Михаил Ильич шел по двору размеренно, неторопливо. В руке – поводок, а на том поводке – Нюша. Четыре года как из приюта взял, и ни разу не пожалел. Собака – это вам не кот какой-нибудь бесполезный. Собака – друг, охранник, компаньон. А коты...
– Никакого толку от них, – бурчал он в ответ, когда соседка умилялась своему Барсику. – Едят да спят.
Нюша вдруг дернула поводок.
– Ты чего? – удивился Михаил Ильич.
Но Нюша уже мчалась к подъезду, волоча за собой хозяина. У входной двери валялась старая картонная коробка – промокшая, грязная, явно давно брошенная.
– Фу, Нюш! – одернул он собаку. – От таких коробок одни неприятности. Пошли отсюда!
Но Нюша не слушалась. Обнюхивала коробку, поскуливала тихонько, потом вдруг вцепилась зубами в картон и давай его рвать.
Коробка разлетелась в клочья.
– Нюша, да что ж ты творишь?!
Михаил Ильич схватился за голову. Вокруг уже собрались люди – кто с собачкой, кто просто любопытствующие. Все смотрели на разорванную коробку, а потом... ахнули.
Там, среди мокрых тряпок, лежал маленький серый комочек.
– Боже мой, – прошептала соседка тетя Клава. – Котенок же!
– Живодеры! – возмутилась другая женщина. – Как можно? В такую стужу!
Михаил Ильич застыл. Котенок совсем крошечный, глаза еще не открыл толком. А Нюша склонилась над ним, осторожно облизывает, лапой прижимает к себе, словно защищает.
– Умри он там, в этой коробке, – качала головой тетя Клава. – И никто бы не узнал.
А Нюша смотрела на хозяина. Прямо в глаза.
«Ну и что теперь делать?» – растерянно подумал Михаил Ильич.
Михаил Ильич стоял над разорванной коробкой и чувствовал, как внутри все переворачивается. Котенок – крошечный, беззащитный – лежал среди мокрых тряпок, а Нюша его облизывала с такой нежностью, словно это ее собственный щенок.
– Михал Ильич, – тронула его за рукав тетя Клава, – а вы что думаете делать?
– Я? – он растерянно оглянулся. – А что я могу...
– Как что? – возмутилась молодая мамаша с коляской. – Взять домой и выходить! Неужели оставите умирать?
«Легко сказать – взять домой», – мысленно взвыл Михаил Ильич. Он всю жизнь говорил: коты – бесполезные твари. Собака хотя бы дом охраняет, на прогулку вытаскивает хозяина, общается по-человечески. А от котов что? Одни царапины да шерсть на диване.
– Да я же не понимаю в кошках ничего, – попытался оправдаться он. – У меня собака.
– А что тут понимать? – фыркнула тетя Клава. – Накормить, обогреть. Молоко там, сметанку.
Нюша вдруг подняла морду и посмотрела на Михаила Ильича.
– Ну ты даешь, девочка, – прошептал он, присаживаясь на корточки.
А вокруг люди переговаривались, показывали пальцами:
– Вот Петрович, он бы точно не бросил.
– А помните Зинаиду Васильевну? У нее пять кошек было, все подобраныши. Настоящий человек!
– А некоторые мимо пройдут и даже не взглянут.
Михаил Ильич чувствовал, как уши горят. Намек понятен.
Котенок тихонько пискнул. Жалобно так, почти неслышно. И Нюша сразу к нему – лижет мордочку, пытается своим теплом согреть.
– Смотрите, как собачка понимает, – умилялась мамаша с коляской. – А мы, люди, стоим и рассуждаем.
– У животных сердце чище нашего, – подхватила тетя Клава. – Они не размышляют – помогать или не помогать. Видят беду – сразу на помощь.
Михаил Ильич посмотрел на свою Нюшу. И вспомнил вдруг, как сам ее из приюта забирал четыре года назад.
Тогда ведь тоже стоял и сомневался: «А вдруг не приживется? А вдруг хлопот много будет? А вдруг...»
А Нюша на него смотрела точно так же, как сейчас этот котенок – с надеждой и доверием. И он взял ее. Потому что сердце сжалось.
– Ладно, – тяжело вздохнул Михаил Ильич и начал разматывать шарф. – Нельзя же так в самом деле.
– Во, молодец! – обрадовалась тетя Клава. – А я уж думала...
– Я тоже думал, – честно признался он, заворачивая котенка в теплый шарф. – Всю жизнь думал, что коты – это не мое.
Котенок в шарфе затих. То ли уснул, то ли успокоился – не понять. Но дышал. Слабо, но дышал.
– К ветеринару сначала, – посоветовала молодая мамаша. – Может, он больной или что.
– А молоком не поите сразу! – предупредила тетя Клава. – У котят от молока понос бывает. Лучше специальную смесь купите.
– Или к соседке в пятый подъезд сходите, – подсказал дядька с овчаркой. – У нее кошка на днях котилась. Может, подкармливать будет.
Столько советов сразу – голова кругом. Михаил Ильич прижал сверток к груди и почувствовал, как там, под шарфом, что-то слабо шевелится.
«Живой. Значит, еще не все потеряно.»
– Пошли, Нюш, – сказал он собаке. – Пошли спасать твоего, как его, подшефного.
Нюша радостно гавкнула и потрусила рядом. А люди провожали их одобрительными взглядами.
– Вот это правильно, – кивала вслед тетя Клава. – Собачка своего хозяина доброму делу научила.
Дома Михаил Ильич развернул шарф на кухонном столе и замер. Котенок лежал неподвижно – крошечный, мокрый, с закрытыми глазками. Дышал ли он вообще?
– Эй, малыш, – тихонько позвал Михаил Ильич. – Ты живой там?
Никакой реакции. Нюша подбежала к столу, встала на задние лапы и тоже заглядывала – беспокойно поскуливала.
– Что же делать-то, – растерянно пробормотал Михаил Ильич. – Я же ничего не знаю про котят.
Он осторожно дотронулся пальцем до крошечной мордочки. Холодная. Совсем холодная.
– Неужели поздно?
Но тут котенок едва сильно дернул усиком. Потом еще раз. И пискнул. Тихо-тихо, почти неслышно, но – пискнул!
– Живой! – выдохнул Михаил Ильич с таким облегчением, словно самого от смерти спасли. – Нюш, он живой!
Собака радостно завиляла хвостом и лизнула котенка в носик. Тот снова пискнул, уже чуть громче.
– Так, спокойно, – сказал себе Михаил Ильич. – Делаем все по порядку. 1 - согреть. 2 - накормить. 3....
Он замолчал, потому что понял: не знает, что на счет 3. Никогда в жизни не держал котят. Собак – да, но с ними все проще.
Сначала принес фен – на самой щадящей температуре стал сушить котенку шерстку. Тот начал ворочаться, видимо, тепло почувствовал.
– Хорошо, хорошо, – бормотал Михаил Ильич. – Оживаешь потихоньку.
Когда шерстка подсохла, стало видно: котенок серый, с белой грудкой и лапками. Мордочка треугольная, ушки остренькие. Красивый, можно сказать.
– Теперь кормить надо, – проговорил вслух. – Но чем?
В холодильнике нашлись молоко и сметана. Но тетя Клава предупреждала – молоком котят нельзя. А что тогда? Сметаной?
Михаил Ильич налил немного сметаны в блюдечко, поставил перед котенком. Тот понюхал и отвернулся.
– Не нравится? – удивился Михаил Ильич. – А что же тогда...
Попробовал капнуть сметану на палец и поднести к мордочке. Котенок лизнул раз, другой... и снова отвернулся.
– Может, ты еще маленький для сметаны? – задумался Михаил Ильич. – Может, тебе молочко материнское нужно?
А где его взять? К соседке с кошкой идти? Так неудобно же – не знакомы толком. Да и поздно уже, все спят небось.
Котенок вдруг жалобно замяукал. Не пискнул, как раньше, а именно мяукнул – тонко, протяжно. И в этом звуке была такая тоска, такая беспомощность.
– Ай, ну что же делать с тобой? – чуть не заплакал Михаил Ильич. – Я же не знаю, чем тебя кормить!
И тут его осенило. В интернете же все есть! Как он раньше не догадался?
Михаил Ильич быстро нашел в телефоне информацию про выкармливание котят. Потребуется специальная смесь или, в крайнем случае, козье молоко. А кормить – из пипетки или шприца без иглы, по капельке.
– Во дела, – покачал головой. – Сложная наука.
Козьего молока дома, конечно, не было. Но в холодильнике стояла детская смесь – осталась от внука, когда дочь в гости с ним приезжала. Может, подойдет?
Развел смесь потеплее, набрал в пипетку и осторожно капнул котенку на язычок. Тот сначала растерялся, потом начал жадно слизывать капельки.
– Ест! – обрадовался Михаил Ильич. – Значит, голодный был!
Кормил долго, терпеливо – капелька за капелькой. Котенок постепенно наедался, успокаивался. Даже начал тихонько мурлыкать – еле слышно, но все же.
– Мурлычешь? – умилился Михаил Ильич. – Значит, довольный.
Когда котенок наелся, Михаил Ильич устроил ему постельку из старого пледа рядом с батареей. Котенок свернулся клубочком и заснул.
А Михаил Ильич сел в кресло и смотрел на спящего малыша. Нюша устроилась рядом с котенком – охраняла сон.
«Ну и что теперь? – думал Михаил Ильич. – Что с ним делать дальше?»
И тут Михаил Ильич понял: да наплевать на все свои принципы! Этот маленький комочек уже стал частью их семьи. Его и Нюшиной.
– Ладно, – тихо сказал он котенку. – Оставайся. Только имя тебе нужно придумать. Как назвать, Баюном что ли?
Котенок словно услышал и тихонько мурлыкнул во сне.
Прошло два месяца. Михаил Ильич наблюдал удивительную картину: Нюша и Баюн играли на ковре. Собака осторожно, чуть касаясь, толкала котенка лапой, а тот пытался поймать ее хвост.
– Ну и компания у меня завелась, – усмехнулся про себя.
За эти дни многое изменилось. Баюн окреп. Шерстка стала пушистой, серебристой. Настоящий красавец вырос.
А главное – он стал будильником лучше любого механического. Каждое утро в семь ноль-ноль прыгал на кровать к Михаилу Ильичу и начинал мурлыкать прямо в ухо.
– Вставай, дядя Миша, – словно говорил. – Пора завтракать.
Сначала это раздражало. А теперь Михаил Ильич просыпался за пять минут до семи и ждал своего мохнатого будильника с улыбкой.
В дверь постучали. Зашла тетя Клава – соседка, что помогала спасать Баюна.
– Михал Ильич, как дела у питомца? – поинтересовалась она.
– Да вот, смотрите сами, – кивнул он в сторону ковра.
Тетя Клава ахнула от умиления:
– Ой, какой же красавчик вырос! И как с собачкой дружат!
– Дружат, – подтвердил Михаил Ильич. – Нюша от него ни на шаг не отходит. Как мамка заботится.
– А вы-то как? Привыкли?
Михаил Ильич задумался. Привык ли? Еще как! Теперь без Баюшкиного мурлыканья квартира казалась пустой. А когда возвращался с работы, кот встречал его у двери вместе с Нюшей.
– Знаете, тетя Клав, – признался он, – всю жизнь говорил, что коты бесполезные. А оказалось, – Он помолчал, подбирая слова. – Оказалось, я просто не понимал. Не всякая польза в хозяйстве заключается.
– Как это?
– Ну, собака дом охраняет, это понятно. А кот, кот душу греет. Встретит вечером, помурлычет – и день прошел не зря. Понимаете?
Тетя Клава кивнула:
– Понимаю. Животные нас многому учат, если мы готовы учиться.
– Учат, – согласился Михаил Ильич, поглаживая кота. – Нюша меня научила не делить живых существ на полезных и бесполезных. Все они нужны. Все заслуживают любви.
– А имя-то откуда? Баюн?
– Так он же сонный был поначалу все время. Кот-Баюн из сказок, помните? Только мой добрый, не усыпляет, а, наоборот, радует.
Михаил Ильич взял Баюна на руки. Тот доверчиво прижался к хозяину и закрыл глаза от удовольствия.
«Хорошо, что Нюшка тогда коробку разорвала, – подумал Михаил Ильич. – Хорошо, что не прошли мимо».