29 октября 1917 года власть в Костроме перешла Советам, состоявшим из большевиков и левых эсеров. К марту 1918 года она распространилась на весь уезд, однако уже к лету из-за усилившейся продовольственной диктатуры и запрета свободно торговать хлебом, местное население стало бунтовать. 17 июня был организован так называемый «поход на Кострому». Однако власть применила силу, быстро подавив недовольство. Зарецкие жители также собирались присоединиться к восставшим, но большевики вовремя прекратили переправу через р. Кострому, что не позволило крестьянам достигнуть города. Как известно, 6 июля начался гораздо более серьезный бунт в соседнем Ярославле, который подавлялся большевиками несколько дней с применением артиллерии. Но даже в таких неблагоприятных условиях зарецкие селяне продолжали созидать и развиваться. В сентябре 1918 года Саметские кооператоры из сельхозобщества стали строить первую во всей губернии сельскую электростанцию мощностью 15 кВт, оборудованную нефтяным двигателем. Запустили ее 9 декабря того же года. Электричеством сумели обеспечить Народный дом и 250 крестьянских хозяйств Самети и соседних деревень.
Однако положение с каждым днем усугублялось. Разрастающаяся Гражданская война требовала чрезвычайных мер от большевиков. Уже в 1918 году началась экстренная мобилизация в Красную армию. 10 апреля 1919 года, в самое опасное для Советской власти время была объявлена мобилизация сразу 6 возрастов (с 1890 по 1896 г.р.). Местное население, уставшее от многолетней войны и советской диктатуры, саботировало мобилизацию и часто дезертировало. При этом проблемы возникали еще на этапе мобилизации, когда местное население попросту разбегалось по лесам, превращаясь в «зеленых» партизан. Примечательно, что в 1919 году из Красной армии дезертировало солдат в несколько раз больше, чем вообще служило в белогвардейских армиях (около 1,7 млн. человек). Всего за 1918-20 годы из Красной армии дезертировало от 2-х до 4-х млн. человек. Одним из важных центров дезертирства оказалась Костромская губерния, а в ней больше всего сопротивлялись в Заречье.
13 апреля 1919 г. приказом Губреввоенсовета во всем уезде было введено осадное положение с целью борьбы с дезертирством. Дезертиры сначала мирно скрывались по лесам близ своих селений, но по мере усиления преследования, стали давать действенный отпор воинским частям РККА. В Заречье войска зеленых возглавил бывший сельский учитель и фронтовик Г. Пашков. Ситуация была настолько чувствительной для большевиков, что в Саметь в конце мая приехал нарком просвещения А.В. Луначарский, в качестве чрезвычайного уполномоченного, пытаясь уговорить местных жителей не сопротивляться мобилизации. 17 июня 1919 г. в «Известиях», Луначарский вспоминал: «В кулаческой деревне Самети, где зажиточный костромич преобладает (...), мужики степенные с окладистыми бородами, очень умным взором, внимательные и терпеливые. По правде сказать, я положительно любовался на собраниях этими деревенскими министрами, которых никаким словом не проберешь, которым дело подавай, и для которых дело есть одно – хозяйство и нажива. По-своему это превосходный человеческий материал. Если бы нам удалось когда-нибудь перемолоть эти камни на нашей социалистической мельнице, получилась бы первоклассная мука, но можно легко и переломать всю мельницу».
Уговоры ни к чему не привели. К июню количество дезертиров в губернии достигло 30 тысяч. Тогда власть пошла на физическое подавление сопротивления местных жителей. 8 июля в Кострому прибыл отряд Петроградского ВЧК численностью 200 человек, состоящий в основном из латышей. Они беспрепятственно заняли Шунгу и двинулись далее в сторону Самети. Но вскоре получили отпор зеленых и вынуждены были вернуться в Шунгу, где было принято решение организовать отдельный фронт по подавлению партизан Заречья. Возглавил командование фронтом глава уездной власти М.В. Коптев. Он еще несколько раз предлагал зарецким жителям выдать дезертиров. Наконец 13 июля В.Г. Георгиев и М.В. Коптев направили в Саметь свой последний ультиматум, угрожая в случае невыдачи дезертиров и неуплаты контрибуции сжечь село. Произошедшая в последствии трагедия в советских источниках объяснялась тем, что будто бы накануне в окрестностях Самети зелеными был жестоко побит отряд красноармейцев, однако поздние исследования, в т.ч. и архивные, эту гипотезу не подтвердили. Местные крестьяне приняли пассивную выжидательную позицию, пытаясь отстраниться от происходящего на войне. Малочисленный отряд ВЧК не мог справиться с ситуацией и до времени, получив единожды отпор, тихо сидел в Шунге, а значит и истреблять зеленым его не было никакого смысла. Тем временем к Зарецкому фронту подтянулись силы Красных – отряды Петроградских и Костромских чекистов, команда красной гвардии завода Пло (в советское время «Рабочий металлист»). С Ярославской стороны их прикрывал эскадрон Ярославской ГубЧК под командованием А.Ф. Френкеля.
14 июля 1919 года красные двинулись к Самети, выслав вперед конную разведку в числе 24-х кавалеристов. Подъехавшая к селу разведка была обстреляна зелеными и наполовину уничтожена. Но это не сломило натиска красных: начался штурм села, гремели артиллерийские орудия, зеленые отчаянно сопротивлялись. Командующим фронтом было принято решение сжечь село. Количество уничтоженных жителей села неизвестно, но характерен отрывок из воспоминаний М.В. Коптева: «Я был свидетелем такой картины, когда из горящего села крестьянин с крестьянкой и с девочкой пытались вывести из огня телегу, нагруженную имуществом, красноармейцы их не пропустили, заявив на моё требование, что пусть они вместе со своим селом сгорят, как враги революции» (примечательно, как в этом отрывке Коптев, организатор террора, выгораживает себя). Большинство жителей разбежались по окрестным деревням. Само село Саметь было полностью сожжено, уцелели лишь каменные строения, Народный дом и Никольский храм. Сгорела и новая электростанция. Красноармейцы также сожгли и с. Сельцо. В книге П.А. Малининой «Волжские ветры» есть воспоминания об этом эпизоде истории Заречья: «Загорелась Саметь. Крику сколько было, слёз, воплей. На лошадях в телегах с утварью бежали мы в Клюшниково, где был у нас сенокос. Угнали с собой и скот. Саметь сгорела, как пук сухой соломы. Быстро. К вечеру мужики запрягли лошадей в телеги и двинулись на пепелища. Ходили возле домов, копались в пожарище, в обломках, в обгоревших головешках, находили искореженные ухваты, гвозди, чугуны, всё, что еще хоть как-нибудь можно было использовать в хозяйстве, складывали в телеги. По полю ловили разбежавшихся кур, гусей».
Однако, сожжённое село сумело восстановиться, причиной чему была неуемная деятельность и трудолюбие местных селян. Снова были отстроены деревянные избы, а в 1923 году пустили и заново отстроенную кооперативную электростанцию, правда поставили ее на этот раз около Шунги в д. Коробейниково. На торжественном открытии присутствовали жители со всего уезда, в т.ч. и губернские власти, а также высокие гости из Москвы – представители ВЦИК, Моссовета и Наркомзема, даже корреспонденты американских и английских газет. Электричеством было обеспечено 41 селение и 7 кооперативных заводов. Времена НЭПа оказали благоприятное воздействие на развитие Заречья. В сущности, в эти годы, крестьян оставили в покое, снова была разрешена кооперация, продразверстка была заменена на продналог. Мирное экономическое развитие, прерванное тяжелыми годами войны, продолжилось. В 1928 году в Самети появился ТОЗ «Селекционер» – еще одна форма государственной кооперации. ТОЗ успешно занимался выращиванием и реализацией картофеля. На вырученные деньги был куплен первый трактор, который значительно облегчил труд на земле. Но процветали и другие виды хозяйства. Так, в округе славилась пчеловодческая кооперация. В 1926 году в Шунгенской волости было 50 пасек – 400 ульев.
Осенью 1929 года в Заречье, как и по всей стране, началась коллективизация. ТОЗ в Самети преобразовали в колхоз «XII Октябрь», который возглавил присланный из Костромы рабочий партиец И.М. Суриков (т.н. двадцатипятитысячник). Тогда же раскулачили наиболее зажиточных крестьян, 9 семей (Шапошниковы, Якимовы, Климановы, Морозовы и др.). Их в полном составе выслали за Урал и в Новосибирскую область. В тоже время стали образовываться колхозы и в других селениях Зарецкой стороны: «По заветам Ильича» – в Шунге, «Власть труда» – в Сельце, «Новый путь» – в Яковлевском, «Красный животновод» – в Куникове, «Красная воля» – в Жарках. Там тоже происходило раскулачивание. Угроза расправы вынудила остальных крестьян немедленно вступить в колхоз. Наиболее распространённой формой сопротивления стал повсеместный забой скота. Власть стремилась создать настоящую коммуну, обобществив все имущество крестьян. Однако, после статьи Сталина «Головокружение от успехов», опубликованной 2 марта 1930 года в Заречье начался массовый исход крестьян из колхозов. В Самети женщины у клуба кричали: «Вышел декрет оставлять по корове, а вы отняли все! Ребята без молока сидят! Сами без гроша и хлеба нет!». В итоге оставшуюся скотину разобрали по домам.
После 1930 года тактика власти смягчилась: вступающим в колхоз разрешалось оставлять по одной корове и иметь небольшой приусадебный участок, а единоличников давили высокими налогами и поборами, давали «твердые задания». В связи с этим к 1932 году в колхоз вступили практически все хозяйства Заречья.
В те же годы началась атака и на сельские приходы. Весной 1930 года в Шунге колхоз «По заветам Ильича» пытался закрыть Покровскую церковь, чтобы разместить в ней столовую и мастерские, но добиться своего не смог. Можно предположить, что подобные попытки передачи храмов колхозам были предприняты и в других селениях Заречья. Однако все храмы жители отстояли! Единственное чего добились власти – снятие колоколов. Так, в Самети в декабре 1934 года с Никольского храма были сняты все колокола и отправлены в металлолом в Кострому «на нужды индустриализации». Борьба с Церковью не имела успеха и в последующие годы, хотя наиболее опасная ситуация сложилась во время Великой Отечественной войны, когда служить было попросту некому, но об этом чуть позже.
Продолжение следует.
С первой частью статьи можно ознакомиться здесь: