Глава 5
Танец на лезвии ножа
На следующее утро Лариса проснулась с ощущением, что воздух стал другим – более плотным, наэлектризованным. Ее мобильный телефон лежал на тумбочке мертвым грузом, и она с иронией подумала, что, возможно, это и к лучшему. Цифровое воздержание заставляло обостренно чувствовать реальность.
Она осторожно спустилась вниз, все еще опираясь на трость, которую ей оставил массажист. Алиса, уже вся в белом лыжном костюме, походила на ангела-мстителя.
– Ну, моя хромая муза, сегодня тебе предстоит культурная программа. Сергей организует частную экскурсию в Шамони, на ледник Мер-де-Глас. И не вздумай отказываться! Тебя повезут на канатной дороге как ценный груз. А после – обед в горном ресторанчике.
Протестовать было бесполезно. Алиса уже решала судьбы, как полководец. Через пару часов они всей компанией – Алиса, Сергей, Стас и, конечно, Влад – подъезжали к станции канатной дороги. Влад был за рулем своего внедорожника, Лариса сидела сзади, стараясь не на него.
Само путешествие на ледник было потрясающим. Вид на бескрайнее, испещренное трещинами ледяное море, уходящее к самому подножию Монблана, заставил ее забыть обо всем. Она снова достала свой верный скетчбук и делала наброски, пытаясь поймать грандиозность и суровую эстетику этого места. Она чувствовала себя крошечной и в то же время частью чего-то вечного.
Влад стоял поодаль, наблюдая не столько за пейзажем, сколько за ней. Он не подходил, не комментировал. Он просто был там. И его молчаливое присутствие было для нее более весомым, чем любая похвала.
Обед проходил в уютном деревянном шале с террасой, с которой открывался вид на всю долину. Сергей и Алиса флиртовали, Стас увлеченно рассказывал о новой яхте отца, а Влад и Лариса снова оказались в своем коконе молчаливого взаимопонимания. Пока остальные спорили о вине, он вдруг тихо спросил:
– Вы всегда рисуете так… яростно? Словно боретесь с холстом.
Вопрос был настолько точным, что Лариса на мгновение растерялась.
– Я… не знала, что это так заметно.
– Заметно, – коротко сказал он. – В баре, когда вы рисовали, у вас было такое лицо, будто вы высекаете истину из камня.
Она смотрела на него, пораженная. Никто никогда не видел в ее процессе такую страсть. Все видели результат или его отсутствие.
– А вы всегда так наблюдательны? – парировала она.
– Только за тем, что представляет для меня… инвестиционный интерес, – ответил он, и в уголках его глаз снова заплясали те самые, едва уловимые чертики.
Она поняла, что он снова надел маску, испугавшись собственной проницательности. Но семя было брошено.
Вечером того же дня Алиса задумала нечто грандиозное – ужин в знаменитом ресторане «Ле Кап Хорн». Место было переполнено богемной и денежной элитой. Лариса надела тот самый черный бархатный комбинезон, и, глядя в зеркало, с удовлетворением отметила, что смотрится в нем если не богато, то точно стильно и по-художественному небрежно.
Именно здесь, в самом эпицентре гламура, между ними произошел перелом.
После ужина, пока остальные танцевали, они снова оказались рядом у бара. Играл джаз, приглушенный свет льстил лицам, воздух был густым от ароматов и тайных желаний. Они говорили об искусстве. О том, как современный арт-рынок убивает талант. О том, почему русский авангард до сих пор не понят на Западе. Говорили горячо, почти с жаром. Он, к ее удивлению, оказался начитанным и имел собственную, жесткую, но глубокую точку зрения.
– Вы считаете, что искусство должно быть элитарным? – спорила она.
– Нет. Но оно должно быть гениальным. А гений – это всегда элита. Демократия в искусстве рождает посредственность, – парировал он.
– А как же душа? Простой зритель, которого картина трогает за живое?
– Его трогает не гений, а мастерство, подкрепленное грамотным пиаром. Я покупаю душу гения. А то, что ее продают, – проблема не искусства, а человеческой природы.
Его цинизм снова возмущал ее, но теперь она видела за ним не пустоту, а сложную, выстроенную годами одиночества философию.
– Вы слишком много времени проводите с цифрами, – с горечью сказала она. – Вы разучились верить в чудо.
– Чудо – это статистическая погрешность, – отрезал он. Но в его глазах не было уверенности. Был вызов.
И тут оркестр заиграл медленный, чувственный блюз. Свет стал еще приглушеннее. Лариса увидела, как его взгляд скользнул по танцующей паре, и в нем мелькнуло что-то неуловимое – почти тоска.
– Моей ноге уже лучше – неожиданно для самой себя прошептала она.
Он замер. Весь его вид, всегда такой собранный и незыблемый, на мгновение дрогнул. Он медленно повернулся к ней.
– Это будет безрассудно, – тихо сказал он, дословно повторяя ее формулу.
– Я предупреждена о последствиях, – так же тихо ответила она.
Он встал и протянул ей руку. Это был не жест кавалера, а скорее – вызов на дуэль. Она положила свою ладонь на его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее пальцев, твердо и надежно.
Он повел ее на танцпол. Он танцевал так же, как и все делал – уверенно, четко, без лишних движений. Но когда он обнял ее за талию, а ее рука легла на его плечо, между ними пробежала током молния. Это было физическое ощущение – жаркое, стремительное, сметающее все на своем пути.
Она чувствовала каждую мышцу его спины под дорогой тканью пиджака, ощущала его тепло, вдыхала его терпкий, холодный аромат, который теперь казался ей невыносимо соблазнительным. Он держал ее чуть на расстоянии, но его взгляд был прикован к ее лицу. Серые глаза потеряли свою ледяную неприступность. В них бушевала буря. В них была страсть, недоумение, борьба и то самое «чудо», в которое он отказывался верить.
Они не разговаривали. Они просто танцевали, и этот танец был их первым настоящим разговором. Разговором тел, которые вопреки всему тянулись друг к другу. Разговором душ, которые узнали родную боль одиночества.
Когда музыка смолкла, они еще несколько секунд стояли, не двигаясь, словно боясь разрушить заклинание. Потом он медленно отпустил ее руку, и его ладонь скользнула с ее талии. Пространство между ними снова заполнилось холодным воздухом.
– Статистическая погрешность, – хрипло произнес он, и в его голосе не было ни капли насмешки. Было лишь изумление.
– Возможно, – прошептала она, чувствуя, как дрожат ее колени.
– Но какая красивая.
Она видела, как он сглотнул, как его челюсть напряглась. Маска снова наползала на его лицо, но теперь она знала – под ней скрывается живой, ранимый и страстный человек.
Они вернулись к столу под восторженные взгляды Алисы и понимающие – Сергея. Остаток вечера Лариса провела в каком-то тумане. Она танцевала на лезвии ножа, и порезы были сладки и опасны. Она понимала, что влюбляется. Влюбляется в человека, который был ее полной противоположностью. В циника, в одиночку, в «инвестора». И это было самым безрассудным поступком в ее жизни.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!