Не буду делать хорошую мину при плохой игре и искать плюсы в исходе заокеанских выборов (хотя они и есть). Честно скажу, что он меня огорчил. Всегда неприятно, когда демагогии, патернализму, популизму, позерству, манипуляциям удается ввести в заблуждение людей, том более такое большое их количество. И всегда очень странно, когда люди по собственной воле выбирают агрессию, жестокость, безответственность, пренебрежение по отношению к другим людям, в том числе и к самим себе. Тем более, когда на кону стоят ни много ни мало собственно жизни людей, которые продолжают гибнуть каждый день. Очень бы, конечно, хотелось, чтобы победитель выборов незамедлительно исполнил свое главное предвыборное обещание и эти гибели прекратил. Но, увы, простая логика здравого смысла и жизненный опыт нам подсказывают, что у демагогов дела редко совпадают со словами, и надеяться на скорое благополучное разрешение актуальной повестки нам не приходится.
Не могу отделаться от ощущения, что все это те же происки темных сил, которые так привольно чувствуют себя в конце октября. И это как будто даже странным образом немного утешает и помогает более отвлеченно, немного со стороны и сверху посмотреть на все эти огорчающие новости. Да, печальные и страшные новости остаются такими, какие они есть. Но вместе со всем длящимся ужасом у меня вдруг появилось стойкое ощущение его преходящести – все это точно не навсегда. Как минимум, теперь мы точно знаем, что через 4 года ситуация снова обернется совершенно пока непредсказуемым образом, затронув этим весь мир, а значит, и нас. Будет что-то другое – пока неизвестно и непонятно, что именно. Но того, что нас сегодня так печалит, вероятнее всего, уже не будет, и это не может хотя бы немного не радовать.
Вообще мне всегда очень нравился октябрь за особенную, уютную атмосферу городов и ожидание праздника, но и ноябрь, наступающий вслед за Хэллоуином, тоже, как не удивительно, мне симпатичен. Это жутковатое, неприглядное, темное и унылое время, а точнее, безвременье, своего рода лимб, словно внезапно оставляет нас наедине с самими собой. Тогда, когда нас никак не отвлекают и не развлекают солнце, море, леса, нарядные вечерние улицы, праздники, отпуска, встречи, события, покупки, концерты и все остальное, чем люди за сотни и тысячи лет цивилизации научились прикрывать от своего взора неприглядную ткань реальной действительности и своей подлинной жизни.
Вот мы, такие, как есть, бродим, неприкаянные, в потемках своих страшных, мрачных, холодных городов, уставшие от всего, боящиеся разговаривать с неизвестными. И нам, в этом мраке, холоде и неприкаянности, не остается ничего другого, кроме как учиться принимать. То, что есть, то, что с нами осталось, то единственное, на что мы совершенно точно и гарантированно можем рассчитывать.
Принимать свой возраст. Свою внешность. Свое материальное положение.
Болезни. Одиночество. Непонимание.
Разлуки. Потери.
Обманы. Хамство. Грубость.
Жестокость. Непоправимость и необратимость зла.
Наедине с ноябрем все тяжелое и неприглядное в нашей жизни встает перед нами как стена, как монументальный шкаф с множеством облупленных ящичков с кривыми надписями то нестираемым маркером, то простым карандашом. Вот ящик с «отношениями с родителями», перечеркнутый жирно красным «отношение родителей ко мне». Полустертая надпись «брак», толстый ящик «бедность», вывернутые пустые ячейки «любви» и «мечты». «Страхи», «зависимости», «тщетные надежды», «разочарования» - всем этим шкафы наших душ заполнены до краев. Ноябрь не оставляет много места для иллюзий и самообмана – на самом деле, у нас нет ничего, кроме того, что мы ежедневно видим в зеркале.
И принятие этих, скажем прямо, не слишком воодушевляющих фактов и обстоятельств может оказаться довольно целительным. Не надо учиться радоваться тому, что вас не радует, не надо этого насилия над собой – я не об этом. Но принимать то, что у нас есть, как данность, необходимо. Хотя бы просто потому, что это может быть единственным, что у нас есть. Пристальный аудит скудного скарба, которое, тем не менее, и составляет всю нашу единственную и неповторимую сущность, личность и индивидуальность.