Ноябрь – время, когда идешь на кухню ставить чайник и вздрагиваешь от ужаса, увидев в балконной двери силуэт человека. Мозгу надо секунды две-три осознать, что это всего лишь навсего твое собственное отражение. На улице успело стемнеть, пока ты сидела, уставившись в монитор, и привычный за лето-осень пейзаж за окном погрузился во мрак. Только в круге света от фонаря поблескивает белым уже начавший подтаивать неверный ноябрьский снег, и черным ладоням новостроек уже-таки раздали несколько горящих желтых карт.
«Я смотрю на себя в зеркало
Я смотрю на себя из зеркала
В зеркало я смотрю из себя
Из зеркала на меня смотрю я»
(Алексей Румянцев)
Примерно год назад (накануне одного личного события, которое вывернуло меня наизнанку, разобрало на части, встряхнуло за шкирку каждую и снова собрало все в неповторимой и невоссоздаваемой комплектации) я написала, что в ноябре особенно хорошо понимаешь, что у тебя на самом деле нет ничего, кроме того, что ты каждый день видишь в зеркале. Спустя год я снова подпишусь под каждым словом в той статье. Все изменилось, но на самом деле не изменилось ничего – так оно обычно и бывает со всеми, кто привык всегда и во всех обстоятельствах оставаться самим собой.
Жители северного полушария, как по мне, сильно недооценивают наличие у себя ноября. А ведь это чуть ли не единственное (за исключением разве что несчастного февраля) время, когда ты можешь, не отвлекаясь ни на какие ментальные костыли, оценить свое внутреннее содержание. Нет, оно, конечно, можно почитерить и, например, начать заказывать новогодние подарки или те же адвент-календари, но тут прямо сильно помогает отсутствие лишних денег. Тот, кто тянет с оплатой вашей работы в это время, делает для вас большое дело. Посидите вот так, без привычных материальных подпорок и покупок внимания, и подумайте – а сами-то вы по себе на что годитесь и чем интересны.
Тут неравнодушного к собственным психическим процессам человека, как правило, ждет немало открытий. Как приятных, так и не слишком – все мы, скажем прямо, совсем не подарки. Отпугивающие других своей постоянной фрустрацией и рефлексией, и поэтому бесконечно одинокие. Упрямо старающиеся не признавать за собой никакой вины, потому что же первые начали не мы. Скрытные, холодные, гордые, самолюбивые и отчаянно трусливые – вот наши личные границы и наша колючая проволока по периметру. Ах, кто-то об нее снова поранился до крови – ну так не надо было лезть.
Напуганные и беспомощные, как роза Маленького принца, у каждого из нас – всего лишь несколько шипов, чтобы защищаться от мира. Это тем более забавно, если принять во внимание, что мир-то, собственно, и состоит ровно из таких же людей. Они другие, разумеется, и никогда в жизни не смогут понять и принять тебя, как самого себя. Но при этом они абсолютно такие же, и каждый проделывает свой черный путь по ноябрю в одиночку.
На этом страшном и темном пути, кажется, не работает ничего. Толпа, которая могла бы развлечь и воодушевить, откликается вдруг холодом непонимания и отвержения. Одиночество, в котором вроде бы так безопасно, сжирает тебя, как волк. Манящие и опьяняющие мечты оборачиваются похмельем несбыточности, надежды вызывают горькую усмешку. Ты как будто все уже видел, все уже знаешь, все когда-то уже переживал. И в этом – пожалуй, только в этом одном – ты вдруг находишь странное облегчение и утешение.
Пройдет и это. Это точно пройдет. Оно уже проходит, уже избывает и исчезает, как кошмарный сон.
Раз все это уже было, и мы движемся, как в старом кошмаре, по кругу, значит, там, в этом нескончаемом лабиринте снова найдется и недоеденная булочка с корицей, и оброненный кем-то шелковый платок. Трудно найти в себе свет, если ты так физиологически устроен, что постоянно смотришь из себя наружу. Этот свет тебе самому не виден – ты можешь лишь узнать его отражение в других. И почувствовать, как отражаешь чужой свет сам. В абсолютной, кромешной тьме приборы ночного видения, как говорят, работают плохо. Нужны такие, которые работают на тепло.
Потому что настоящий, подлинный свет, который нам дарят другие – на самом деле не освещает нас, как софиты, не подсвечивает наши достоинства и недостатки. Такой свет может быть обманчивым, заманивать на гибель, как мотыльков, больно обжигать и ослеплять. Тот свет, который мы неустанно ищем, должен греть. И только по этому теплу в ноябре мы можем по-настоящему узнать себя и друг друга.
Когда-нибудь мы все отгорюем, переживем и снова сможем почувствовать себя счастливыми. Не обещаю, конечно, но все возможно и все может быть.