Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Агния, не приходи, умоляю тебя. Последнее, что нам нужно на празднике – это чтобы кого-то снова превратили в жабу. Я приберегу для тебя кусочек пирога и занесу на следующий день.
Председатель Ясновца Зеля в письме к Агнии Лесик, четыре года назад.
***
Я проснулась с первыми лучами солнца, пролезшими через незакрытые шторы и начавшими щекотать нос и шевелить волосы. Не хотелось даже подольше нежиться в постели, потому что она впервые за несколько недель все-таки была холодная.
Фаин все еще лежал, как оловянный солдатик, на самом её краешке, словно даже во сне следил, чтобы случайно не раскинуть руки и не коснуться меня. Поэтому я быстро вскочила и, забрав чистое платье со спинки кресла, направилась в ванную.
В родниковой воде, что из-под земли поднимал, вероятно, только частично законный артефакт, я сполоснула лицо, перед большим медным зеркалом переплела косу и скрутила ее в узел на затылке, надела свое платье – самое нарядное из тех, что имела. Оно немного отличалось цветом и было не серое, как остальные, а графитовое. И на нем были еще семь пуговиц, которые точно предназначались для красоты, ибо практической пользы они не несли вообще.
В последний раз взглянув в зеркало, я кивнула своему отражению и пошла вниз. Остановилась. Лестница снова скрипела - четвертая, шестая и девятая. И каждый раз сильнее, половицы гнулись так сильно даже под моими легкими шагами, что каждый последующий подъем мог стать роковым.
И если я могла просто не наступать на ступеньки, то Фаин…
Быстро заглянула в сарайчик возле дома, где разыскала нужные инструменты. Работа была нетрудная, но осложнялась тем, что я старалась не шуметь, чтобы не разбудить Фаина.
Когда закончила, на мгновение засмотрелась на лестницу: среди половиц из старого, уже почти белого от использования дерева теперь закрались темные доски, помеченные металлическими шляпками гвоздей.
Я подхватила корзинку, с которой не так давно ходила в лес за травой, и, в последний раз оглянувшись на лестницу и спальню, где все еще безмятежно спал зельевар, вышла на крыльцо. Лучше уж расправиться с неприятной задачей с самого утра.
Возможно, большинство крестьян спит, и я смогу незаметно добраться до лавки фермера и так же незаметно проскользнуть домой обратно. Солнце светило ярко, но погода все еще оставалась весенней: ветер дул в лицо и под юбку, и мне приходилось щуриться, чтобы песчинки не залетали в глаза.
Из-за этого я едва не пропустила одинокую фигуру, поднимавшуюся по тропинке мне навстречу. Она карабкалась по холму с таким энтузиазмом и живостью, что я сразу же поняла, что это была Геста.
Я удивлялась, что она не вернулась еще раньше, даже несмотря на мой более чем прохладный прием. А о нем я уже изрядно сожалела – особенно после того, как Фаин напомнил мне о моем же недостойном поведении не меньше, чем десяток раз.
Но сейчас пересекаться с Гестой сил не было – я знала, что без молчаливой (а обычно очень разговорчивой) поддержки Фаина за плечом просто не смогу найти нужных слов, и только усугублю ситуацию еще больше.
Поэтому как только фигура начала появляться в поле зрения - еще несколько мгновений, и Геста непременно меня бы заметила – я шмыгнула в ближайший куст малины, на котором только-то начали появляться листочки. Платье, вероятно, на удивление хорошо слилось по цвету с землей, потому что крестьянка прошла мимо, даже не повернув головы в мою сторону.
Я сидела в кусте, наблюдая за маленькой капустянкой, перелетавшей с листочка на листочек, еще несколько минут, и только тогда решилась выйти на тропинку снова. За высокой травой я все еще видела светловолосую голову, приближавшуюся к моему домику, но не стала ждать, пока она поймет, что лавка еще закрыта, и вдвое быстрее припустила с холма вниз, к деревне.
Я понимала где-то глубоко внутри, что поступаю глупо и, возможно даже, некрасиво, но остановить себя не было силы. Уже перед самым началом села я заставила себя немного замедлиться, чтобы никто не думал, что новая госпожа Лесик бегает. Еще и такого удара моя репутация точно не переживет.
Одним из первых, как и обещала Геста ранее, я прошла именно ее дом – он весь был покрыт ярко-зеленой черепицей, а флюгером служил изогнутый дракон из дерева – так искусно вырезанный, что я на несколько мгновений остановилась, засмотревшись.
Весь ее двор уже стоял в зелени – такой же бесполезный, как тот букет, что Геста принесла мне. Гиацинты, пионы, розы и тюльпаны: целая поляна цветов, из которых нельзя сварить даже самого простого зелья. И зачем тогда их сажать?..
Но дом Гесты меня на самом деле не интересовал, поэтому я миновала улицу с ним и еще немного побродила в поисках торговых ларьков. Они оказались почти в центре городка – неподалеку от щегольской площади с фонтаном, где вода вырывалась из горла дракона.
Купеческая улочка вся стояла заставленная мешками, бочками, овощами и фруктами в ящиках, и была совсем пуста, хоть двери и были открыты. Поэтому я зашла в ближайшую лавочку, осторожно осматриваясь.
Но смотреть там, откровенно говоря, было не на что – она мало чем отличалась от любой из тех, что я посещала в Ятрофе или во время экспедиций. Даже фермер – невысокий, но сильный мужчина, вышедший из боковой двери, стоило мне оказаться внутри, полностью соответствовал моим ожиданиям.
- Доброго здоровья, - поздоровался он, расплываясь в неуверенной улыбке. - Это хорошее утро, не правда ли?
Я кивнула, избегая взгляда мужчины. Неужели здесь все местные любят болтать с незнакомцами?
– А я вас здесь раньше и не видел, - бодро продолжил фермер, двигаясь к прилавку. Тогда он протянул ко мне руку, а как я только посмотрела на него с непониманием, добавил: – Давайте.
Я сделала, как сказано, но все же отозвалась, понимая, что молчать дальше просто неприлично.
- Я приехала только недавно.
Мужчина бросил на меня исподлобья взгляд, ожидая продолжения, но его не возникло. Он же тем временем ловко работал руками и заполнял корзину продуктами, даже не спрашивая меня, что же именно мне нужно.
Я хотела уже запротестовать, но заметила, что каким-то образом там оказывается именно то, что я и так планировала взять. Поэтому я только молчала, наблюдая за тем, как мужчина кладет яйца, молоко, голубику, муку, морковь, картофель и лук.
- Меня Ингваром зовут, - пробасил мужчина наконец, когда понял, что я не слишком склонна к пустопорожним разговорам. - И мы уже давно здесь ждали новой ведьмы.
Я выдавила из себя тонкую и не слишком искреннюю улыбку. Конечно же, он знал, кто я, просто ждал, чтобы я сама рассказала. А то, что я не стала этого делать его, конечно же, не остановило.
Он как раз складывал в корзину свежий хлеб - я слышала, как он хрустит у фермера под пальцами - когда начал говорить дальше:
- Мне Агния нравилась, правда. Может, она и превратила здесь слишком много людей в лягушек, но что поделаешь, – он хмыкнул. - Такая уж цена за свою ведьму в поселке.
Я присмотрелась к нескольким кускам мяса в холодном шкафу сбоку и попросила упаковать мне еще и их, надеясь, что мне хватит на все это денег.
Пока Ингвар обертывал мясо провощенной бумагой, он осторожно бросил на меня взгляд искоса и как бы невзначай спросил:
- А что это за история, словно некоторые крестьяне после ваших зелий стали цветом похожи на померанцы?
Я на мгновение застыла. Так кто-то все же выпил украденные зелья! Я слегка улыбнулась; нужно будет выразить Фаину мою благодарность за этот его рецепт: если бы не странные изменения, которые он тогда внес, обнаружить воров было бы просто невозможно.
– Не такая уж и страшная кара для воров, - все же ответила я, передавая фермеру несколько яблок. К нему их везли издалека, а в садике Агнии плоды поспеют не раньше июля.
Ингвар потянулся за яблоками, но замер, не донеся их до корзины.
- О чем это вы? - спросил он, и на мгновение мне показалось, что его голос звучал он уже не так дружески, как до этого.
- Люди, выпившие те зелья, выходит, не только плохие, а еще и глупые, – пояснила я, – если кто-то готов пить неизвестные настойки, полученные таким путем, то он полностью заслуживает подобной участи.
За дверью, из которой несколько минут назад вышел сам фермер, послышался стук и хлопот, словно кто-то со сложностями пробирался вперед.
- Дорогой, ну я же просила! - раздался голос, и дверь наконец приоткрылась. - Почему ты не убрал те ящики еще вчера?..
В лавку зашла женщина - стройная и красивая, в приятном зеленом платье, странно контрастировавшем с ее кожей. Сперва мне показалось, что это игра света, но через мгновение я сообразила, что солнце тут ни при чем: вся она была оранжевая, как цитрин.
От неожиданности я отступила на шаг, сжав кулаками ткань своего платья. Как так? Я смотрела на жену фермера – а это ведь точно была жена Ингвара, потому что кто бы еще обращался к нему “дорогой” – и пыталась понять, зачем бы ей воровать настойки.
Ее платье было уж больно праздничное, и точно недешевое. Весь магазин ломился от еды, и эти двое точно не бедствовали – так что же мешало им просто купить зелье? А я же подумала, что это были дети!
Я поджала губы, но смолчала. А что тут сказать? Все было ясно и так.
- Прости, солнце мое. Сейчас я отпущу нашу новую ведьму и все сделаю, – Ингвар улыбнулся мне, но теперь я уже знала, что мне не показалось – его улыбка все-таки уже не была дружеской.
Но его поза как будто оставалась открытой, и он дальше складывал в корзину продукты. Как только она заполнился до самого верха, он ее прикрыл и протянул мне. Я едва не пошатнулась под неожиданной тяжестью, но не сказала ни слова, а жена фермера все еще стояла рядом и молча смотрела на меня.
Я не могла понять, что вижу в ее взгляде – но раскаяния там точно не было.
Фермер тем временем подошел к прилавку и передвинул несколько деревянных косточек на счетах. Потом подумал и передвинул еще несколько, и еще.
– С вас..., - я потянулась к кожаному мешочку с деньгами и тихонько встряхнула тремя серебряными, что с запасом взяла с собой. - Два золотых и семь серебряных.
Моя рука замерла на полпути к горлу мешочка. Я сглотнула, с тяжестью подавив желание по-глупому переспросить: "Сколько-сколько?”. Ведь мне точно не послышалось. Я медленно перевела взгляд на жену фермера, а потом сосредоточила взгляд на корзине, полной продуктов.
За два золота и семь серебряных можно было бы купить запас продуктов на год вперед.
- Оставьте только хлеб и молоко.
Фермер едва заметно поднял брови, а тогда начал перечислять что-то на счетах снова. Его жена тем временем взяла корзину и начала выкладывать продукты обратно на прилавок – не менее ловко, чем это делал Ингвар.
- Три серебряные.
Даже это было слишком много - точно больше, чем я была готова заплатить даже за полную корзину еды, но другого выхода я не видела. Да и ... я уже чувствовала, как красные пятна начинают расцветать на щеках – от стыда, злости и невозможности что-то поделать со всей неприятной ситуацией, в которой я оказалась.
И уйти отсюда с пустыми руками почему-то казалось даже большим унижением, чем согласиться на откровенно вымогательские цены. Поэтому я напоказ отсчитала три серебряных, отчаянно пытаясь сделать вид, что не отдаю все, что имею при себе, и приняла корзину из оранжевой руки.
- До свидания, - кивнула я, и сразу же направилась к выходу. Ответом мне было только молчание. Я сжимала ручку корзины так, что аж побелели пальцы, и не позволяла себе расслабить спину, пока не оказалась в двух улицах от злосчастной ремесленной площади.
Не то чтобы настороженное отношение фермера стало для меня неожиданностью. Я никогда не была душой компании или человеком, чьего общества жаждут все вокруг. Если на то пошло, то сама я стремилась только к тому, чтобы меня оставили в покое.
И нелюбовь местных - один из способов, которым я могу получить желаемое. В конце концов, хорошее отношение обычно оборачивается таким количеством проблем, что оно того не стоит.
Если бы я вдруг понравилась людям здесь, в Ясновце... я боялась даже представить количество ожиданий, что свалилась бы мне на плечи уже на следующий день. Так что хорошо, что этого не произошло. Ладно. И я уже привыкла быть одна.
Но проблема в другом... как я принесу домой Фаину только молоко и хлеб? Ни овощей, ни круп, ничего, из чего можно будет приготовить обед. Со злостью на фермера и на себя, только возраставшей каждый миг, я заглянула в корзину.
...но она не была пустой. По крайней мере, не такой пустой, как я ожидала. Да, там были хлеб и кувшин молока, но еще там остался десяток яиц и баночка малинового джема, а еще – небольшая вязанка зелени.
Я вспомнила фермерскую жену - в ее взгляде не было того же холода и злобности, что и у фермера. Может быть, так она пыталась извиниться за кражу?..
А, впрочем, зачем ей было воровать те проклятые зелья исцеления вообще? Я вздохнула и двинулась той же дорогой назад.
У меня был план найти еще одну лавку – желательно такую, где никто не узнает моего лица, ведьминского происхождения и не будет знать мою бабушку – впрочем, последнее, кажется, было совершенно невозможным.
Я свернула с основной дороги в переулок, где заметила несколько вывесок, и все лавочки оказались закрытыми – вероятно, из-за выходного дня. Но в одном окне я заметила фигуру, и дверь хряснула по раме за несколько мгновений до того, как я успела к ним приблизиться. А зашторенные окна явственно давали понять, что стучать не стоит.
- Только увижу ее, и тогда…
- Да оставь и мне немного.
Голоса послышались позади меня, басистые и низкие. Я оглянулась через плечо, может быть, хоть какие-то местные помогут мне сориентироваться в этой проклятой деревне? По улице шли трое мужчин - высоких, с мускулистыми, сильными руками, точно закаленными тяжелым трудом в поле.
Лица у них были не слишком приветливы, но не это было тем, что заставило меня отвернуться и быстро уйти прочь. Все трое были оранжевые - прямо как лавочница.
Продолжение следует...