Заявив о себе в мире андеграунда достаточно громко альбомом «Подарок для самого слабого» (1995), группа Чернозём постепенно приобрела не мифическое и легендарное, а вполне реальное лицо – со стабильным составом и концертами. Лидер Чернозёма Евгений «Джексон» Кокорин в 1995 – 1999 гг. успевал играть в составе Гражданской Обороны, Инструкции По Выживанию (в т.ч. записывать с ней альбом «За чистое небо»), однако, видимо, душой был наиболее расположен к своему детищу.
ИПВ он покинет после концертов 1998 года – Неумоев начнёт тяготеть к совершенно другому материалу, который музыкантов классического состава ИПВ не особо интересовал. Джексон всё более начнёт отпечатываться в сознании слушателей не как музыкант, подыгрывающий другим людям, а как самостоятельный автор со своими почерком, манерой исполнения, мелодиями, поэзией и мировоззрением. Постепенно станет ясно, что Чернозём – это не «почти ГО или ИПВ», не «как ГО или ИПВ», а совсем другая музыка, в которой есть много такого, чего нет у остальных сибиряков.
В конце 90х Чернозём сформировался в устойчивом составе из музыкантов всё той же ИПВ (Джексон – гитара, вокал; Аркадий Кузнецов – бас, вокал; Евгений «Джек» Кузнецов – ударные; Игорь Гуляев – гитара). Сочинялись новые песни, которых к концу десятилетия накопилось немало. Периодически случались живые концерты и в Сибири, и в европейской части.
Конкретно в Москве группу поддерживал и организовывал ей концерты Борис «Рудкин» Гришин – участник Формейшена, известный, в частности, по работе с группами Соломенные Еноты и Ожог. Впоследствии Аркадий Кузнецов с присущим ему юмором написал о сотрудничестве Рудкина с Чернозёмом так:
«Тюменская группа "Чернозем" имеет привычку время от времени ездить в Москву и там выступать. Проходят эти концерты благодаря покровительству Бориса "Рудкина" Гришина, известного любителя сибирской маргинальной музыки и торговца шарикоподшипниками. Увлечение Бориса музыкой носит характер тайной, порочной и всепоглощающей страсти. Иначе трудно объяснить мотивы, по которым он организует два раза в год, а то и чаще концерты "Черноземам" в Москве. Проходят они без аншлагов, более того на каждый последующий концерт народу приходит все меньше и меньше. Суперзвездами Борис сделать группу не надеется, более того говорит, что от всех этих концертов его просто тошнит. Так что налицо вид некой зависимости, типа алкогольной. Уже и предлагалось Борису быть на всех концертах тюменских групп только почетным гостем и не более того. На это Борис уныло отвечает: " А кто же тогда их организовывать будет?" и продолжает-таки все организовывать сам».
(А. Кузнецов, по материалам сайта группы Чернозём).
Кроме того, Рудкин имел налаженные связи со студией звукозаписи «МизАнтроп» и её директором и звукорежиссёром Эвелиной Шмелёвой, а также возможности для выпуска музыки на компакт-дисках – редкость для сибирского панка в те годы. Поскольку времена стояли нестабильные, успех и долговечность Чернозёма были под вопросом (никто не знал, насколько живучим он окажется в будущем), Рудкин справедливо решил, что грех не воспользоваться имевшимися возможностями и не записать Чернозёму альбом в профессиональной студии.
Надо сказать, что тюменцы Джексон, Аркадий Кузнецов и Игорь Гуляев уже имели опыт работы на студии МизАнтроп со Шмелёвой – именно там и именно ею в декабре 1993 года был записан альбом ИПВ «Религия Сердца». Опыт был неудачным – альбом вышел странным по звуку, а взаимодействие группы и звукорежиссёра вышло напряжённым. Тем не менее, музыканты решились войти в одну и ту же реку дважды. На предложение Рудкина музыканты согласились, и в конце 1999 года Чернозём прибыл в Москву для записи. Состав был усилен молодым тюменским гитаристом Тимуром Латфуллиным, тюменским же клавишником Максимом Шарковым и скрипачкой Александрой Белогузовой.
Материал был отрепетирован заблаговременно, поэтому проблем с его исполнением и аранжировками не возникло. А вот в плане звука, сведения и прочих технических вопросов музыканты натолкнулись на ту же проблему: масса времени и сил ушла на войну со звукорежиссёром. Добиться нужного звучания и баланса никак не удавалось. В какой-то момент Джексон понял, что победить в этой войне быстро не выйдет. При этом у музыкантов кончались деньги (люди работали на работах в Тюмени, жили в Москве на вписках у товарищей и находиться тут бесконечно не могли). В итоге, плюнув на это всё, Джексон решил, что ничего хорошего из записи не выйдет, и уехал обратно.
Альбом получился не только плохим по звуку – он вышел фактически недописанным (звучит не более 40 минут, песня «Ненавсегда» вошла только в инструментальной части – вокал делать не стали). Рудкин, тем не менее, материал решил издать, и в 2000 году мир увидел первый компакт-диск Чернозёма (презентация состоялась 11 июня). Обозначенный как альбом группы «Чернозём 2» (Джексон не пожелал марать светлое имя своего детища таким релизом), он содержал следующее.
Три песни («Без перемен», «Ветряные мельницы», «Каннибализм») – материал с альбома «Подарок для самого слабого», вошедший сюда без особых изменений. Ещё пять вещей («Последний снег», «Нет дома», «Прекрасное далёко», «Поруганная сказка», «Ненавсегда») – пьесы, которые войдут во второй альбом группы «Ненавсегда» в лучшем, нежели здесь, виде. На остальных песнях стоит остановиться подробнее.
«Мы падаем вниз». Чернозём 90х не был на 100% детищем Джексона – немалую роль в группе играл Аркадий Кузнецов, что заметно и по этому диску. Песня написала совместно Джексоном и Аркашей ещё в бытность группы на репетиционной базе тюменского театра «Ангажемент». Первоначально она планировалась для альбома «Флаг» сибирского проекта Последний Патрон, но по неизвестным причинам туда не вошла.
На «Прекрасном далёко» песню самозабвенно спел Кузнецов – впоследствии, после ухода из Чернозёма он будет исполнять её и в составе своей группы Jack & Потрошители. Джексон её тоже не бросит, после ухода Кузнецова будет петь её сам, и эта замечательная панк-роковая вещь станет одним из постоянных и любимых публикой концертных номеров.
«Работы» – песня, написанная и исполненная Рудкиным, записана в те же сессии. Начинаясь как ненавязчивая серенада, в развитии песня переходит в оголтелый панк. Джексон, услышав песню, предложил включить её в альбом (как говорится, ради прикола). Рудкин, не решившийся бы предложить такое сам, согласился – в итоге она увековечена в таком неожиданном для московской сцены альбоме. Песня не выбивается из ряда чернозёмовских песен ни по качеству, ни по исполнению, и если представить её в исполнении Джексона, она неплохо бы легла в классический материал группы.
«Предновогодние дни» – старое стихотворение идеолога ранней ИПВ Мирослава Немирова, уходящее корнями в середину 80х. Немиров, немного путаясь в воспоминаниях, писал об этом так:
«Одна из самых первых вещей Инструкции по Выживанию, когда она состояла из двадцатичетырёхлетнего меня со стихами и пятнадцатилетнего Аркадия Кузнецова с гитарой. Декабрь 1985. Музориентиром в ней для Аркана тогда являлись Старз он Фотифайв и Софт Селл. Синтипоп — исполняемый на акустической гитаре за семь рублей!
Была на самой первой записи Инструкции, канувшей в застенках КГБ (весна 1986). Больше никогда не записывалась и не исполнялась.
(…)
Мне не нравится текст — слишком дофига пафоса, истерики и совсем нет лёгкой угрюмой шутки, — вот такой я тогда был пафосный молодой человек. Как-нибудь я попытаюсь его переделать — но сейчас и так сойдёт».
(Мирослав Немиров, ЖЖ, запись от 30.12.2009).
«Одна из самых первых песен Инструкции по Выживанию, декабрь 1985, текст мой, музыка Аркана Кузнецова.
С Арканом и Джеффом мы её у меня в школе по ночам репетировали. Электронную волнищщу в духе Софт Селл — в две акустические гитары, гыгы.
Была даже запись, весны 1986, в те же две гитары и под новейшую гипертехнотронную драммашину: её являл собой Шапа, ладонью хлопая "бум" по большому лабораторному столу, а губами делая "чух", изображая электронные тарелочки. Бум-чух, бум-чух, бум-чух! — крутота! На плёнке это звучало наповал.
Увы, плёнки той не послушать: в мае 1986 её изъяла КГБ, и в недрах сего учреждения она и канула навеки. В 1991 году, в разгар новых веяний, Жевтун ходил в здании на углу Володарского и Водопроводной и требовал вернуть — фиг. Нету сказали, размагнитили давно. С фондами, дескать, напряжёнка была, плёнки вечно не хватало, вот и вашу использовали для нужд защиты Отечества.
(…)
Хорошая песня, фигле. Многовато патетики и недостаёт идиотства — ну, что делать, вот такие мы тогда были. Патетические. Думали, что так и надо, так и правильно — не смех*ёчками же заниматься серьёзному деятелю музыки нювайва. Мне 24 было, Аркану — 14. Школьник он был. Джеффу — 19, вроде бы».
(Мирослав Немиров, «Энциклопедия Мирослава Немирова»).
Текст действительно написан в духе древней, мрачно-романтичной Инструкции По Выживанию и адекватно слушался бы на каком-нибудь «Ночном бите» под ураганно-грязный аккомпанемент. Здесь же… текст есть, но он не гармонирует с этой эпохой, а музыка явно не удалась. Судя по ритмике, из этого можно было бы сделать стёбный диско-номер, но так далеко возможности и желания Чернозёма не простирались. А. Кузнецов, уходя в Jack & Потрошители, забрал с собой и эту песню – на этот раз с концами (Чернозём её более не пел).
Первая попытка записаться на профессиональной студии стала для Чернозёма последней. Вскоре после возвращения из Москвы музыканты приступили в домашних условиях к записи альбома «Ненавсегда». Этой записью Джексон остался доволен во всех отношениях – настолько, что после его выхода не брался делать другие альбомы, не очень, видимо, надеясь превзойти получившийся результат.
В наши дни Джексон не помнит особых подробностей записи декабря 1999 года, не очень охотно вспоминает об этом диске и соглашается с тем, что с учётом «Подарка…», «Прекрасного далёко» и «Ненавсегда» у Чернозёма имеется всего два с половиной альбома. Ту работу со звукорежиссёром и продюсером Джексон вспоминает с сожалением. Возможно, натренировавшись на ИПВ, Чернозёме и других музыкантах, опыт записи которых на студии «МизАнтроп» оказался неудачным (среди них Дмитрий Ревякин и Комитет Охраны Тепла), Эвелина достигла должного уровня. Более поздние её работы оказались успешнее – например, Сергей Калугин (у Шмелёвой на счету два альбома группы Оргия Праведников) отзывается о ней исключительно в положительном ключе.
Тут, как говорится, каждому своё, а поклонники получили ещё один артефакт из истории Чернозёма. Можно в наши дни ругать запись и отдельных её участников, но тогда, в 1999 – 2000 гг. лейблов, готовых издавать таких артистов, было ничтожно мало, и возможности их были мизерны. Издание альбома на компакт-диске даже и сейчас что-нибудь да значит, а тогда, в мире, ещё не завоёванном цифрой, выпуск заводского CD был для такой малоизвестной группы значимой вехой – если у тебя вышел диск, который готовы покупать, то ты уже не дворово-гаражное сборище, а состоявшийся артист. Я не говорю уже о том, что релизов Чернозёма, которые можно было бы взять в руки и поставить в какой-нибудь проигрыватель, практически не было: кассеты с дебютным альбомом были редкостью (стоит учитывать и несовершенство этого носителя). Следующего CD-релиза (концертник «Паводок») пришлось ждать до 2004, выпуска на CD «Ненавсегда» – до 2007, а «Подарка…» – аж до 2013 года.
В условиях конца прошлого века для всех любителей группы CD «Прекрасное далёко» оказался большим подарком, да ещё и отлично оформленным (свиньи, бегущие за рублём как за идолом и падающие в пропасть с обрыва, с избытком говорят о мировоззрении проекта). Нынче же, по прошествии 25 лет язык не поворачивается сказать про релиз слово «зря». Диск является коллекционной редкостью и воспринимается как пусть кривой и несуразный, но очень дорогой сердцу памятник той группе и тому времени.
PS: автор благодарит Е. Кокорина и Б. Гришина за ответы на вопросы и помощь в подготовке статьи.