Известный физический закон гласит, что всякое действие порождает равное ему противодействие. В 1687 году Исаак Ньютон сформулировал это как свой третий закон, но в геополитической жизни это, как правило, закон первый. Любое действие одного государства, направленное на изучение или ослабление другого, немедленно запускает защитный механизм. Этот вечный поединок — работа разведки и контрразведки.
Принято считать, что работа разведчика, «нелегала» на чужой территории, — вершина риска. Однако ветераны «невидимого фронта» часто придерживаются иного мнения.
«В системе ОГПУ – НКВД – МГБ – КГБ почти с первых лет советской власти контрразведка имела наиболее широкое поле деятельности, – писал в книге «Записки контрразведчика» (1994) генерал-майор Вадим Николаевич Удилов. – …Так называемое 2-е Главное Управление занималось вскрытием, предупреждением и пресечением разведывательно-шпионской деятельности вражеских разведок… 3-е Управление обеспечивало выполнение сходных задач во всех военных частях и соединениях Советской Армии».
Разведчик стремится избегать служб противника, контрразведчик же, напротив, обязан находиться в самой гуще их деятельности, внедряясь в агентурные сети и подрывные центры. Эта работа требует особого склада ума. В книге «Разведка и контрразведка», изданной в СССР в 1938 году, автор Чарльз Рассел отмечал: «…агент противника не поколеблется прибегнуть к оружию, если это единственное для него средство спасения. <…> Сострадание и даже любовь лишь нарушат ваши расчеты и собьют вас с толку. Работники контрразведки, которые позволяют себе руководствоваться личными чувствами, никогда не добьются успеха».
Формирование щита: КРО и СПО
После революции 1917 года молодое советское государство оказалось во враждебном окружении, и формирование служб защиты стало вопросом выживания. 20 декабря 1917 года, в первый же день существования ВЧК, был создан Отдел по борьбе с контрреволюцией.
Постепенно структура усложнялась, разделяя задачи. 2 июля 1922 года на базе Особого отдела ГПУ был создан Контрразведывательный отдел (КРО). Его первый начальник, Артур Христианович Артузов, так определял цели: отдел обнимал «функции организации и руководства в союзном масштабе органов борьбы со шпионажем иностранных государств, с повстанческими, военными, контрреволюционными организациями, заговорами и политическим бандитизмом».
Если КРО и военная контрразведка (бывший Особый отдел) занимались внешними и военными угрозами, то для защиты внутреннего строя существовала другая структура. 5 марта 1931 года она получила название Секретно-политический отдел (СПО) ОГПУ СССР.
Сфера его деятельности была обширна. Она включала агентурно-оперативную работу в городах и деревнях, контроль за деятельностью национальных движений, наблюдение за политической благонадёжностью в армейском запасе, казачестве и среди бывших красных партизан. В ведении СПО находилась работа в спецпоселениях, мониторинг религиозных организаций, антисоветских групп (монархистов, кадетов), а также оперативное обслуживание милиции, СМИ, театров и творческой интеллигенции. Это была классическая «политическая контрразведка», защищавшая идеологические основы строя. Эмоциональный накал той эпохи отразил Владимир Маяковский:
Будут
битвы
громше,
чем крымское
землетрясение.
Есть твердолобые
вокруг
и внутри —
зорче
и в оба,
чекист,
смотри!
Мы стоим
с врагом
о скулу скулa,
и смерть стоит,
ожидает жатвы,
ГПУ —
это нашей диктатуры кулак
сжатый.
Храни пути и речки,
кровь
и кров,
бери врага,
секретчики,
и крой
КРО!
«Холодная война»: горячий фронт
Окончание Второй мировой войны не принесло мира. Оно лишь сменило «горячую» фазу на «холодную», которая для спецслужб была, возможно, ещё более напряжённой.
Уже в 1949 году Центральное разведывательное управление (ЦРУ) США начало операцию «Красные носки». Её целью была вербовка и засылка в СССР агентов и диверсантов из числа бывших советских граждан, оказавшихся на Западе. Они проходили подготовку в разведшколах на территории США, Германии и Англии, а затем нелегально забрасывались в страну. При этом, по данным советской контрразведки, ЦРУ активно использовало опыт и кадры гитлеровских спецслужб и коллаборационистов.
Масштаб этой деятельности был таков, что 12 января 1950 года Президиум Верховного Совета СССР был вынужден принять Указ «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам».
Основными целями агентов были два стратегических направления: советский атомный проект и разработка межконтинентальных баллистических ракет.
Генерал-майор Вадим Удилов в своих мемуарах приводит лишь часть списка перехваченных агентов:
«Август 1951 года. В Молдавскую ССР сброшены на парашютах американские шпионы Ф.К. Саранцев и А.И. Османов.
Сентябрь 1951 года. На территорию Западной Белоруссии с самолета заброшен шпион И.А. Филистович с заданием создания нелегальной вооруженной националистической организации.
Май 1952 года. С американского самолета на парашютах сброшены на территорию Волынской области Украинской ССР агенты ЦРУ США А.П. Курочкин, Л.В. Кошелев, И.Н. Волошановский.
Август 1952 года. На Сахалин водным путем заброшен американский шпион Е.Г. Голубев, а на территорию Белоруссии выброшены с самолета агенты ЦРУ США М.П. Артюшевский, Г.А. Костюк, А.Т. Остриков и М.С. Кальницкий.
Апрель 1953 года. В Краснодарский край выброшен нелегально шпион М.П. Кудрявцев. В это же время на территорию Житомирской области с самолета без опознавательных знаков сброшены агенты американской разведки А.В. Лахнов, А.Н. Маков, СИ. Корбунов, Д.А. Ремига.
Май 1954 года. На территорию Эстонской ССР с самолета заброшены шпионы К.Н. Кукк, Х.А. Тоомла…»
Удилов отмечает, что это «далеко не полный перечень». Задачей контрразведки был не просто отлов. При захвате шпиона сотрудники КГБ старались «заставить его или уговорить поработать на своих хозяев под диктовку советских органов госбезопасности», начиная сложную радиоигру.
Одновременно ЦРУ запустило операцию «REDCAP» («Красный колпак») — программу по тотальному контролю за советскими гражданами за рубежом с целью их вербовки либо для немедленного бегства, либо для возвращения в СССР в качестве агентов.
Схватка за идеологию
Помимо шпионажа военного и промышленного, ключевым полем битвы стала идеология. В 1967 году председатель КГБ Юрий Андропов в служебной записке в ЦК КПСС докладывал о новой обстановке. Он указывал, что после репатриации (около 5,5 млн человек) и амнистий 1950-х годов в советском обществе оказалось множество лиц, «в прошлом совершивших особо опасные государственные преступления», и что «некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности».
Реакцией на это стало создание 17 июля 1967 года 5-го Управления КГБ. Его задачей стала борьба с «идеологической диверсией». В фокусе внимания «пятёрки» оказались диссидентские и националистические группы, которые рассматривались как объекты и инструменты для подрывной деятельности западных спецслужб. В том же 1967 году Владимир Высоцкий написал ироничную «Песенку о „несовейском“ человеке»:
Опасаясь контрразведки,
Избегая жизни светской,
Под английским псевдонимом
«Мистер Джон Ланкастер Пек»,
…Жил в гостинице «Совейской»
Несовейский человек.
Руководство КГБ видело в этой «диверсии» системную доктрину. Начальник нелегальной разведки Юрий Дроздов в своей книге «Вымысел исключен» (2005) приводит текст, приписываемый директору ЦРУ Аллену Даллесу и датируемый 1945 годом. Этот текст, ставший широко известным в СССР благодаря роману Анатолия Иванова «Вечный зов», описывал стратегию разложения советского общества изнутри.
В романе её произносит бывший жандармский офицер Лахновский: «Мы найдём своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. <…> Литература, театры, кино, пресса – всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности… <…> Честность и порядочность будем осмеивать… Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов… всё это мы будем ловко и незаметно культивировать, всё это расцветёт махровым цветом…»
Для 5-го Управления КГБ эта цитата была не художественным вымыслом, а прямым планом действий противника, которому они должны были противостоять.
«Третья корзина»: троянский конь
В 1975 году, по инициативе СССР, был подписан Хельсинкский заключительный акт. Советский Союз достиг своей цели: закрепления нерушимости послевоенных границ в Европе. Но Запад включил в соглашение так называемую «третью корзину» — блок по «правам человека».
Генерал армии Филипп Денисович Бобков, бывший начальник 5-го Управления, в своей книге «КГБ и власть» писал, что советская сторона видела в этом подвох: «…была очевидна основная его направленность – создать на территории СССР условия для проведения так называемых “психологических операций”. В поисках выхода из создавшегося тупика советское руководство вынуждено было пойти на уступки. Сегодня можно сказать, что тем самым было положено начало сдачи позиций великой державой».
Последствия, с точки зрения контрразведки, не заставили себя ждать. Одна из инструкций американских спецслужб, попавшая в КГБ, гласила: «Каждому социальному бунту или недовольству необходимо немедленно придавать национальный характер. Национально-политические цели должны быть доминирующими мотивами, даже если первопричина была не в этом».
8 января 1977 года Москву потрясла серия терактов. В 17:33 в вагоне метро между «Измайловской» и «Первомайской» прогремел взрыв. Затем — в магазине на улице Дзержинского и на улице 25 Октября. Погибли 7 человек, 37 были ранены.
Розыск возглавил Вадим Удилов. Расследование было примером классической контрразведывательной работы. «Поиск – это более широкое понятие, — писал Удилов. — По признакам составляется портрет шпиона, и начинается его розыск».
По фрагментам взрывных устройств установили материалы. Следы привели в Ереван. В октябре 1977-го на Курском вокзале террористы оставили новую бомбу, но её вовремя заметил пассажир. У оперативников оказались ценные улики: спортивная куртка из Еревана и шапка с несколькими чёрными вьющимися волосами. По этим приметам преступников задержали в поезде «Москва – Ереван». Организатором оказался Степан Затикян, основатель нелегальной «Национальной объединённой партии Армении».
Расформирование щита
С началом «перестройки» процессы, которые 5-е Управление пыталось сдерживать, приобрели лавинообразный характер. В Сумгаите (1988) и Баку (1990) произошли армянские погромы, вспыхнули конфликты в Тбилиси (1989), Коканде (1989) и Оше (1990).
По мнению ряда исследователей, тактика руководства СССР в этот период способствовала обострению: «ничего не делать для профилактики, давать возможность событиям разрастаться… и только потом применять… меры».
11 августа 1989 года 5-е Управление было ликвидировано, а взамен создано Управление «З» (защита конституционного строя). Но и оно просуществовало недолго. После событий августа 1991 года, как писал новый председатель КГБ Вадим Бакатин, был положен конец «слежке или политическому сыску». 22 октября 1991 года КГБ СССР был ликвидирован.
3 декабря 1991 года был принят Закон «О реорганизации органов государственной безопасности». Структура, являвшаяся стержнем государства, перестала существовать. Спустя пять дней в Беловежской Пуще были подписаны соглашения о роспуске СССР.
Многие ветераны спецслужб считали, что сила госбезопасности заключалась в единстве её органов — от погранохраны и милиции до разведки и контрразведки, как в модели НКВД. Эта система позволяла отбирать лучшие кадры, прошедшие специальную подготовку, для решения любых, даже самых неожиданных задач. Именно из контрразведки и погранвойск вышли легендарные разведчики-диверсанты, такие как Павел Судоплатов, Николай Кузнецов и Григорий Бояринов.
Потеря этой системы, с их точки зрения, и стала одной из главных причин распада страны.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера