воины стояли вокруг, окружив костёр и Луиса кольцом, а по всей степи среди метели ещё шевелились тени — тысячи и сотни тысяч – неисчислимое войско призраков.
— Кто… кто вы? — прошептал Луис, чувствуя, как страх сковывает горло.
Старец улыбнулся.
— Это мои воины. Те, кто сами пришли сюда и не смогли уйти. Те, кто принял холод как неизбежность.
Белый волк мягко шагнул вперёд и положил свою голову на плечо Луиса. В этот момент он почувствовал, как внутри него тает сопротивление и тревога.
— Настала пора вспомнить, — старик поднял бубен над головой.
Звук бубна прозвучал,как колокол, возвещающий о конце времени.
Луис закрыл глаза. Он почувствовал, что плывет, растворяется в тёплом мареве, и увидел, что стоит на узкой улочке, знакомой до боли. Это был Пуэрто‑Эскондидо, его родной городок.
Вкусно пахло жареными бананами. Солнце в зените обжигало затылок. Где‑то вдали ритмично, чуть тревожно стучал барабан каха.
На пороге дома стояла его мать. Она ласково улыбалась...
— Михито, — её голос звучал откуда‑то издалека, — хватит болтаться на солнце, иди попей холодной воды.
Луис хотел ответить, но его губы онемели. Он повернул голову.
У колодца сидела его старшая сестра— та, что умерла от лихорадки в 12 лет. Она плела венок из жёлтых флер де майо, но цветы в её руках превращались в иней, осыпаясь на землю хрустальными крошками.
— Ты опоздал, — прошептала она, не поднимая глаз. — Вода в колодце замёрзла.
Луис хотел подойти и обнять сестру, но ноги увязли в черной земле, которая стала твердой как железо от мороза. Он обернулся — поля вокруг городка больше не были зелёными. Деревья покрылись инеем, а мох висел на ветвях как косматые седые бороды. Даже солнце, высоко в голубом небе, казалось застывшим куском льда.
Вдруг всё затихло. Барабан умолк. Девочка безмолвно подняла руку, указывая на холмы за городом. Луис посмотрел туда и увидел силуэт старца с бубном. Тот стоял на мосту через маленькую речушку, наполненную туманом, а за его спиной выстроились воины в замёрзших доспехах. Один из них — в зелёном шлеме и бронежилете, опустил скрывавший лицо тепловизор и Луис узнал в нем себя.
В этот момент сон треснул, как лёд: он почувствовал холод, проникающий сквозь кожу, и услышал удары барабана, которые звучали уже не во сне, — это билась в висках его кровь.
Луис очнулся в белой палате. Яркий свет резал глаза, а тело казалось чужим — тяжёлым, неповоротливым. Он попытался подняться, но руки были привязаны к кровати.
— Где… где я? — прохрипел он.
В дверях появилась фигура в белом халате. Врач подошёл, проверил бинты на обмороженных руках.
—Тихо‑тихо… Вы в госпитале, — спокойно сказал он. — Вас нашли в степи. Без сознания, совсем без одежды.
Луис попытался вспомнить. Степь. Звук бубна. Огромный белый волк.
— Там… там был старик, — он закашлялся, задыхаясь, — с бубном. И воины… они все там замёрзли.
— Это бред, вызванный переохлаждением и, вероятно, приёмом стимуляторов. Вы потеряли ориентацию, возможно, видели галлюцинации.
— Нет! Нет! — Луис рванулся, но ремни держали крепко. — Это было реально! Я видел их! Они ждут!
Врач посмотрел на него с сочувствием.
— Вам нужно отдохнуть. Мы дадим вам успокоительное.
— Они придут за мной! — Луис закричал, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Он спросил: «Тепло ли тебе молодец?» И я ответил: «Да». И тогда…
Он обмяк на кровати, дрожа всем телом.
Врач кивнул медсестре. Та подошла с шприцем.
— Это просто сон, — мягко сказал врач. — Просто страшный сон.
Но Луис знал:это не сон. Где-то там, среди ночи, в холодной заснеженной степи ходил старик в белой шубе, а с ним белоснежный волк с сияющими глазами. Они искали его. И воины в замёрзших доспехах стояли в плотном строю, готовые расступиться и принять его в своё призрачное войско.
В голове Луиса снова звучал бубен, звон первого льда на реке, тихий, почти ласковый вопрос...