Я стояла у плиты и помешивала суп. Обычное субботнее утро. Солнце пробивалось сквозь тюль на кухне, дети ещё спали, и всё было так... привычно. Так правильно. Так, как должно быть после пятнадцати лет брака.
А потом он это сказал вдруг.
— Пожалел я тебя тогда, вот и женился.
Я даже не сразу поняла. Продолжала мешать суп...
— Что? — переспросила я, хотя прекрасно расслышала.
Андрей сидел за столом с чашкой кофе, листал телефон. Даже не поднял головы.
— Ну что — что. Жалко мне тебя было. Ты же тогда совсем пропадала после того, как Сергей от тебя ушёл. Ты же сама рассказывала. Плакала каждый день... Не помнишь?
Помню. Конечно, помню.
Мне было двадцать три, я работала продавцом в книжном, снимала комнату в коммуналке и верила, что Сергей — это навсегда. А он взял и ушёл к однокурснице. Просто. Без объяснений. Оставил записку на холодильнике: "Прости. Так получилось".
И я действительно плакала. Много. Долго.
А потом появился Андрей.
Мы познакомились на автобусной остановке — он уступил мне место под навесом, когда полил дождь. Потом проводил до дома. Потом позвонил, пригласил в кино. Он был старше на семь лет, спокойный, надёжный, с собственной двушкой и стабильной работой инженером.
Я думала — это любовь.
Оказалось — жалость.
— Зачем ты мне это говоришь? — я выключила плиту. Повернулась к нему.
Он наконец оторвался от телефона, посмотрел на меня. Удивлённо так. Как будто я спросила что-то странное.
— Ты же сама вчера начала про чувства. Вот я и ответил честно. Ты же хотела честности?
Вчера...
Вчера я спросила, любит ли он меня. Просто так. Мы смотрели сериал, я прижалась к его плечу, и вдруг захотелось услышать. Глупо, наверное. В тридцать восемь лет спрашивать такое.
Он тогда отмахнулся: "Ну, конечно. Пятнадцать лет вместе — это тебе не шутки".
А сегодня утром решил видимо уточнить.
— Ты серьёзно? — я села напротив него. — Ты правда женился на мне из жалости?
— Ну... — он почесал затылок. — Не только. Ты мне нравилась. И нравишься. Ты хорошая. Нормальная. А тогда мне казалось, что надо жениться уже. Мне было тридцать, все друзья семьями обзавелись. И ты подходила. Понимаешь?
Подходила. Как платье по размеру. Как обувь на сезон.
— То есть ты никогда меня и не любил? — голос мой звучал странно. Ровно. Спокойно. Как будто я спрашиваю про погоду.
— Да почему сразу "никогда"? — он нахмурился. — Люблю же. По-своему. Мы же семья. Дети, квартира, быт... Это и есть любовь, между прочим. А не эти глупости с бабочками в животе.
Я кивнула. Встала. Вернулась к плите.
Положила себе суп в тарелку, хотя есть совершенно не хотелось. Села обратно за стол. Взяла ложку.
— Ты обиделась? — спросил Андрей. — Ну, прости, если что. Я ж не специально. Ты сама про чувства заговорила...
— Не обиделась — ответила я. — Всё нормально.
И правда. Всё было нормально. Удивительно нормально. Я не плакала. Не кричала. Не бросила в него тарелку с супом. Просто сидела. Ела. Думала.
В понедельник я позвонила подруге Ире.
— Слушай, а сколько, по-твоему, стоит снять однушку в нормальном районе?
— Что? — Ира замолчала на секунду. — У тебя же квартира есть. Или... Погоди. Это про…?
— Про меня — я сидела на работе, говорила тихо. — Просто узнаю пока. На всякий случай.
— Господи, наконец-то! — Ира даже не скрывала радости. — Я думала, ты там до старости будешь его носки стирать.
— Что значит "наконец-то"?
— Да ничего... — она замялась. — Просто я давно вижу, что тебе с ним тоскливо. Ты же как робот какой-то стала. Улыбаешься, когда надо. Молчишь, когда надо. Живёшь по накатанной.
— Я же не жаловалась никогда...
— Вот именно! — перебила Ира. — Ты никогда не жаловалась. Знаешь, как это выглядит? Как будто ты уже давно сдалась. Смирилась. Решила, что так и должно быть.
Может, она была права.
Может, я действительно сдалась когда-то. Приняла правила игры. Согласилась, что так и нужно.
— Так про квартиру — сказала я. — Сколько?
Ира назвала сумму. Я прикинула свою зарплату — работала бухгалтером в небольшой фирме — и поняла, что с натяжкой, но потяну.
— Только не торопись — предупредила Ира. — Сначала деньги накопи. Подушку безопасности создай. А то ведь он...
— Что — он?
— Ну, Андрей твой может против быть. Могут проблемы начаться. Ты же знаешь, как бывает. Начнёте квартиру делить, детей, всё остальное...
Детей. Машу — четырнадцать. Женю — одиннадцать. Как им объяснить? Впрочем... А что объяснять?
Папа женился на маме из жалости. Прожил с ней пятнадцать лет "по-своему". Любил как умел — то есть никак. Всё просто.
Вечером я сидела за компьютером и смотрела объявления о съёме жилья.
Однушки. Студии. Даже комнаты в коммуналках — как в юности.
Андрей лежал на диване, смотрел футбол.
— Чем занимаешься? — спросил он во время рекламы.
— Работа — ответила я, не поворачивая головы.
— Ты чего-то странная последние дни.
— Правда?
— Ага. Молчишь всё время. Задумчивая какая-то.
Я закрыла ноутбук. Повернулась к нему.
— Скажи честно. Ты жалеешь, что женился на мне?
Он нахмурился.
— Опять ты за своё... Я же объяснил уже. Не жалею. Мы же нормально живём.
— Нормально — повторила я. — А если бы не пожалел тогда — ты бы вообще на меня внимания не обратил?
Он помолчал. Долго. Потом пожал плечами.
— Не знаю. Может, и нет. Ты же сама понимаешь, ты не... — он замялся. — В общем, не моя мечта была, если честно. Я думал, женюсь на ком-то поярче. Повеселее. Но так вышло. И ничего, привык.
Привык. Как к старому дивану. Как к потёртым тапочкам.
— Понятно — я кивнула.
Встала. Пошла на кухню.
Налила себе воды. Выпила. Потом ещё стакан. В груди горело. Но не от боли.
От злости.
Теперь я копила деньги.
Перестала покупать всякую ерунду — кофе на вынос, журналы, косметику.
Обедала дома — брала контейнеры на работу.
Андрей ничего не замечал.
Дети тоже.
Жизнь шла своим чередом. Завтраки, ужины, стирка, уроки.
Только я внутри изменилась.
Раньше я смотрела на Андрея и думала:
"Мой муж".
Теперь думала:
"Человек, который меня пожалел".
Раньше готовила ему любимые блюда, гладила рубашки, следила, чтобы всё было в порядке.
Теперь делала всё это механически. По инерции.
Как робот, да. Ира была права.
— Мам, ты чего такая грустная? — спросила как-то Маша.
Мы сидели на кухне, пили чай. Она готовилась к контрольной по алгебре.
— Не грустная — ответила я. — Просто задумалась.
— О чём?
— О жизни.
Маша посмотрела на меня внимательно. Совсем взрослым взглядом.
— Ты из-за папы?
Я вздрогнула.
— Почему ты так решила?
— Ну... — она пожала плечами. — Вы же теперь почти не разговариваете. И вообще... Я не маленькая, мам. Я вижу.
— Что ты видишь?
— Что тебе с ним тоскливо. Что ты несчастная.
«Несчастная». Странное слово. Я никогда так не думала о себе. Но, может, дочь права?
— Всё нормально — соврала я. — Не придумывай.
Маша кивнула. Но глаза у неё остались грустными.
В субботу утром я проснулась рано. Шесть часов. За окном ещё темно. Андрей спал рядом, сопел тихонько, раскинув руки. Я лежала и смотрела в потолок.
Думала: когда же я стала такой? Безропотной. Благодарной за то, что меня пожалели. Я же не всегда была такой...
В юности я мечтала о большой любви. О страсти. О том, чтобы кто-то смотрел на меня и задыхался от счастья.
Потом Сергей разбил эти мечты. И я решила: ладно. Пусть будет спокойствие. Надёжность. Стабильность.
И вот — получила.
Пятнадцать лет стабильности.
Пятнадцать лет жалости.
Я встала. Тихо. Чтобы не разбудить Андрея.
Пошла на кухню. Поставила чайник. Села у окна.
Смотрела, как светлеет небо.
И вдруг поняла. Я больше не хочу быть той, кого жалеют.
Не хочу быть удобной.
Не хочу быть благодарной за то, что меня терпят. Я хочу жить. По-настоящему.
А не по накатанной.
— Нам нужно поговорить — сказала я Андрею вечером.
Дети были у бабушки — его мамы. Остались ночевать.
Мы сидели на кухне. Я заварила чай, поставила на стол печенье. Как будто собиралась объявить что-то приятное.
Андрей посмотрел на меня настороженно.
— О чём?
— О нас.
— Опять? — он поморщился. — Слушай, ну сколько можно? Я же сказал: всё нормально. Живём, не тужим. Что тебе ещё надо?
— Развестись — произнесла я.
Тихо. Спокойно. Как будто сказала: "Передай соль".
Андрей замер. Уставился на меня.
— Что?
— Я хочу развестись.
— Ты... — он помотал головой. — Ты шутишь?
— Нет.
— Из-за того разговора? — он даже рассмеялся. — Ну, прости, ладно! Я погорячился. Не то сказал...
— Нет — перебила я. — Ты как раз то и сказал. Правду. Спасибо тебе за это. Серьёзно.
— Какое "спасибо"?! Ты вообще нормальная? Из-за одной фразы рушить семью?
— Не из-за фразы — я отпила чай. Горячий. Обжигающий. — Из-за пятнадцати лет жалости.
— Да какая жалость?! — он вскочил. — Я тебя люблю! По-своему, но люблю!
— По-своему — это никак — я тоже встала. — Это "привык". Это "сойдёт". Это "она нормальная". А мне этого мало.
— А что тебе надо?! — он повысил голос. — Цветы каждый день? Серенады под окном? Мы взрослые люди, а не подростки влюблённые!
— Мне надо, чтобы меня любили. — Я посмотрела ему в глаза. — А не терпели. Не жалели. Не считали «подходящей». Понимаешь?
Он молчал.
Потом сел обратно. Тяжело.
— Ты серьёзно.
— Да.
— И что дальше? — он смотрел на неё. — Квартиру будем делить? Детей?
— Квартира твоя, я не претендую. Дети — со мной, если захотят. Если нет — с тобой. Алименты платить будешь?
— Конечно... Блин. — Он снова замолчал. — Ты же понимаешь, что в твоём возрасте найти кого-то нового...
— Не собираюсь — я улыбнулась. — Мне и одной хорошо будет. Даже лучше.
— Ты пожалеешь — сказал он. — Пройдёт время, и ты пожалеешь.
Может быть. А может — нет.
Но я больше не хочу быть той, кого пожалели. Я хочу быть той, кто сама выбирает свою жизнь.
Даже если это страшно.
Даже если это больно.
Даже если впереди — неизвестность.
Всё равно.
Это моя жизнь.
Моя.
Наконец-то...
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍