Предыдущая часть:
Они подождали ещё немного, чтобы убедиться, что пара уже за столиком у окна. Это Ольга выяснила заранее — их будет хорошо видно. Затем Ольга предложила Наталье "случайно" пройтись мимо ресторана.
План был таким: они идут мимо окон. Потом Ольга возвращается к машине, якобы что-то забыла, а Наталья остаётся стоять напротив того самого окна, за которым сидит изменщик со своей пассией. Они так и сделали. Сначала Наталья стояла спиной к окну, но в какой-то момент, собравшись с силами, чтобы взглянуть предательству в лицо, резко повернулась.
Они сидели, мило беседуя. Сергей нежно держал её руку, что-то говорил, а на безымянном пальце Екатерины сияло оно — кольцо с аквамарином. Сияло на руке чужой женщины, а не на её, законной супруги.
Всё внутри Натальи оборвалось, но как-то не резко, а медленно, словно карточный домик, складываясь сам в себя.
Она не закатывала истерику, не вопила от отчаяния. Её лицо побледнело, словно высеченное из мрамора, а взгляд стал абсолютно пустым. В тот миг даже слёз не было. Лишь всепоглощающая, космическая пустота внутри. Наталья ощущала себя полностью раздавленной и преданной, отброшенной на обочину, как щенок, с которым хозяева наигрались и потеряли интерес. Всё, во что она верила, всё, что выстраивала эти восемь лет, обернулось сплошной иллюзией. Его эффектные ухаживания, его клятвы, его "люблю" и "подожди с детьми" — всё это обесценилось и разлетелось в прах из-за одной жалкой булавки.
Ольга крепко обняла подругу.
— Держись, всё наладится, Наташа, — произнесла она мягко и уравновешенно, хотя внутри кипела ярость: ей жутко хотелось ворваться в ресторан и влепить Сергею звонкую оплеуху.
Наталья стояла как вкопанная. Ольга не могла сдвинуть её с места. Внутри неё бурлила адская смесь боли, гнева и унижения. Но поверх всего этого постепенно, неумолимо, нарастало одно чувство: гордость. Она не станет устраивать скандал, не будет орать, не полезет за объяснениями. Она уйдёт с достоинством, заберёт то, что ей причитается, и просто уйдёт.
Она ещё раз бросила взгляд на Сергея. Он смеялся, глядя Екатерине прямо в глаза, ни о чём не подозревая. В тот момент Наталья осознала, что этот мужчина теперь для неё полный чужак, и ей нет места рядом с ним. Она сделала глубокий вдох.
— Поехали, Оля, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Мне нужно домой, собрать вещи.
Дорога обратно прошла в полной тишине. Наталья сидела, уставившись в окно, где мир казался отчуждённым и ненастоящим. Ольга то и дело бросала на неё обеспокоенные взгляды, но не нарушала молчания, не задавала вопросов. Она лишь время от времени крепко сжимала её холодную ладонь.
Припарковавшись у дома, Наталья вышла из машины, двигаясь словно во сне.
— Ты уверена, что справишься одна? — спросила Ольга.
— Да, — еле слышно выдавила Наталья. — Мне нужно самой. Спасибо тебе, Оля, за всё.
— Я буду ждать тебя в машине, — пообещала Ольга. — Если что, звони.
Наталья вошла в квартиру — их с Сергеем квартиру. Вдруг это место стало ей невыносимо противным, каждая вещь в доме вызывала отвращение. Всё здесь пропиталось его присутствием, его обманом, его изменой. Вся её жизнь, казалось, строилась на зыбком песке, и теперь этот песок осыпался, оставляя одну пустоту. Она начала собирать вещи — не хаотично, не в спешке, а систематично, словно выполняла необходимую, хоть и ненавистную задачу. Не всё подряд, только то, что принадлежало ей лично, без подарков от него или общего имущества. Свадебные фото — нет, сувениры — нет.
Единственная вещь из их совместного прошлого, которую она взяла, была та самая булавка, но не как воспоминание, а как напоминание. Напоминание о своей доверчивости и его лжи, о цене их "любви" и предательстве.
К вечеру, когда Сергей вернулся, Натальи уже не было. Он несколько раз позвал жену, набрал её номер, но телефон оказался выключен. Сергей растерялся. Это совершенно не вязалось с характером Натальи — исчезать без предупреждения. Но ещё больше он опешил, увидев на кухонном столе записку и обручальное кольцо, лежащее поверх неё. "Я ушла. Все имущественные вопросы будем решать через адвоката. Наталья." Ни криков, ни упрёков. Просто факт. Это был её способ сохранить лицо, не дать ему насладиться видом её сломленной и униженной.
Сергей взял кольцо в руки и опустился на диван. Он сидел долго, пытаясь осмыслить случившееся, понять, почему жена ушла молча, но так и не разобрался.
Наталья переехала к Ольге. Подруга приняла её с радостью. Она не стала жалеть её, понимая, что слова сочувствия только разбередят рану. Не сыпала ненужными рекомендациями. Просто создала атмосферу, где Наталья могла прийти в себя и вернуться к нормальной жизни.
Дни тянулись невыносимо медленно, и Наталья спала лишь урывками, видя обрывочные, тревожные сны. Утром она просыпалась с ощущением тяжести в голове и во всём теле, а каждый звук или звонок телефона заставлял её вздрогнуть. Она ощущала себя хрупкой, как потрескавшееся стекло, готовое рассыпаться от лёгкого касания.
Сергей через пару дней начал названивать, слать сообщения в мессенджерах, требуя объяснений, но Наталья не отвечала и не брала трубку. Его действия только подтверждали то, что она уже поняла: она была для него удобным элементом жизни, символом успеха, но не любимой женщиной. Когда он осознал, что привычные методы не срабатывают, перешёл к угрозам через юристов. Но Наталья оставалась спокойной. Благодаря Ольге все её права были защищены. Она хотела лишь одного: свободы от этого брака и от этого человека.
Прошло два месяца, и Наталья медленно, шаг за шагом, начала возвращаться к жизни, словно пробуждаясь от долгого сна. Она прошла курс терапии, чтобы разобраться в эмоциях, и активно вернулась к работе, беря новые проекты. Возвращение на работу стало для неё настоящим спасением, глотком свежего воздуха в душной реальности. Её дизайн-бюро вновь перешло под руководство основательницы и владелицы, и она с головой окунулась в свежие проекты, творя с вдохновением, ведя переговоры с заказчиками и посещая встречи, что помогало отвлечься от внутренней муки. Она заметила, что теперь видит мир иначе, под другим углом. Её работы стали ярче, смелее. В них появилась глубокая эмоциональность, которой раньше не хватало.
Однажды, направляясь на встречу в недавно открывшемся бизнес-центре, Наталья случайно столкнулась с идущим навстречу мужчиной — буквально врезалась в его плечо, выронив папку с эскизами.
— Прошу прощения, — мужчина тут же нагнулся, собирая разлетевшиеся листы. — Это моя вина. Задумался немного.
Наталья подняла глаза. Перед ней стоял невысокий, привлекательный мужчина с тёплыми, добрыми глазами и необыкновенно обаятельной улыбкой. Она была такой искренней, что Наталья невольно улыбнулась в ответ.
— Ничего страшного, — ответила Наталья, внезапно ощутив лёгкость, которой не чувствовала давно.
— Спасибо, — протянул он руку. — Павел Иванов, архитектор.
— Наталья, — представилась она, пожимая его ладонь. — Дизайнер.
— А вы случайно не на совещание по новому развлекательному центру? — уточнил Павел.
— Да, — улыбнулась Наталья. — Вы тоже?
— Ага, тогда пойдёмте вместе.
— Пойдёмте, — согласно кивнула Наталья.
Ей почему-то понравилось, что этот незнакомец будет работать с ней над проектом развлекательного центра. От него веяло умиротворением и спокойствием. В отличие от Сергея, который всегда был ярким и показным, Павел ассоциировался с тихой гаванью. Он не сыпал громкими фразами или обещаниями, не осыпал огромными букетами. Он просто был.
Сначала их общение ограничивалось рабочими моментами: обсуждение деталей, уточнение нюансов. Павел часто заходил в её офис, чтобы согласовать вопросы. Его внимание было иным. Он приносил кофе, уже зная, какой она предпочитает. Мог подарить один редкий цветок или любимое пирожное. Он слушал её внимательно, не отвлекаясь на телефон, не перебивая, не переводя разговор на себя. Запоминал детали её рассказов о дизайне, о предпочтениях, о мечтах. И не пытался решать её проблемы — потому что не создавал их.
Наталья чувствовала себя с ним спокойно. Рядом с Павлом её окутывало невидимое тепло. Ей было легко смеяться над его шутками, делиться мыслями, даже просто молчать. Его присутствие действовало целительно — не давило, не тревожило. На время Наталья даже забывала о прошлом.
Но, несмотря на растущую симпатию, когда она оставалась одна, внутри неё боролись два чувства. С одной стороны — острое желание снова почувствовать себя любимой и защищённой. С другой — парализующий страх. Страх новой измены, новой "булавки", очередного аквамарина на чужой руке. Рана от Сергея была ещё слишком свежей.
"Все мужчины одинаковы", — шептал внутренний голос. "Не доверяй, защищайся, не подпускай никого так близко, чтобы он смог снова разбить тебе сердце". Она видела искренность Павла, но боялась поверить. Не могла поверить. Хотела, но не могла.
Павел, видимо, это чувствовал и терпеливо ждал, когда она вернётся к нормальной жизни. Его терпению можно было позавидовать. Он не давил, не торопил события, не требовал ничего взамен. Продолжал быть рядом, своей искренностью и добротой медленно растапливая лёд в её сердце. Он просто ждал. Смотрел на неё с такой теплотой, что Наталья впервые за долгое время почувствовала себя женщиной.
То, что Павел влюблён в неё, было очевидно всем, кроме самой Натальи. Она твердила, что это чепуха: "Мы просто коллеги, работаем вместе, ничего больше". А кофе и сладости — просто дружеские жесты, не более. Но в то же время, благодаря Павлу, она начала понимать, что её ценность не в статусе жены, не во внешности, не в реакции окружающих. Её ценность — в ней самой. Она училась быть счастливой в одиночестве, строить свой мир заново.
Время шло. Проект в бизнес-центре приближался к завершению, и Наталья осознала, что их деловое общение с Павлом скоро сведётся к минимуму. От этой мысли ей стало грустно — насколько сильно он стал частью её жизни. Он, сам того не ведая, стал её якорем в новом мире без Сергея.
Павел был внимателен, но не навязчив. Умел читать её настроение по одному взгляду. Если видел усталость, оставлял на столе горячий кофе и уходил, давая побыть одной. Если замечал грусть — рассказывал забавную историю или просто сидел рядом, показывая, что он здесь, если понадобится его помощь. Его спокойная сила постепенно разрушала барьеры, которые Наталья возвела после предательства мужа.
Однажды вечером, когда они засиделись в офисе допоздна, Павел пригласил её на ужин.
— Наталья, я, конечно, понимаю, работа — это святое, но человеку иногда нужно просто поесть, — сказал он. — Я знаю одно уютное местечко и приглашаю тебя поужинать вместе.
Наталья улыбнулась и не смогла отказаться — да и не хотела. Ужин прошёл легко и непринуждённо. Павел делился историями о путешествиях, о детстве, о мечтах — простых и понятных. Он не старался впечатлить, не хвастался успехами, просто был собой. Наталья, к своему удивлению, обнаружила, что с ним необычайно комфортно, словно они знакомы всю жизнь, хотя прошло всего несколько месяцев.
Но по мере сближения страх Натальи перед новым предательством нарастал. Иногда, когда Павел подходил слишком близко или его рука случайно касалась её, она почти физически ощущала холод той булавки, спрятанной в ящике стола. Ей казалось, что она не заслуживает счастья, что любой мужчина рано или поздно принесёт боль. В такие моменты она замыкалась и отстранялась.
Павел это замечал и чувствовал. Он лишь вздыхал и замолкал, но никогда не уходил. Оставался рядом, словно тень, готовая дать тепло, когда она захочет согреться.
Но однажды он не выдержал и решил поговорить начистоту.
— Наталья, я не знаю, что тебя так пугает, — сказал он. — Я не собираюсь давить на тебя или что-то требовать. Не хочу тебя напрягать или настаивать на обязательствах. Просто хочу быть с тобой, общаться, вместе ужинать, ходить в кино или гулять по парку. Хочу, чтобы ты знала: я рядом. Я никогда никуда не уйду.
В его словах не было навязчивости или обиды — только спокойная уверенность, которая парадоксально успокоила Наталью. Возможно, это и был тот человек, которому можно довериться. Наталья ничего не ответила, только улыбнулась в ответ.
Именно в этот переломный момент на горизонте снова возник Сергей. Видимо, его юристы сообщили о завершении раздела имущества, или отношения с Екатериной остыли, но он начал бомбардировать Наталью сообщениями, а потом звонками.
Продолжение :