В поддержку клиенту пережить горе утраты

Интроекция и вечная работа психики.

Неопсихоанализ (в лице таких теоретиков, как Мелани Кляйн, Д.В. Винникотт, Отто Кернберг) смотрит на горе глубже, в бессознательные процессы.

1. Боль как работа «скорби» (Mourning). Мелани Кляйн описывала скорбь как процесс постепенной интеграции и идеализации. Сначала утрата переживается как катастрофа, разрушающая весь внутренний мир. Психика проходит через стадию «депрессивной позиции», где сталкивается с амбивалентностью: мы любили ушедшего, но иногда злились на него. Задача — пережить эту вину и боль, собрав образ объекта (отца) обратно, но уже в целостном виде — с его хорошими и плохими качествами.

2. Конечность и бесконечность. Сама острая «работа скорби» — конечна. Но ее результат — бесконечен. Успешно пережитая утрата приводит к тому, что образ отца интроецируется (погружается внутрь) и становится частью «Я» клиентки. Его ценности, его голос, его любовь — все это теперь не снаружи, а внутри нее. Это уже не острая боль отсутствия, а присутствие внутри.

3. Одиночество. Здесь одиночество обретает еще один смысл. Винникотт писал о «способности быть в одиночестве». Эта способность формируется в детстве, когда рядом находится «достаточно хорошая мать». Взрослый, переживший утрату, может снова столкнуться с инфантильным ужасом одиночества. Успешное проживание горя ведет к укреплению способности быть одному, не разрушаясь. То есть, одиночество из состояния паники вновь может стать пространством для творческого переживания себя.

4. Что, если горе не кончается? С точки зрения неопсихоанализа, «бесконечное» горе (патологическая скорбь, меланхолия) — это провал в интеграции. Образ отца не может быть интегрирован из-за сильной амбивалентности или ненависти к себе, и психика начинает разрушать сама себя. Здесь боль не трансформируется, а становится хроническим самоистязанием.

Вывод из неопсихоаналитической парадигмы: Работа горя конечна. Но ее результат — внутреннее присутствие ушедшего — длится вечно. Боль утраты сменяется горько-сладким чувством связи, которая теперь имеет иную, внутреннюю природу. Одиночество становится способностью быть одному.

Да, та всепоглощающая, разрывающая боль, которая сейчас кажется бесконечной, — конечна. Она не исчезнет по волшебству, но она трансформируется, если мы смело проходим через нее, а не убегаем.

Ваша задача сейчас — не ждать, когда она «кончится», а помочь ей завершиться. Как ране нужно дать зажить, не срывая постоянно струп, так и горю нужно дать время и пространство для его работы.

Ваш отец был реальным, внешним объектом любви. Боль и одиночество — это реакция на потеру этого внешнего объекта. По мере проживания горя вы совершите, возможно, самую важную внутреннюю работу: вы поместите его внутрь своего сердца. Его любовь, его поддержка, ваши воспоминания станут частью вас. Вы не забудете его, но боль утраты постепенно смягчится, уступив место светлой печали и внутреннему диалогу с ним, который будет поддерживать вас, а не ранить.

Одиночество из проклятия может превратиться в способность находить опору в себе самой, ведь внутри вас теперь навсегда остается часть того, кто вас так любил!

Этот объединенный взгляд дает надежду, лишенную иллюзий: боль не длится вечно в своей острой форме, но и любовь не заканчивается со смертью. Она меняет свою форму, и в этом — ключ к продолжению жизни.

Автор: Бородулина Луиза Марксовна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru