— Родишь сына — тогда поговорим, — отрезала Марина Васильевна, демонстративно отворачиваясь от меня к телевизору.
На экране крутили очередную мелодраму, а я стояла в дверях гостиной с чашкой чая в дрожащих руках. Запах жареного лука с кухни смешивался с тяжелыми цветочными духами свекрови, создавая удушливую атмосферу семейного ужина, который превратился в очередное поле боя.
— Мам, ну что ты говоришь? — Игорь поднял глаза от телефона. — Какая разница, мальчик или девочка?
— Большая разница! — Марина Васильевна резко повернулась к сыну. — Род продолжают мужчины. А что эта... — она кивнула в мою сторону, даже не называя по имени, — что она мне подсунула? Девчонку!
Я поставила чашку на журнальный столик и села на край дивана. Трёхмесячная Полина спала в коляске у окна, посапывая носиком. Моя маленькая принцесса, которая почему-то стала источником бесконечных претензий.
— Полина — замечательный ребёнок, — тихо сказала я. — И она ваша внучка.
— Внучка, — фыркнула свекровь. — А кто фамилию продолжит? Кто в армию пойдёт? Кто маме в старости стакан воды подаст?
— Мам, мы же в двадцать первом веке живём, — устало проговорил Игорь. — Девочки тоже могут...
— Могут, могут, — перебила его Марина Васильевна. — А только внуков у меня не будет. Соседка Лидка хвастается — у неё уже двое внуков, футболом занимаются. А у меня что? Куклы да платьица розовые.
Я сжала кулаки. Восемь месяцев беременности, тяжёлые роды, бессонные ночи с младенцем — всё это будто не имело значения. Важен был только пол ребёнка.
— Марина Васильевна, — я заставила себя говорить спокойно, — Полина может стать кем угодно. Врачом, инженером...
— Врачом, — передразнила она. — А потом замуж выйдет, фамилию сменит, и всё. Нет, мне нужен внук. Настоящий продолжатель рода.
Игорь встал и подошёл к коляске. Погладил спящую дочку по щёчке, и на его лице появилась мягкая улыбка.
— Пап бы гордился ею, — тихо сказал он.
Лицо Марины Васильевны дрогнуло при упоминании покойного мужа, но она быстро взяла себя в руки:
— Отец хотел внука. Мечтал научить мальчишку рыбачить, в футбол играть. А теперь...
— А теперь что? — я не выдержала. — Теперь девочку нельзя научить рыбачить? Или в футбол играть?
— Не перечь мне! — голос свекрови стал ледяным. — В моём доме мои правила. И я говорю как есть — без сына в семье толку нет.
— Это не твой дом, — резко сказал Игорь. — Это наша квартира, мама. Наша с Леной.
— Ага, ваша, — язвительно усмехнулась Марина Васильевна. — А первоначальный взнос кто платил? И ремонт кто делал? Ты или я?
Старая песня. Каждый конфликт заканчивался напоминанием о финансовой помощи. Да, свекровь помогла с покупкой квартиры, но это не давало ей права диктовать условия нашей жизни.
— Мам, хватит, — Игорь прошёл на кухню, и я услышала звон посуды. — Давайте ужинать.
За столом воцарилась напряжённая тишина. Марина Васильевна демонстративно игнорировала меня, обращаясь только к сыну. Я ковыряла вилкой салат, не чувствуя вкуса.
— Игорёк, — вдруг сказала она, — а Светка Иванова родила. Мальчика. Второго уже.
— Хорошо, — равнодушно отозвался муж.
— Да не хорошо! — вспылила свекровь. — А плохо! Она моложе твоей жены на пять лет, а уже двоих сыновей родила. А эта... — она ткнула вилкой в мою сторону, — одну девчонку с горем пополам произвела.
— Мама! — Игорь стукнул кулаком по столу. — Прекрати!
— Что прекратить? Правду говорить? — Марина Васильевна встала из-за стола. — Хочешь знать правду — твоя жена бракованная. Сыновей рожать не может.
Вилка выпала из моих рук со звоном. Слово «бракованная» ударило больнее пощёчины. В горле встал комок, глаза защипало от слёз.
— Всё, мам, — Игорь тоже поднялся. — Завтра ты переезжаешь обратно к себе.
— Куда переезжаю? — опешила свекровь.
— К себе домой. В свою однокомнатную квартиру. Больше я не буду слушать, как ты унижаешь мою жену и дочь.
Марина Васильевна побледнела:
— Ты что, сын, меня выгоняешь? Меня, родную мать?
— Я прошу тебя уважать мою семью, — твёрдо сказал Игорь. — А если не можешь — живи отдельно.
— Хорошо, — голос свекрови стал опасно тихим. — Выгоняешь мать ради этой... неудачницы. Но запомни — без внука ты для меня не сын. А она — не невестка.
Она ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Полина проснулась от шума и заплакала. Я взяла её на руки, прижимая к груди дрожащими руками.
— Лен, не обращай внимания, — Игорь обнял нас обеих. — Она успокоится.
— Нет, не успокоится, — прошептала я. — Для неё я всегда буду бракованной. А Полина — неправильным ребёнком.
— Тогда пусть живёт отдельно. Я серьёзно.
Но я знала Игоря — он мягкий, добрый. К утру пожалеет и будет уговаривать маму остаться. А я... я была так устала от этой войны, что готова была сдаться.
Ночью Полина долго не могла заснуть, словно чувствуя напряжение в доме. Я качала её на руках, напевая колыбельную, и думала о том, как всё изменилось с её рождением. Беременность была долгожданной, роды прошли хорошо, но радость от появления дочки оказалась отравленной постоянными упрёками свекрови.
— Ты самая лучшая девочка на свете, — шептала я, целуя мягкую щёчку. — Не важно, что говорят другие. Для мамы и папы ты идеальная.
Утром Марина Васильевна собралась и уехала. Напоследок она сказала:
— Когда одумаешься и родишь сына — звони. А до тех пор нас не существует друг для друга.
Дверь закрылась, и в квартире стало тихо. Странно тихо после двух лет постоянного присутствия свекрови. Я бродила по комнатам, наслаждаясь этой тишиной и одновременно ощущая какую-то пустоту.
— Как думаешь, она вернётся? — спросила я Игоря за завтраком.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Мама упрямая. Может, и не вернётся.
Но я-то знала Марину Васильевну лучше. Она не из тех, кто сдаётся просто так.
Следующие месяцы пролетели спокойно. Полина росла, осваивала новые навыки, радовала нас первой улыбкой, первым смехом. Марина Васильевна не звонила, не приезжала. Даже на день рождения внучки не появилась.
— Может, мне к ней съездить? — предложил как-то Игорь. — Всё-таки мама.
— Если хочешь — езжай, — ответила я. — Но условия не меняются. Извинения и уважение к нашей семье.
Он ездил дважды. Возвращался мрачный и молчаливый. Марина Васильевна стояла на своём — никаких отношений до рождения внука.
А потом на приёме у гинеколога я услышала новость, которая перевернула всё с ног на голову.
— Поздравляю, — улыбнулась врач, изучив результаты анализов. — У вас будет двойня.
Сердце забилось чаще. Двойня! Я представила двух малышей, их смех, возню, первые шаги...
— А пол можно определить? — спросила я.
— Пока рано, но на следующем УЗИ увидим.
Дома я рассказала новость Игорю. Он был в восторге, кружил меня по комнате, целовал. А потом мы одновременно подумали об одном и том же.
— Что скажем маме? — тихо спросил он.
— Ничего пока не скажем, — решила я. — Подождём УЗИ.
И вот этот день настал. Врач водила датчиком по животу, всматриваясь в экран, а я задерживала дыхание.
— Ну что ж, — наконец произнесла она, — у вас будут два мальчика. Близнецы.
Два мальчика. Два наследника. Два продолжателя рода. Марина Васильевна получит не одного внука, а сразу двоих.
— Теперь скажем маме? — спросил Игорь по дороге домой.
Я смотрела в окно автобуса на проплывающий мимо город и думала. Два года оскорблений, унижений, постоянных намёков на мою неполноценность. Слово «бракованная», которое до сих пор резало слух. И теперь, когда я могу дать ей то, чего она так хотела, она должна просто вернуться, как ни в чём не бывало?
— Нет, — сказала я решительно. — Не скажем.
— Почему?
— Потому что она должна извиниться. Не за то, что я рожаю мальчиков, а за то, как обращалась с нами эти годы.
Но судьба распорядилась по-своему. Кто-то из наших общих знакомых проболтался Марине Васильевне о беременности. И она, конечно же, не смогла удержаться от любопытства.
Роды начались внезапно, на месяц раньше срока. Я лежала в родовом отделении, а Игорь мотался по больнице, собирая справки и документы. И вдруг в палате появилась она — Марина Васильевна, с огромным букетом цветов и двумя кружевными конвертами нежно-голубого цвета.
— Ну что, родила наконец настоящих внуков? — спросила она вместо приветствия.
А дальше произошло то, что я не ожидала даже от себя.